Фальшивая война

      Несмотря на поздний час, на Оксфорд-стрит было полно народа.       Светящиеся окна магазинов, заманчивые огни витрин, фары проезжающих автомобилей сплетались в причудливый танец света и ночной тьмы. И в этом танце никто не заметил возникшую из ниоткуда миниатюрную фигурку в длинном черном плаще.              Девушка сделала маленький шажок вперед и влилась в общее течение человеческого потока, мерно текущего вдоль тротуара. Набросила на голову капюшон, достала откуда-то из-под плаща черную сумку и привычным движением забросила на плечо. Она шла… она не знала, куда шла. Просто двигалась туда, куда нес её людской поток и остатки зелья, все еще переливавшегося искристыми пузырьками удачи в крови.       Свежий ночной воздух приятно холодил щеки, журчание голосов вокруг, звуки музыки, слышной в отдалении, ровный гул автомобильных моторов успокаивали, баюкали знакомым белым шумом большого города. Мир магглов. Иллюзорный островок безопасности, где никакому волшебнику не придет в голову её искать. Кружащиеся вспугнутыми птицами мысли в голове постепенно начинали укладываться по своим местам.       Все хорошо.       Она жива.       Все почти закончилось.       Оставалось дождаться последнего аккорда — вестей от Драко, и дай Мерлин, чтобы они были хорошими. Они должны быть хорошими — ведь если она сама еще ощущала пьяняще-звенящее действие "Феликса", значит, оно еще должно действовать и на Малфоя.              Пройдя пару кварталов, гриффиндорка отошла в тень переулка и снова трансгрессировала на несколько кварталов в сторону. Предосторожность, просто на всякий случай — хоть она и была уверена, что её не преследуют. Ноги сами понесли к небольшому ресторанчику, манившему мягким желтым светом из окон.       Малфой свяжется с ней, как только окажется относительно далеко от Волдеморта. Учитывая её внезапный бенефис, собрание Пожирателей сегодня наверняка затянется, и ждать придется долго. И провести это время в уютном теплом месте, а не шататься по улицам города, точно бездомная собака, было не самой плохой идеей.       Несмотря на то, что последний раз она ела много часов назад, голода девушка не чувствовала. Во рту стоял противный кислый привкус, к горлу то и дело подкатывала тошнота, но Гермиона заставила себя поесть. Горячая еда приятно согрела, а бокал вина помог слегка расслабить скрученные напряженным ожиданием внутренности. Она уже допивала свой кофе, прикидывая, что делать дальше, когда в голове наконец раздался звук родного голоса, и пружина внутри чуть-чуть разжалась.       "Гермиона."       "Драко!.."       Жив. Слава Мерлину, жив!       “Как ты?.. ”       “Знаешь, если бы не Феликс, было бы хуже. Я до сих пор не могу поверить, что у тебя все получилось. Когда ты исчезла, он будто обезумел, палил Круциатусами направо и налево, но меня все обходило стороной. В какой-то момент мне показалось, что он всех поубивает или шарахнет Обливиэйтом каждого присутствующего, чтобы никто не вспомнил о твоих словах. Это правда?.. То, что ты сказала о его происхождении?”       "По сути правда, — нехотя призналась Гермиона. — Но, как ты понимаешь, это не делает Волдеморта менее могущественным магом или слабым противником. Он сам — лучшее доказательство того, что все эти лозунги про превосходство чистой крови — полная чушь. Никто в поместье не пострадал?.."       “Нет, но нескольких Пожирателей он чуть не расплющил в лепешку, двоих расщепило в попытках выяснить, как тебе удалось пройти через антиаппарационный щит мэнора. Отцу досталось за ошибку в защите, но он будет в порядке. Мысль о том, что барьер пропускает членов семьи, Лорду в голову не пришла, поэтому надежность чар проверяют до сих пор. Но ничего не найдут, так что он перебесится и в конце концов наверняка спишет все на твои уникальные таланты, которые проплыли мимо его безносой морды.”       “Что насчет тебя?”       “Все прошло так, как ты и думала. Конечно, я не удостоился звания самого талантливого его последователя, но и вопросов ко мне не было, за провал ответила Белла. Он даже не заметил, что именно я упустил твою палочку.”       “Еще бы, ты всего лишь палочку упустил, а Волдеморт — грязнокровку целиком,” — не удержалась и хмыкнула Гермиона.       “Не называй себя так, — в его голосе послышались знакомые виноватые нотки, и Гермиона почти наяву увидела, как Малфой поморщился. — Где ты вообще?“       “В маггловском Лондоне. Ждала вестей от тебя. Сейчас поищу какую-нибудь гостиницу, надо же где-то спать,” — она очень постаралась подумать это как можно легче, чтобы её положение выглядело не таким жалким, каким было на самом деле.       “А потом?” — настойчиво продолжил допрос Драко.       “А про потом я подумаю завтра, сегодня уже голова лопается, — отмахнулась Гермиона и попыталась перевести тему: — Ты будешь спать?”       “Не раньше, чем ты уладишь свои дела.”       “Тогда погоди минутку.”       Гермиона расплатилась, оставив щедрые чаевые, подхватила сумку и вышла на опустевшую улицу. Малфой рассказывал ей в подробностях о том, что происходило в мэноре после её исчезновения, а она тем временем брела вперед, осматриваясь по сторонам в поисках гостиницы.       Ей повезло — всего в нескольких кварталах нашелся небольшой, но приличный с виду отель. Не моргнув глазом, девушка выложила довольно круглую сумму за номер люкс, и уже через пять минут поднялась в лифте на последний этаж.       Сил не было даже на то, чтобы осмотреться. Договорившись с Драко связаться завтра, Гермиона просто сбросила с себя одежду и нырнула под прохладные простыни в надежде уснуть.       Но стоило ей закрыть глаза, как из темных углов поползли черные мысли, голодными гиенами кружа вокруг своей жертвы, а под веками против воли начали мелькать картинки этого безумного долгого вечера.       Дамблдор. Слабый, ведомый, так непохожий на себя. Что с ними произошло в том месте, где они побывали с Гарри? Хватило ли ему сил снять защитную сферу артефакта без палочки? Помогли ли ему?..       Гарри. Обездвиженный и ошеломленный. Та неописуемая смесь эмоций и чувств, которая отразилась в его глазах, когда он узнал её голос. Понял ли он её замысел?.. Или счел предательницей и подумал, что она решила сменить сторону, раз сама ушла с Пожирателями смерти?..       Пожиратели смерти на башне. Беллатрикс, обсуждающая со Снейпом то, как скоро она или Дамблдор сдадутся под её пытками. Осознание её правоты и собственной беспомощности, безнадежности, ледяное дыхание неизбежного проигрыша. Смогла бы она и в самом деле продержаться до прибытия мракоборцев?.. Смог бы смотреть на это Дамблдор, или все же снял сферу, пожертвовав собой?..       Окровавленный подбородок Сивого. На кого он напал?.. Убил ли?.. Сколько людей погибло этой ночью?..       Сивый. Его мерзкий, плотоядный, хищный взгляд. Отвратительный запах. Вскинутые руки. Хруст ломающихся костей.              И тишина.       Мертвая тишина, воцарившаяся после. Тишина, в которой набатом звучал голос Бреговича в её голове.       "Если их слишком много — убей. Достаточно одного, главное — правильно выбрать. Если хочешь убежать — убей главного, они потратят время на координацию, а ты получишь фору. Хочешь сражаться — убей самого мирного и беззащитного, тогда они разъярятся и потеряют осторожность. Хочешь напугать — убей самого сильного и агрессивного, но не главного — и тебя воспримут всерьез."       Тогда она отмахнулась. Не поверила. Сказала, что ей это не подходит. Что она не убийца, и никого убивать не станет. Что всегда можно найти другой путь. Тогда она была глупа, самонадеянна и высокомерна.       