Фальшивая война

      В отличие от Гермионы, Драко спал плохо и проснулся отвратительно рано.       Свежие воспоминания о вчерашнем вечере не давали покоя, вновь и вновь открываясь и кровоточа, словно раны от поттеровской Сектумсемпры. Салазар, он был так жалок!.. Так беспомощен, так невыносимо, удручающе бесполезен! Он стоял там и слушал, как его тетка собирается пытать его жену до тех пор, пока она не сломается. И не произнес ни слова. Даже Снейп вступился за неё — но не он.       Он видел, как облизывался на её тонкую, молочно-белую шею мерзкий оборотень, и не сдвинулся с места. Гермиона убила его, не моргнув и глазом — он же, Драко черт бы его побрал Малфой, не сделал ничего. Даже попытки её защитить. Просто стоял там и смотрел, вновь и вновь твердя самому себе, что он должен играть свою роль до конца. Ради матери и отца. Ради себя самого. И потому, что так сказала Грейнджер — а ведь она не ошибается, так ведь?..       И она не ошиблась. Не в этот раз — в этот раз она сделала все идеально. Он как наяву видел перед собой ошеломленные лица Пожирателей в башне. В ушах звучал неодобрительный гул голосов за столом. А уж потом, когда она сделала свое сенсационное заявление и растворилась в воздухе... Конечно, никто не посмел произнести ни слова во всеуслышание. Но он видел, как заиграли желваки на скулах его отца, какое презрение сверкнуло в глазах Люциуса, когда в него летело первое Круцио за мнимый промах в защите Малфой-мэнора. Раньше он не позволял себе смотреть на своего Лорда так. Не позволял себе сомневаться. Но теперь...       И ту же тень сомнения он вчера увидел на лицах и других до этого верных ПСов. Лишь на краткое мгновение исказилось лицо Феликса Розье при упоминании его брата. Скорбно опустились уголки губ Нарциссы от одного звука фамилии "Блэк". Пусть те, кого называла Гермиона, были членами Ордена Феникса, предателями или врагами — но они были детьми одного поколения, наверняка учились когда-то в Хогвартсе все вместе, так же ходили в Большой зал и встречались на совместных уроках... а сейчас многие из них мертвы. Мертвы по вине спятившего недополукровки, которого обуревала жажда власти, бессмертия и собственного величия.       Может быть, никто бы и не поверил в слова Грейнджер — уж очень дико они звучали, но Темный Лорд пришел в такую ярость, что почти совсем не контролировал себя — и всю силу его гнева испытали те, кто были его соратниками. Единомышленниками. Поддержкой. Поток Круциатусов в этих людей пошатнул веру в непогрешимость их предводителя куда больше, чем могли бы любые, самые проникновенные речи и воззвания хоть Грейнджер, хоть самого Дамблдора. И это, определенно, была крупная победа Ордена Феникса, о которой они и не подозревали.       Гермиона Грейнджер и в самом деле была великолепна. Невероятна. Потрясающа. Сколько тепла, сколько нежности было в этой девушке — даже по отношению к нему, ничем этого не заслужившему. И как она могла собраться, отбросить в сторону все эмоции и безупречно разыграть свою партию в нужный момент. Сильная ведьма. Красивая женщина. Храбрый, отважный и хладнокровный боец. Умный и дальновидный политик.       Очевидно, что Гермиона Грейнджер совершила в своей жизни только одну роковую ошибку — выбрала его. Слабого, эгоистичного, трусливого, бесполезного. Она считала его кем-то лучшим, чем он был на самом деле, рассмотрела в нем что-то такое, чего не было. Что ж, вчерашний вечер достаточно ясно указал ей на эту ошибку. Грейнджер увидела, на что он способен и чего стоит. Правильный ответ — ни на что и ничего. Дзиньк!.. Пустышка. Красивое лицо и хорошая фигура с членом, не способный на подвиги нигде, кроме постели.       Черт... Осознавать это было больно. Но в разы больнее было понимать, что теперь это знает и она. Самая невероятная женщина в мире. Женщина, даже ногтя которой он не стоил. Драко боялся того момента, когда Грейнджер решит обсудить все то, что произошло на башне. Ему нечего было сказать в свое оправдание, и это знали они оба. Но не меньше страшила мысль о том, что она и вовсе решит об этом не говорить, ведь разговоры — это единственное, что им осталось, единственное, что еще как-то связывало их. Если Гермиона перестанет с ним разговаривать — это будет означать, что он потерял её окончательно. Совсем, навсегда.       