Фальшивая война

      Малфой все-таки пришел.       Пришел утром, когда редкие будильники только-только начинали звенеть в спальнях самых ранних пташек Хогвартса.       Гермиона вышла из душа, и её взгяд уперся в знакомую спину, мраморным изваянием застывшую у окна. Резкое, как первый вдох после нырка, облегчение моментально скрутилось в тугую пружину, переплетаясь с горечью и обидой. Неужели он не понимал, как нужен был ей вчера?.. Как мог так просто оставить её, не сказав ни слова?.. Гермиона изо всех сил цеплялась за ту рациональную часть в себе самой, которая всю ночь напролет твердила, что Драко не поступил бы с ней так без причины, и сейчас она сделала глубокий вдох в попытке успокоить бешено бьющееся сердце и растекающуюся по венам обиду. Стараясь ступать потише, она подошла к нему и осторожно положила маленькую ладошку на его плечо.       — Ты опять вчера не говорил со мной, — тихо проговорила она, прилагая усилия к тому, чтобы в голосе не прозвучало упрека.       Драко не шелохнулся, продолжая смотреть на небо, постепенно светлеющее и окрашивающееся в сложные оттенки розово-золотого.       — Рядом с Темным Лордом это небезопасно, — наконец обронил он.       — Ты покидал школу? — это прозвучало как вопрос, но не было им. Конечно же. Ну разумеется. Она могла догадаться и сама.       — Да, вечером, — он говорил неохотно, делая большие паузы и вновь слегка растягивая слова, как на младших курсах. — Снейп вызвал нас якобы помочь с уборкой Большого зала и… — заканчивать предложение он не стал, опустив голову.       — Кого — вас? — мгновенно напряглась Гермиона.       — Меня, Нотта, Крэбба, Гойла, Пьюси, — скучающим тоном ответил Малфой, как будто речь шла не о срочном вызове к Волдеморту, а об очередной отработке в теплицах у мадам Спраут.       — К чему такая срочность? — нахмурилась гриффиндорка.       — К тому, Грейнджер, что вчера ты должна была умереть, — он наконец повернулся к ней и задумчиво провел пальцами по щеке. — А ты почему-то не умерла.       — Я не думаю, что дело во мне, — возразила Гермиона. У неё была вся бессонная ночь, чтобы обдумать ситуацию. — Скорее всего, Робардс должен был убить победителя, чтобы продемонстрировать всем, что даже в Хогвартсе Волдеморт может творить все, что хочет. Это мог быть любой. И Пьюси, и Гарри, и… ты.       — Но бедняге не повезло нарваться на тебя, — хмыкнул Малфой. — Теперь все изменилось, Грейнджер. Теперь дело именно в тебе, — и ухмылка сбежала с его лица. Только сейчас она смогла рассмотреть, насколько бледным и измученным он был.       — Расскажи, — потребовала Гермиона.       — Он вчера просмотрел все наши воспоминания о вчерашнем, — Малфой опять не смотрел на неё, для разнообразия уперевшись взглядом в карту Британии на противоположной стене. — Потом стал копаться, выискивая вообще все, что касается тебя. Ты была права, — торопливо добавил он, будто желая ее успокоить, хотя она и бровью не повела, — пробить магический барьер Обета не смог даже Лорд.       — То есть он ничего не узнал? — уточнила Гермиона.       — Ничего, что отличалось бы от воспоминаний других, — пожал плечами Драко. — Ты на уроках, в Большом зале, твои дуэли…       — И что теперь? — нетерпеливо спросила девушка. Вряд ли от легилименции Малфой пришёл бы в такой ужас, хотя наверняка это было как минимум неприятно.       — А теперь, Грейнджер, он изменил мое задание, — сейчас Малфой не отводил взгляда от её глаз, словно желая рассмотреть реакцию на то, что он скажет, во всех подробностях. — Теперь я должен найти способ провести Пожирателей в замок, и, пока я буду убивать Дамблдора, они должны захватить тебя, чтобы забрать с собой.       — Живой или мертвой? — быстро задала вопрос Гермиона, и глаза её загорелись странным блеском.       — Живой. Ты нужна ему живой, — с трудом выдавил Драко, и тут неожиданно Гермиона бросилась ему на шею. Он поспешно заговорил вновь, зарываясь пальцами в её еще мокрые волосы: — Не бойся, мы спрячем тебя, ты вообще можешь уйти к Бреговичу, там тебя точно не достанут…       — Драко, ты не понимаешь! — Гермиона выпуталась из его рук и легко и радостно рассмеялась.       Малфой перехватил её за плечи и отстранил от себя, обеспокоенно заглядывая в глаза. Её глаза сияли…счастьем?.. Она в уме повредилась от страха?!       — Ты не понимаешь, — терпеливо повторила гриффиндорка, видя его смятение. — Я нужна ему живой, и он не знает, что я об этом знаю. Это же тот самый козырь, которого нам не хватало, чтобы решить всю эту ситуацию с Дамблдором!       — Ты, видимо, кое-что забыла, — ледяным тоном сказал Малфой. — То, что ты называешь козырем — твоя жизнь. Ты серьезно хочешь попасть в лапы Темному Лорду?       — Безусловно, этого я не хочу, — очень серьезно сказала Гермиона. — И все это надо обдумать. Где Лорд встречается с Пожирателями?       — В Малфой-мэноре, — неохотно ответил Драко. — Насколько я понял вчера, он там уже чуть ли не живет.       — И любой член семьи может трансгрессировать в мэнор и внутри него, верно? — спросила девушка.       — Верно, — кивнул Малфой, и в его глазах наконец пробежала искорка интереса. — Кроме подземелий, пожалуй. Оттуда могут, наверное, только домовики.       — Которые тоже послушны приказам леди Малфой, не так ли? — Гермиона лукаво улыбнулась и наклонила голову чуть влево.       — Так, — не мог не признать её правоту Драко. — Но ты должна понимать, что это не шутки. Если ты попадешь туда, Лорд может убить тебя раньше, чем ты успеешь уйти.       — Если я нужна ему живой, значит, прямо сразу убивать не станет, — рассудительно заметила Гермиона. — К тому же Гарри рассказывал, что у Волдеморта есть дурацкая манера сначала долго и высокопарно трепаться, прежде чем перейти к делу. Скольких Пожирателей ты должен провести?       — Я не знаю. Он не сказал. Не думаю, что много, но и не один-двое — после вчерашнего у Темного Лорда вряд ли остались иллюзии на твой счет. Скорее всего, группа из нескольких человек.       — У тебя есть идеи, как их провести?       — Да, есть одна… Не успел тебе рассказать. В Выручай-комнате есть Исчезательный шкаф. Обнаружил его, когда торчал там с домашкой. Близнецы Уизли как-то запихнули в него Монтегю, и он почти неделю проболтался неизвестно где, пока не вытащили. Видимо, после этого шкаф и убрали подальше. Второй такой стоит в лавке Борджина. Только этот, в Выручай-комнате, сломан, но если его починить, то между ними будет проход.       — Отлично. Ты сможешь починить? — вдохновленно спросила она.       — Кажется, у меня нет выбора? — слабо усмехнулся Малфой.       — Надо еще подумать, но это хороший вариант, — задумчиво проговорила Гермиона. — Чем меньше они будут расхаживать по замку, тем меньше людей пострадает. Если правильно выбрать место и время, можно провести их мимо патрулей, и тогда это вообще никого не затронет.       За завтраком они еще пообсуждали нюансы починки шкафа, а потом разбежались в разные стороны. Обоим пора было на уроки — к сожалению, никакие замыслы Волдеморта не являлись оправданием прогулов.       Однако голова Гермионы была занята чем угодно, кроме лекций и конспектов.       Еще утром свое место на левой лодыжке заняла присланная давным-давно мадам Талле портупея с ножнами для второй палочки. По-хорошему, Гермионе было бы гораздо удобнее носить её в рукаве, но в условиях школы любое случайное касание могло её выдать — поэтому в качестве временного решения была выбрана лодыжка.       Запасная палочка была лишь первым шагом.       Продемонстрировав то, на что способна, на Турнире, перед всей школой и еще кучей посторонних волшебников, Гермиона понимала, что сделала тот самый шаг, которым ступила на шахматную доску. Если до этого она отсиживалась в тени, и мало кто принимал её всерьёз более, чем подругу и соратницу Гарри Поттера, то теперь игроки не могли игнорировать её как самостоятельную фигуру. И, по всей видимости, довольно ценную, раз уж Волдеморт решил познакомиться с ней лично. Зачем?.. Навряд ли ему не с кем поболтать. А значит, либо будет публичная казнь перед всеми Пожирателями, либо попытки вербовки — убеждением, шантажом или Империусом — не суть важно. Подыгрывать Гермиона не планировала, ей нужно было просто поставить ПСов перед выбором между живой ею и мертвым Дамблдором, и убедить сделать его правильно, причем так, чтобы эту ответственность взял на себя кто-то другой, не Драко. Тогда и он останется чист, и Дамблдор — жив, а она... А ей просто нужно будет унести ноги из Малфой-мэнора живой. Делов-то.       