Но господи, ей казалось, что она нашла. Феликс Фелицис — жидкая удача. Им всего-то должно было повезти, чтобы все прошло как надо. Гермиона и подумать не могла, что их везение — это не сговорчивость Беллатрикс или вовремя появившийся Снейп. Их везение — обездвиженный Гарри, который вынужден был смотреть на все это безучастным зрителем. Их везение — ослабевший Дамблдор, который просто не мог вмешаться и чем-то помешать. Их везение — Сивый, пришедший этой ночью в замок, где его не ждали. Жестокий, отвратительный, кровожадный оборотень, который по собственной глупости попытался напасть и этим спровоцировал её на... на ответ.              Ответ, который решительно склонил чашу весов в её пользу.              Ответом было убийство.       Удача не помогла его избежать. Её удача оказалась всего лишь в том, чтобы ситуация обернулась в их пользу. Удача отключила все чувства и мысли, не дав ей впасть в истерику от содеянного. Удача помогла найти нужные слова.       И даже сейчас, когда она раз за разом зажмуривала глаза, кутаясь в огромное одеяло в тщетных попытках уснуть, наверное, последние крупицы этой странной, причудливой удачи как будто продолжали хранить её сознание, которое, несмотря на рой гудящих мыслей, все никак не начинало содрогаться от ужаса. А ведь должно, верно? Ведь она, Гермиона Грейнджер, убила человека. Взмахом руки. Каким бы ни был Сивый, но все же это было живое существо, которое она посмела лишить жизни.       “Живое существо, которое убивало детей. Пятилетний мальчик Монтгомери, помнишь? И он не был единственным. А сколько жизней он не отнял, а искалечил, превратил в ад?.. “       Гермиона спорила сама с собой, но чем больше спорила, тем отчетливее понимала, что на самом деле ей действительно, на самом деле ни капли не жаль Сивого. Она не испытывала раскаяния. Или сожалений. Ей было все равно. Равнодушие на Астрономической башне не было напускным. Дело было не в зелье — дело было в ней. Её совершенно не мучило то, что она убила. Важно было лишь добиться своего, а еще — то, что больше никого не убьет Сивый. А все её размышления постфактум — это только попытки отыскать в себе тот моральный компас, который, казалось, раньше был таким неотъемлемым, незыблемым, как часть её самой.       Может, Гермиона просто еще не осознала, что убила на самом деле? Она ведь не видела мертвеца, да и не убивала в прямом смысле слова, своими руками или смертельным проклятием. И, возможно, ей нужно увидеть безжизненное тело, труп, чтобы в полной мере осознать, что она натворила?.. А когда наконец поймет, сойдет с ума от ужаса и отвращения к самой себе? Так же это должно быть, разве нет?       Но, как оказалось, так не было. Она не Гарри Поттер, который месяцами мучился, раздираемый осознанием того, что когда-нибудь вынужден будет убить, пусть даже самого ужасного темного волшебника столетия, на чьих руках кровь его родителей.       А она убила. Того, кто лично ей не сделал ничего плохого — во всяком случае, не успел. Того, кто убивал других. Того, кто держал в страхе целые семьи. Его смерть — это камень, который перекрыл поток крови его жертв. Сколько понадобится таких камушков, чтобы возвести из них плотину, что остановит багряные реки?..       Гермиона вздрогнула. Она что, правда сейчас подумала это?.. Оценила, достоин ли кто-то жизни? Оправдала для себя убийство? Сочла его целесообразным? Благим делом?.. И чем же она тогда отличается от Волдеморта и Пожирателей? Отличается ли?..       У Гермионы Грейнджер всегда были убеждения. Принципы. Моральные ценности. Гермиона Грейнджер была хорошей. Она не обманывала. Не врала. Не убивала. Помогала друзьям. Всегда знала, что правильно, а что — нет.       