Глава 58.
23 августа 2021 г., 07:53
Неделя пронеслась незаметно.
Гермионе пришлось призвать на помощь все свое благоразумие и выдержку, чтобы отклонить весьма заманчивые предложения Драко зайти к ней после уроков и попытки заманить её в пустующий класс. Те несколько коротких поцелуев, которые ему удалось украсть у нее в темных уголках школьных коридоров, никак не помогли унять их тоску друг по другу. После проведённых вместе каникулярных недель привыкать к прежнему образу жизни было тяжело. Не смотреть, когда глаза сами по себе ищут в толпе только одного человека. Не поворачивать голову, когда где-то совсем рядом звучит знакомый голос. Не обращать внимания на тех, кто стоит рядом и смеет смотреть, говорить, касаться. Они вели мысленные разговоры по вечерам, когда наконец-то оставались одни в темноте своих спален, но Гермиона была слишком уставшей, а Драко — чересчур нетерпеливым, и даже эти минуты не длились долго. Их жизнь — та, настоящая жизнь, которая единственная волновала в это время — была словно поставлена на паузу в ожидании выходных.
И, когда они наконец наступили, эти самые выходные пролетели, как одно мгновение. И вновь настали серые, хоть и довольно оживленные событиями в школе, будни.
Первый этап отборочных дуэлей пятого курса открывал Турнир. Он был назначен на вечер вторника, и все, о чем думала Гермиона — как бы не опоздать к Бреговичу, если все это затянется надолго.
Когда двери Большого зала открылись, все ахнули. Столы и скамейки, стоящие здесь всего пару часов назад, во время обеда, исчезли. Вместо них вдоль зала тянулся высокий помост около десяти футов шириной — достаточно широкий, чтобы не упасть, однако безо всяких ограждений, чтобы не пробуждать ложного чувства безопасности. Из преподавателей присутствовали профессора Снейп и МакГонагалл, а за их спинами Гермиона успела заметить мадам Помфри. Ей на мгновение стало любопытно: была ли это простая дань протоколу, или профессора на самом деле опасались неприятных последствий?..
Правила огласили заранее: только разрешённые заклинания из списка, задача дуэлянта — обезоружить соперника либо добиться, чтобы он сдался. За нарушение правил полагалась дисквалификация, так что недлинный список того, что можно было использовать, Гермиона вызубрила назубок — чтобы ни в коем случае не наколдовать лишнего.
Раздался удар небольшого гонга, знаменующий начало Турнира, и в наступившей тишине Снейп вызвал первую пару участников: Мэнди Броклхерст и Винсент Крэбб.
Гермиона скептически наморщила нос. Против когтевранки, какой бы неопытной та ни оказалась, у неповоротливого Крэбба не было никаких шансов. Она обсуждала грядущий турнир со своими наставниками, и оба в один голос велели ей внимательно следить за чужими поединками: во-первых, чтобы оценить вероятных противников, а во-вторых, чтобы учиться замечать чужие ошибки. Слизеринцы интересовали её вдвойне по понятным причинам: ведь именно из них могли быть рекрутированы новые Пожиратели смерти, и хотелось бы понимать, насколько опасными они могли бы быть.
Эта пара не стала ни для кого сюрпризом: когтевранка оглушительно громким Экспеллиармусом обезоружила слизеринца в первые же секунды.
Все последующие бои были столь же неинтересными, и Гермиона всей душой понимала профессора Снейпа, который, не скрывая отвращения, смотрел на своих студентов и презрительно кривил губы. Складывалось ощущение, что из Дуэльного клуба на втором курсе все запомнили только Локхарта, которого обезоружил Снейп с первой же попытки, и больше ничего. Черт, да даже та змея, которую наслал на Гарри Малфой, хоть была и против правил, но зато намного увлекательнее, чем эта скука!.. А ведь это было три года назад, за это время её однокурсники могли бы почитать какие-нибудь книжки и научиться хоть чему-нибудь!
Малфой вышел на подмостки с таким видом, как будто поднялся туда с единственной целью — дать возможность всем желающим получше рассмотреть его, красивого. Вдобавок ему в соперники досталась девочка-пуффендуйка, которая ко всему прочему смотрела на него с таким обожанием и пыталась строить глазки так интенсивно, что даже забыла, кажется, зачем ей волшебная палочка. Их поединок не продлился и двух секунд, за которые Гермиона успела лишь фыркнуть себе под нос и выразительно закатить глаза. И, разумеется, никаких змей.