Ему бы надо поспать, чтобы хоть на несколько часов перестать изводить самого себя этими мыслями, но сон не шел, а когда наконец пришел — был беспокойным и полным кошмаров.       Что ж, было бы глупо надеяться на здоровый сон в доме рядом с Волдемортом и толпой Пожирателей смерти, особенно после вчерашнего. Это было определенно не то, чего он хотел. Но совершенно точно это было тем, с чем ему стоит смириться.       После того, что случилось вчера, пути обратно в Хогвартс не было. А это означало, что Драко предстоит остаться здесь. В особняке, который он привык считать своим домом.       Невольно вспомнились слова Скримджера о старинных мэнорах, построенных магией. Мэнорах, хранимых древними родами и бережно передаваемых из поколения в поколение как самое надежное убежище, защиту, источник силы. А в его мэноре теперь хозяйничает уродливое существо, сын маггла и сквиба, если верить тому, что заявила вчера Грейнджер, не имеющего никаких прав даже на то, чтобы ступить на эти камни. Но он ступал. И пропитывал их страхом, кровью и смертью.       А он сам?..       Драко Малфой, наследник величественного рода Малфой.       Скоро он станет одним из них. Больше не было спасительных стен школы, не было рядом с ним Дамблдора, не было Грейнджер. Не было никого, кто встанет на этот раз между ним и уродливым тавром на руке. Ему придется принять метку. И стать таким же. Выполнять приказы. Повиноваться. Причинять боль. Пытать. Убивать.       Ну уж нет.       Он здесь не за этим. Не было никакого смысла оставаться здесь для этого. Тогда уж лучше взять мать и скрыться в том месте, о котором говорила Грейнджер. По крайней мере, так он никому не причинит зла.       Но если, находясь здесь, он сможет помочь хоть кому-то… Сделать хоть что-то полезное... Нет, он не станет лезть в политику и раздувать те искры сомнений, что рассыпала вчера среди Пожирателей Гермиона — этим наверняка займется его отец, и справится куда лучше него, неопытного мальчишки. Унижений, тем более прилюдных, лорд Малфой сносить не привык. Не стерпит и на этот раз — о, Темный Лорд еще пожалеет о тех Круцио, которые вчера бросал в Люциуса Малфоя! Тем более, что у его отца были какие-то дела с Грейнджер, и та тоже не упустит своего.       Нет, на этот раз Драко не станет подражать отцу и не пойдет его дорогой. Он должен найти что-то, чего не сможет сделать больше никто. Что-то важное. Что-то значимое. Такое, ради чего стоит остаться. Даже если это будет всего одна спасенная жизнь — он должен хотя бы попытаться. Тогда, возможно, он сможет уважать сам себя хотя бы за что-то.       В этих раздумьях пролетел весь день. Малфой не покидал своей комнаты, старательно избегая любого общества, и не спускался в столовую даже для того, чтобы поесть.       Однако его затворнические планы нарушил приказ отца немедленно спуститься в гостиную, переданный через домовика.       Его ожидал Темный Лорд.       К удивлению Малфоя, гостиная на этот раз была практически пуста. Все та же веющая ужасом фигура во главе стола и… Северус Снейп.       Не то чтобы это был такой уж сюрприз. Драко знал, что его крестному непостижимым образом удалось убедить в своей преданности и Темного Лорда, и Дамблдора одновременно. Раньше его интересовал вопрос, кому же он предан на самом деле. Ровно до тех пор, пока он не озвучил его как-то Гермионе. На что она ответила моментально, как будто и сама не раз размышляла об этом. “Он дал Непреложный Обет защищать тебя, Драко. За кем бы он ни шел, он всегда будет предан тебе”.       И осознание её правоты подарило ему немного уверенности. И тогда, и сейчас, когда он застыл посреди когда-то своей гостиной, не решаясь сделать далее ни шага.       — А вот и Драко, мой мальчик, — прошелестел голос, мерзко заползая под кожу. — Ну что же ты стоишь? Присоединяйся к нам, — и жуткая рука указала на кресло рядом с собой.       Драко сглотнул моментально ставшую вязкой слюну и быстро, не позволяя себе сомневаться, занял предложенное место.       — Я давал тебе задание, Драко, — вновь заговорил Лорд. — И что же мы имеем сейчас?.. Дамблдор все так же жив, грязнокровка на свободе, а ты, мой мальчик, теперь здесь, не годный даже на то, чтобы исправить свои ошибки. Но Темный Лорд милостив, Драко. На этот раз я не стану наказывать тебя или твою семью. Они ведь дороги тебе, мой мальчик?..       Во рту пересохло. А сердце, кажется, вообще забыло, как стучать.       — Да, мой Лорд, — Драко сам удивился, как спокойно и холодно прозвучал его голос. — Чем я могу искупить свою вину?       Рот Волдеморта исказился в безгубой усмешке.       — Хорошо, очень хорошо, мой мальчик. Мы вернемся к этому вопросу позже. А сейчас нам нужна информация.       — Информация?..       — Да, некоторые сведения о грязнокровке… Ты же знал ее, Драко?.. Вы учились на одном курсе пять лет, наверняка вы были… неплохо знакомы?       О, Малфой. Это будет несложно. Ты играл эту роль годами.       Его губы скривились в привычной презрительно-высокомерной усмешке.       — Грязнокровки — это не то, что я хотел бы видеть в Хогвартсе, мой Лорд. И если старик директор настолько опустился, чтобы принимать в школу волшебников таких, как она, то мне не оставалось ничего иного, кроме как не замечать их присутствия, — а вот теперь главное не перегнуть палку, Малфой. — Однако эта… заносчивая всезнайка делала все, чтобы её заметил каждый ученик в школе.       — Прекрасно, мой мальчик, просто прекрасно, — в голосе Волдеморта послышалось что-то, отдаленно похожее на одобрение. — И что же ты заметил?       Драко сделал вид, что задумался. Он и вправду задумался о том, как бы не сказать лишнего.       — Она выскочка. Хочет всегда быть первой. Лучше других. Ищет одобрения учителей, готова ради этого на все. Проводит все время за уроками и в библиотеке.       — Что-то еще, Драко?..       Малфой нахмурился. Что еще может знать слизеринец о заучке-гриффиндорке?..       — Она заучка. До жути правильная. На третьем курсе, когда у нас был урок с боггартом, ее боггарт принял обличье профессора МакГонагалл, которая сообщала, что она провалила экзамены. Не интересуется квиддичем.       — Квиддичем? — если бы он мог, Волдеморт, наверное, рассмеялся. — А что насчет ее слабостей, Драко? Кто ей дорог, кроме грязных магглов-родителей? С кем она дружит?       — Поттер и Уизли, — без раздумий выплюнул Малфой. Все знали об их “золотом трио”, к чему вообще было спрашивать?       — И только?.. Ну же, Драко, подумай. Она же девушка, у неё должны быть подруги… мальчик, который нравится… возможно, она в кого-то влюблена…       От вкрадчивого змеиного шепота парня бросило в жар. Хвала Мерлину за осмотрительность Гермионы, которая так настаивала на том, чтобы скрывать их отношения!..       — Подруг у нее не было, они всегда ходили везде втроем, — Драко морщил лоб, пытаясь на ходу сообразить, кого еще можно безопасно подставить. Кого-то, до кого Лорд не доберется. — Возможно, сестра Уизли, Джинни. Она младше на год, но иногда присоединялась к их компании.       — А что насчет любви, Драко?..       Малфой покачал головой.       — Да никто в здравом уме и не посмотрел бы на гриффиндорскую заучку!       — О, ты ошибаешься, мой мальчик! В мыслях твоих товарищей я видел совсем иные… фантазии о юной мисс Грейнджер.       Драко уставился на Волдеморта в немом изумлении. Черт возьми, его даже не пришлось изображать! Чьи мысли он видел? Крэбба? Гойла? Пьюси? Нотта?.. И какой мудак смел фантазировать о Грейнджер? О его Грейнджер?!       — Мой Лорд, — видимо, пауза чересчур затянулась, и Снейп посчитал нужным вмешаться. — Драко действительно сложно допустить мысль о том, что кого-то, особенно чистокровного волшебника, может заинтересовать грязнокровка. Но, как преподаватель их курса, я могу подтвердить, что мисс Грейнджер вызывает во многих юношах… определенные желания. Однако сама она действительно не была никем увлечена. Даже та нашумевшая история с мистером Крамом в прошлом году… Крам был заинтересован в ней. Мисс Грейнджер же предпочитала ему библиотеку.       — Семнадцать лет, Северус… такой возраст, когда юная девушка может предпочесть библиотеку разве что от неразделенной влюбленности… Жаль, что вы оба недостаточно осведомлены, и не представляете никакой ценности… Впрочем, я несправедлив, Драко, мой мальчик. Ты все же сообщил мне кое-то любопытное.       — Рад быть полезным, мой Лорд, — Малфой склонил голову, надеясь скрыть в почтительном жесте беспокойство во взгляде. Мерлин, что он сболтнул?!       — Северус, эта девчонка Уизли, — голос Волдеморта был холоден и резок, — пусть кто-то из наших юных друзей разговорит ее. Сыворотка правды или Империус, все равно. Но мы должны узнать, кто дорог грязнокровке. Ради кого она придет ко мне сама, и как найти её родных, — и змеиное лицо исказила гримаса предвкушения.       — Да, мой Лорд, — Снейп учтиво поклонился. — Я полагаю, Теодор Нотт способен справиться с этим поручением.       — Я оставляю этот выбор за тобой, Северус. Но помни, что ты несешь ответственность за это задание.       Снейп медленно кивнул.       — Драко, ты можешь идти.       Малфой встал, почтительно поклонился и поспешил покинуть гостиную. Ему нужно срочно предупредить Грейнджер.       Когда дверь за ним закрылась, и в гостиной остались двое, Снейп решился нарушить повисшее молчание.       — Мой Лорд, если это все, то я хотел бы как можно скорее отправиться в Хогвартс, чтобы передать задание Нотту. До конца учебного года остались считанные дни, и скоро все ученики разъедутся по домам. Уизли защищает Орден Феникса, найти их мы не сможем.       — Это не все, Северус, — Волдеморт говорил, чуть растягивая слова, как будто сомневался в том, стоит ли ему продолжать.       — Я могу быть полезен чем-то еще, мой Лорд?       — Северус, ты всегда был мне чрезвычайно полезен, — это определенно была похвала, хотя едва ли кто-то хотел бы услышать похвалу, произнесенную таким тоном. — Ты, должно быть, задаешься вопросом, зачем мне эта маленькая грязнокровка, и почему бы просто не убить её. Не так ли?       — Нет, мой Лорд, — лицо Снейпа было совершенно бесстрастным. — Если мне что-то непонятно, это значит, что я не знаю того, что знаете вы, милорд. А если я чего-то не знаю — значит, вы не считаете нужным, чтобы я об этом знал, а у меня нет привычки сомневаться в ваших решениях.       — Как мудро, мой друг, — усмехнулся Волдеморт. — Мудро и осмотрительно. Что ж, Северус, ты всегда был таким, и я ценю это. Так вот, грязнокровка. Наедине мы можем быть откровенными друг с другом, не так ли? — красные глаза полыхнули огнем, впиваясь в черные зрачки Снейпа.       — Я всегда откровенен с вами, мой Лорд, — произнес Снейп, не отводя взгляда.       — Разумеется, Северус, разумеется, — ухмылка исказила его безгубый рот. — Итак, девчонка. Она очень сильная ведьма. Её магия… она завораживает. Если её потенциал раскроется, она станет равной по силе старику Дамблдору.       Снейп с удивлением воззрился на него. Возможно, оно даже было искренним.       — Но я не могу позволить этому случиться, Северус. Девчонка отдаст мне свою магию или умрет. Впрочем, — продолжил Волдеморт после небольшой паузы, — она умрет в любом случае.       — Отдаст магию?.. Но разве это возможно, милорд? — зельевар непонимающе посмотрел на своего господина.       — Есть один ритуал, Северус, который может связать магию двух волшебников и позволит разделять её друг с другом после его проведения. Но девчонка должна согласиться на него. Должна придти ко мне сама. И мы должны найти то, ради чего она придет. Ты понимаешь, о чем я?..       — Венчание… — одними губами прошептал Снейп.       — Все верно, Северус. Черное венчание. И, как только она окажется в моей власти, я выпью её до капли.       И Снейпа обожгло алчным взглядом ярко-алых глаз.