Гермиона Розье обманывала всех вокруг. Врала даже самым близким. Шантажировала. Интриговала. Заставляла других делать то, что хочет она. Помогала врагам. Подставляла друзей.       Гермиона Малфой влезла в политику Министерства магии. Вела игры с Волдемортом. Способствовала тому, что в Хогвартс проникли Пожиратели смерти. Убила человека. Пожалела, что не убила его раньше.       Что осталось за этот год от Гермионы Грейнджер?..       Больше не лучшая ученица школы. Не верный друг. Не юная, невинная девушка. Не хороший человек, ставящий человеческую жизнь превыше всего. Предательница, обманщица, интриганка, убийца с руками, испачканными в крови.       В голове сами собой всплыли слова Дамблдора, сказанные ей тогда, далекой осенью, после событий в Министерстве.       "Не стоит казнить себя, мисс Грейнджер. К сожалению, война — это не то, что позволяет остаться с чистыми руками и кристальными помыслами. А если это кому-то удается, это лишь значит, что вместо него руки испачкал кто-то другой… Вы не плохой человек, Гермиона, вы лишь хотите спасти тех, кого любите. Возможно, это будет означать, что вам придется взять на себя больше, чем хотелось бы… “       Вот.       Вот то, что от неё осталось, и останется неизменным.       Она должна спасти тех, кого любит. Родители. Гарри. Рон. Драко.       Драко.       Как иронично. В списке Гермионы Грейнджер не было этого имени вовсе. В списке Гермионы Малфой это имя было выведено золотыми буквами в самом верху.       Драко... Думать о нем сейчас не хотелось. Но чертовы мысли, казалось, и не думали спрашивать о её желаниях, набрасываясь, как стая голодных собак. Боже, она ведь затеяла все это, чтобы он не стал убийцей. А в результате ею стала она — вместо него. Стоило ли оно того?.. Идиотский вопрос. Разве есть о чем размышлять, когда на весах жизнь Дамблдора, великого светлого волшебника, против существования такого монстра, как Сивый? Но Драко... После всего они разговаривали как ни в чем ни бывало. Как будто все так, как должно быть. Как будто все нормально.       Но ничего не было нормальным.       За исключением той давней беседы с Люциусом о помолвке, Драко ни разу не видел этой её стороны: холодной, расчетливой, добивающейся своего любой ценой. Он не присутствовал при её разговорах ни с Люциусом, ни со Снейпом, ни со Скримджером. А сегодня она развернулась во всей красе: Пожиратели, Сивый, Волдеморт...       Что он теперь думает о ней? Изумлен? Шокирован? Разочарован?.. Малфой вроде как был влюблен в неё все эти годы — но кто ему нравился на самом деле? Храбрая гриффиндорка с чистым сердцем, борющаяся за правду? Правильная отличница? Очаровательная умница? Девочка, полная добра и света?.. Вечером он ни словом не обмолвился о том, что именно произошло. Может, просто не знал, что сказать?.. Был растерян, напуган?.. Драко понадобится совсем немного времени, чтобы осознать увиденное сегодня, и понять — она совсем не такая, какой он её видел. Не та, которую полюбил. Не та, на которой он женился, готовый подарить всего себя.       Убийца. Манипулятор. Игрок. Отвратительный монстр, циничный и безжалостный. Нужна ли она ему такой?.. Едва ли. Вряд ли вообще она может быть теперь кому-то нужна — такая. И нечего сказать в свою защиту, нечем оправдаться. Он все видел сам, своими глазами. "Драко, я не хотела"? Но сделала, и, в конечном счете, имеет значение только это. "Мне пришлось"? Ему тоже почти пришлось убить Дамблдора, и все же он этого не сделал. "Это все Феликс"? Вранье, и они оба это знали.       Что ж, теперь для него был закрыт путь в Хогвартс, а для неё — в Малфой-мэнор. Скорее всего, они увидятся совсем нескоро, если им обоим вообще повезет выжить на этой войне. И тогда — кем они будут друг для друга?.. Останется ли хоть что-нибудь между ними, кроме разочарования и пыли былых воспоминаний?..       