Рон ужасно волновался. Конечно, не так сильно, как перед своим первым матчем по квиддичу в роли вратаря, но намного больше, чем это того стоило, о чем Гермиона не замедлила ему сообщить. Они с Гарри нашептывали ему с двух сторон, что у него достаточно знаний и практики, приобретенных в Отряде Дамблдора, и опасаться совершенно нечего, однако, несмотря на все их усилия, на помост он поднялся весьма неохотно, подгоняемый дружескими тычками в спину. По его лицу было видно, что Падма Патил вызывает у него отнюдь не азарт соперничества, а чуть ли не благоговейный ужас, особенно если припомнить прошлогодний Святочный бал. Однако Падме не хватило скорости реакции, хотя держалась она лучше многих, так что из их схватки Рон вышел вполне заслуженным победителем, получив одобрительное похлопывание по плечу от Гарри и легкую, краешком губ, улыбку от Гермионы.
Гарри досталась Дафна Гринграсс, и он по-джентльменски даже дал ей фору. Однако то ли потому, что Дафна была посредственной дуэлянткой, то ли вследствие отсутствия желания участвовать в Турнире в принципе — все-таки, не бал, как ни крути, но подаренным преимуществом слизеринка не воспользовалась: её волшебная палочка вылетела из руки через пару минут, за которые она провела ровно две атаки, а Гарри произнес всего два заклинания: один раз — Протего, и еще один — обезоруживающее. Впрочем, проиграть Поттеру было не зазорно, и с помоста мисс Гринграсс спустилась с гордо поднятой головой, несмотря на прожигающий взгляд в спину своего декана.
Гермиона тем временем все больше нервничала. Минуты утекали с ужасающей скоростью, а она никак не могла себе позволить опоздать, ведь портал ждать не будет, но и уйти без объяснений прямо под носом у Снейпа гриффиндорка не могла. Поэтому, когда до назначенного времени оставалось всего 15 минут, и прозвучало долгожданное “Гермиона Грейнджер и Лаванда Браун”, она фурией взлетела на помост. Дождавшись сигнала Снейпа, Гермиона, не тратя драгоценных секунд на церемониальные расшаркивания, беззвучным движением своей волшебной палочки отшвырнула палочку Лаванды куда-то в толпу зрителей, после чего, отвесив короткий кивок сопернице, подхватила сумку и умчалась из Большого зала.
Голос Драко в голове догнал её у дверей дортуара.
“Класс, Грейнджер! Поздравляю, ты теперь новость дня.”
“Блядь, что не так?!”
“Все решили, что ты сохнешь по Уизелу, и таким образом выместила свою ревность на его девушке. Ай-яй-яй, леди Малфой, разве можно было так бессердечно публично унизить бедняжку!..”
“Малфой, я опаздываю, но даже если бы нет, не стала бы обсуждать этот бред.”
“Зато этот бред обсуждает вся школа. А твой ненаглядный дружок раздулся от злости, как гигантский помидор.”
“Глупости. Рон никогда так про меня не подумает.”
Но на следующий день оказалось, что Рон очень даже подумал. Он демонстративно игнорировал Гермиону, зато с Лавандой они целовались при любой возможности так, как будто собирались сожрать друг друга.
Гермиона фыркала и отворачивалась. Она любила Рона, как брата, и было чертовски обидно, что он вот так готов отказаться от их дружбы ради какой-то девицы. Да еще решил, что она ревнует его! Да как только в его рыжую голову могло такое взбрести!..
Гарри в этой ситуации оказался между двух огней. Втолковывать что-то обиженному Рону было бесполезно, он, как заведенный, твердил, что видел все своими глазами и не позволит делать из него идиота. А Гермиона не сочла нужным бегать за ним с объяснениями. Ей было достаточно того, что Гарри все понял правильно: он-то, в отличие от Уизли, не забыл о ежедневных занятиях Гермионы.
Никто из них двоих не желал мириться, поэтому об очередном уроке у Дамблдора Гарри пришлось рассказывать друзьям каждому в отдельности. И Гермиона, разумеется, оказалась куда более заинтересованным слушателем, чем Рон — тот несколько раз не дал ему и слова сказать, сбегая в объятия Лаванды, и в конце концов Гарри ограничился короткой сводкой “Ничего особенно интересного”. Гермиона же выделила на него всю большую перемену и потребовала подробный рассказ.
— Во-первых я тебе скажу, что Дамблдор плохо выглядит, — начал Гарри.
— Он заболел? — обеспокоенно спросила Гермиона.
— Скорее устал, — задумчиво ответил Гарри, прокручивая в голове собственные впечатления от встречи. — Знаешь, выглядит очень измотанным. И в Хогвартсе, как я понял, большую часть времени отсутствует. А его рука, кажется, почернела еще больше.
— Интересно, где же он все-таки бывает… — проговорила Гермиона задумчиво.
— Я спросил его напрямик, но он не ответил, — развел руками Гарри. — Но пообещал рассказать позже.
— Ладно. Ну же, что он показал тебе на этот раз? — нетерпеливо спросила Гермиона.