Вернуться в Хогвартс после этого она не сможет, да и вообще ей едва ли было куда возвращаться — если и правда удастся сбежать из мэнора, то искать её будут с не меньшим рвением, чем Гарри Поттера, а никакой кровной защиты дома у неё не было, в отличие от него. Оставалось поместье Розье — но она предпочитала сохранять этот вариант на самый крайний случай. Поэтому с того же дня начала готовиться — поскольку точно не знала, к чему именно, то на всякий случай готовилась ко всему и сразу.       Гермиона написала мадам Талле, и вскоре вместе с новыми комплектами одежды получила еще одну портупею на вторую ногу, куда вложила подаренный Бреговичем длинный стилет гоблинской работы: после ознакомления с воспоминаниями Гермионы о поединке он высоко оценил маневр с кинжалом и не преминул проверить навыки обращения с другим холодным оружием. Свое дело мистер Пайн знал превосходно, и доказательством высокой оценки Бреговича стал неожиданный подарок в виде длинного, узкого, пропитанного ядом клинка.       Из шкатулки с фамильными украшениями Гермиона отобрала самые неприметные сережки, которые можно было сдернуть с уха одним движением, и зачаровала их в неотслеживаемые многоступенчатые порталы, ведущие в поместье Розье.       Тонкое кольцо с небольшим александритом также стало порталом — на этот раз в Хогвартс, и заняло свое место на ее руке.       Тщательно изучив артефакт Робардса, оказавшийся отнюдь не одноразовым, как она полагала, и проверив его работу, Гермиона спрятала его в пряжке ремня. Возвращать такую вещь Министерству в её намерения не входило.       После тщательного изучения зелий, подаренных Драко, она дозаказала несколько вполне легальных лечебных снадобий в аптеке Хогсмида. Обнаружив среди прочих высушенный порошок зелья Живой смерти, Гермиона трансфигурировала его в шарики, рассчитав дозу на один час сна. Один такой спрятала в очередном колечке на своей руке, остальные собрала в мешочек и убрала в коробку с зельями.       Никогда еще Гермионе Грейнджер не приходилось носить столько побрякушек на себе. Учитывая кинжал в волосах и обручальное кольцо, временами она ощущала себя настоящей рождественской елью. Добавив ко всему этому ювелирному великолепию легкие отталкивающие чары, Гермиона по крайней мере успокаивала себя тем, что большинство окружающих его не замечают.       Все свободное время теперь она посвящала отправке писем и приему сов с посылками. Она собирала вещи в свою бездонную сумку, чтобы в любой момент быть готовой ко всему, обзаведясь даже волшебной палаткой наподобие той, что была у мистера Уизли на чемпионате по квиддичу, и запасом сэндвичей, зачарованных домовиками так, чтобы сохранять свежесть, пока не вскрыта упаковка.       Больше всего на свете Гермионе хотелось закрыть глаза и открыть их совсем в другой жизни: в той, где она обычная студентка, все заботы сводятся к сдаче СОВ, и впереди её ждёт лето и каникулы с родителями, а потом визит в Нору на остаток лета, Хогвартс-экспресс и шестой курс… Но тогда бы в её жизни вряд ли случился Драко Малфой. А он… он стоил всего прочего. По крайней мере, ей отчаянно хотелось в это верить, и гриффиндорка цеплялась за эту мысль, словно за спасательный круг.       И Гермиона вновь открывала глаза, и продолжала работать. Списки необходимого, списки аврорских групп, личные дела, характеристики, книги о Темной магии, списки Пожирателей, списки, списки, списки…       Копия протокола допроса Робардса, присланная Скримджером на следующий день после злополучного Турнира, особой ясности не внесла, подтвердив догадки Гермионы. Робардс был подвергнут очень мощному заклятию. Что-то похожее на Империус, но не совсем то: министерский легилимент сказал, что приказ убить победителя турнира был вложен глубоко в сознание, так, что сам мракоборец о нем и не подозревал, и активировался в момент вручения наград. Кто и когда это сделал, выяснить не удалось — эти воспоминания были начисто стерты. По косвенным признакам был сделан вывод, что это произошло где-то за неделю до поединка — значит, об исключении из Турнира Поттера и Малфоя уже было известно. Ими рисковать не хотели. Хотя, учитывая пророчество, дело скорее было в Гарри, чем в Драко. Пьюси бы пожертвовали без раздумий, а технически разницы между слизеринцами нет. Малфой, конечно, намного красивее, но едва ли Волдеморту есть до этого дело.       