Теперь они не будут встречаться. Не будет жарких поцелуев, крепких объятий, долгих занятий любовью и сна в обнимку. Их разговоры постепенно будут становиться реже и короче, он начнет её избегать — в конце концов, когда в твоем доме живет Волдеморт, найти подходящий предлог несложно. А потом в какой-то момент перестанут говорить совсем. И станут друг для друга чужими людьми, какими и были когда-то до всего этого. А что до их брака... Что ж, венчание нигде не отражено, поэтому ничто не помешает Малфою сочетаться обычным министерским браком. С какой-нибудь чистокровной, подходящей ему, нормальной, хорошей девушкой.       В этот момент Гермиона почувствовала себя такой одинокой, что в груди невыносимо защемило и захотелось взвыть.       Все начиналось с Малфоя и его невозможного задания. Или, может, еще раньше — с Гарри и нелепого пророчества о нем. А может быть, с побега ПСов из Азкабана и того интервью, которое она заставила Гарри дать Скитер. Что стало тем самым первым поворотом, который вывел в конечном счете на дорогу, приведшую сюда?.. Она ведь всего лишь хотела помочь. Помочь Гарри. Спасти Драко.       Но все, что она делала, было не только ради него. Это никогда не было исключительно ради него. Ради жизни Дамблдора. Ради всей семьи Малфоев. Ради студентов Хогвартса, которых могли поубивать просто для того, чтобы добраться до неё. А может быть, все это было только путем, дорогой, которая вела её к этому вечеру в Малфой-мэноре. Ради того, чтобы сказать. И чтобы её услышали. Достаточно было заронить хотя бы искру сомнения — а уж пламя разгорится само, если эта война не остановится. Волдеморт своими руками раздует его, наказывая, пытая, убивая тех, кто пока еще предан ему — и, возможно, это было именно то, к чему вела её прихотливая, причудливая удача.       Все это было чем-то большим. Большим, чем она, Драко или Гарри. Каждый ее шаг, каждое действие — или бездействие было тем самым взмахом крыла бабочки, который в конечном счете меняет все.       Безобидная на первый взгляд идея забрать Пророчество и использовать его, как приманку, повлекла за собой кровопролитие прямо там, на плитах Министерства. Смерть Амелии Боунс и Эммелины Вэнс. Броксдейлский мост. Мать Ханны Аббот. Маленький мальчик Монтгомери — и еще десятки имен, которых было так много, что невозможно запомнить. ПСы в Хогвартсе. Сивый. Спираль закручивалась все туже, а ставки становились все выше. Как долго она сможет балансировать на гребне этой волны, пытаясь удержаться от падения?.. Далеко ли тот день, когда она совершит ошибку — страшную, непоправимую, необратимую?.. Сколько таких ошибок будет?..        И чем за это заплатит лично она, Гермиона?.. Каким в итоге выйдет счет?..       Она не знала.       Есть ли у неё еще друзья?..       Кем её считает общество и закон: жертвой или предательницей?       Осталось ли хоть одно место, куда она могла вернуться?       Драко. Нужна ли она ему еще?..       Измученный и полубредящий мозг все еще пытался найти ответы на эти и еще десяток вопросов, когда, наконец, усталость взяла свое, и Гермиона смогла забыться сном.       Проснулась она ближе к полудню с отчетливым пониманием, что прекрасно выспалась. К её удивлению, этой ночью совсем не было кошмаров, несмотря на то, что какой-то частью себя девушка ждала их. Ждала увидеть красные, пылающие яростью глаза с вертикалью зрачков. Или изломанное тело оборотня у подножья Астрономической башни. Или даже мертвые глаза друзей, о судьбе которых ничего не знала.       Но кошмаров не было. Как не было больше и той бури, в эпицентре которой она засыпала вчера.       У неё были вопросы. И она знала, где может найти на них ответы. Ну, по крайней мере, на большинство из них.       Ей нужно вернуться в Хогвартс.