— Сначала он показал мне воспоминания Карактака Берка — заметь, я запомнил это дурацкое имя только ради тебя! — он поднял вверх указательный палец, подчеркивая значимость своего поступка.
— Я ценю, Гарри, правда, — рассмеялась Гермиона. — Это один из основателей магазинчика в Лютном переулке, насколько я помню. Торгуют темными артефактами и прочими подобными штуками. "Борджин и Беркс", кажется.
— Ага, я туда как-то раз залетел по ошибке, — кивнул Гарри. — Жуткое место!
— Так и что он? — Гермиона сгорала от нетерпения.
— Он редкостный мудак, знаешь, — Гарри потер переносицу, как будто ему было неудобно за то, каким нехорошим человеком был Карактак Берк. — К нему пришла Меропа, в лохмотьях, на большом сроке беременности, хотела продать единственную свою ценную вещь — медальон Слизерина. Подлинный, фамильный! А он дал ей за него десять галлеонов. И еще радовался!
— Мудак, — согласилась Гермиона. Так поступать с беременной женщиной, по ее мнению, было подлостью. — И что потом?
— А потом она пришла в сиротский приют, родила ребёнка и умерла, — вздохнул Гарри. — Это мне Дамблдор рассказал, а потом показал свое воспоминание, когда он сам пришёл в этот приют, чтобы познакомиться с Томом Риддлом и пригласить его в Хогвартс.
— И ты видел маленького Риддла?
— Ага. И, знаешь, он был жутким. Уже тогда. Я все думаю, что мы… ну, мы все считали Малфоя редкостным гаденышем. — Гермиона едва не вздрогнула, когда друг внезапно вспомнил о Драко, — но после того, как я увидел Риддла… Малфой просто избалованный сыночек, который изо всех сил подражает отцу. На самом деле, я думаю, он нормальный, как ты и я.
Увидев огромные глаза Гермионы, которые казалось, превратились в блюдца от изумления, он торопливо пояснил:
— Ну не как мы, конечно, он все еще скользкая слизеринская гадина, но по сравнению с Риддлом — просто карликовый пушистик, честное слово. Тот уже в детстве запугивал других детей, заставил кролика одного мальчика повеситься… И, знаешь, он уже тогда был очень сильным магом. У него ни палочки не было, и о волшебстве он не знал, но он мог передвигать предметы магией, его слушались животные. Он сказал, что может сделать другим больно, если захочет. А еще… когда Дамблдор к нему пришел, Риддл посмотрел ему в глаза и приказал говорить правду! С Дамблдором это, конечно, не прошло, но он был так уверен, как будто с другими срабатывало!
Сердце Гермионы рухнуло куда-то вниз. Смотреть в глаза и отдавать приказ… Она ведь тоже так поступала. Мистер Пайн, мистер Уизли, Долорес Амбридж, и даже с Дамблдором она попыталась провернуть подобный фокус, да не вышло. Вот что привлекло внимание Дамблдора! Вот почему он отвел ее к Бреговичу! Но он же не думает, что она такая же, как Волдеморт?.. Нет-нет-нет, она никогда никого не мучила и не причиняла зла. Да и если бы Дамблдор считал ее такой же, вряд ли позаботился бы о том, чтобы она стала сильнее, правда ведь?.. Нужно срочно поговорить с Дамблдором!
— Эй, Гермиона, ты меня слушаешь? — помахал Гарри рукой перед её лицом.
— Прости, я задумалась, — извинилась Гермиона. — Просто ты рассказываешь такие вещи… В тринадцать лет сознательное применение беспалочковой магии! Это же просто невероятно, Гарри!
— Ну, не зря же его считают самым сильным темным волшебником всех времен, — криво усмехнулся Гарри.
— Так что я пропустила? — спросила Гермиона. — Ну, пока думала.
— В основном мои рассуждения о том, что Том Риддл уже тогда хотел быть особенным, не похожим ни на кого, отлично лицемерил, врал, воровал и злоупотреблял властью. В общем, та еще была детка, — улыбнулся Гарри, но как-то невесело. — У него не было друзей, и он ни в ком не нуждался, даже отказался от помощи Дамблдора в первом посещении Косого переулка. Один пошел, представляешь? Впервые, в мир волшебников. И на вокзал потом. А еще он думал, что, раз его мать умерла, значит, она не была волшебницей, и был уверен, что волшебником был его отец. Хотел бы я видеть его лицо, когда он узнал правду.
— А я бы вот ни капельки не хотела, — улыбнулась Гермиона. — Ведь наверняка в этот момент он понял, что волшебники тоже могут умирать. И это, должно быть, его сильно напугало.
Большая перемена подходила к концу, и друзьям было пора на занятия. Однако состоявшийся разговор много значил для обоих: одному он принес облегчение и ясность мыслей, а второй — много-много поводов для раздумий и беспокойства.