Статуэтка же оказалась собственностью Робардса. Это было хорошо — наверное. Если бы Пожиратели стали включать в свои планы артефакты неизвестной силы, это могло бы значительно усложнить задачу.       Самым трудным во всем происходящем для Гермионы оказалось, как ни странно, не новое задание Драко, не реально замаячившая на горизонте необходимость податься в бега и не грядущее появление Пожирателей в Хогвартсе. Её до трясущихся поджилок пугало неизбежное объяснение с друзьями: ведь она за все эти долгие месяцы не проронила о Бреговиче ни словечка, и знали они только о Пайне — а тренировок с магглом, будь он хоть наставником самого Джеймса Бонда, явно было недостаточно для того, чтобы научиться всему тому, что она непредумышленно показала на Турнире. Однако, к её удивлению, они не стали задавать слишком много вопросов: Рон вполне удовлетворился довольно жалким и невразумительным мычанием про активизацию магических способностей в стрессовых ситуациях, а Гарри, проницательно сверкнув зелеными глазами, отвесил комплимент её наставнику и заметил, что не зря Гермиона столько времени тратила в этом году на тренировки. Разумеется, он как на ладони видел её очередное вранье, но допытываться не стал — да и ни к чему было лишний раз смущать подругу указанием на то, что она не была с ними откровенна. В конце концов, ситуация была вполне красноречивой сама по себе, а радость от того, что Гермиона осталась жива, затыкала Поттеру рот каждый раз, когда он открывал его в попытке задать вопрос.       Тем не менее, тема поединка была главной для обсуждения среди друзей еще целую неделю. Рон не уставал восхищаться ее фаерболами и огненным кнутом, а Гарри, который уже видел подобный кнут в исполнении Дамблдора в Министерстве, пребывал в полном восторге от того, как Гермиона метнула взявшийся из ниоткуда нож в плечо Робардсу. Пришлось ей вновь достать из волос кинжал и продемонстрировать его друзьям, объяснив про Отталкивающие чары. Кажется, тот факт, что их подруга носила оружие в прическе, впечатлил парней едва ли не больше, чем сама дуэль. Эх, знали бы они…       И конечно, обсуждали неожиданный финал Турнира не они одни. Гарри и Рон старались всюду сопровождать Гермиону, закрывая собой от излишне любопытных взглядов. И ладно бы они были только любопытными — но не раз она замечала и быстро опущенные в пол глаза, и откровенный страх. При одном ее приближении разговоры стихали и, казалось, ученики расступались и старались поскорее убраться с дороги. Впрочем, через пару дней девушка убедилась: ей не казалось. Даже гриффиндорцы отсаживались подальше от неё в Большом зале, хотя бы стараясь делать это незаметно. От других факультетов подобной тактичности ожидать не стоило, и если слизеринцы просто снизили громкость своих замечаний до почти змеиного шипения, то пуффендуйцы и когтевранцы, особенно младшекурсники, почти бросались врассыпную, едва завидев её в окружении неизменной пары друзей в другом конце коридора.       Жизнь изменилась не только у Гермионы.       Драко теперь все свободное время проводил в Выручай-комнате, теперь по-настоящему выполняя задание Волдеморта. Он стал пропускать обеды в Большом зале и даже некоторые уроки, что немало огорчало Гермиону, но у них оставалось не так много времени — всего несколько недель, и они должны были успеть любой ценой. Она между делом просматривала книги по магическим артефактам, чтобы в случае необходимости предложить помощь Драко — но оставляла это на самый крайний случай, оберегая его гордость. Единственное, чем они оба были не готовы жертвовать — это их выходные наедине, которых с каждой неделей оставалось все меньше и меньше. Не сговариваясь, оба решили не обсуждать это, и оба не могли выбросить это из головы. Никто из них не мог быть уверен в успешности их плана; ни один не мог представить, что будет потом. Но понимание, что все непременно изменится, заставляло их не тратить напрасно ни одной минуты из тех, что еще были в их распоряжении.       Между тем крайний срок, поставленный Драко, неумолимо приближался, а в её плане все еще недоставало большого, практически ключевого элемента. Для него нужен был еще один поступок, еще одно решение, которое было крайне рискованным, но сколько Гермиона не искала — другого выхода не видела.