Фальшивая война

      Проснулась Гермиона очень рано, но все равно собиралась и завтракала, не сводя глаз с карты. До конца семестра оставалась всего неделя, так что времени у Нотта было катастрофически мало. А это означает, что он будет использовать любую возможность, и ей никак, совсем никак нельзя облажаться.       Оставалось выбрать, кого из двоих сопровождать: Теодора или Джинни. Рядом с Джинни будут, скорее всего, её друзья, которых она не видела по ощущениям уже целую вечность. А от слизеринцев, может быть, удастся услышать что-нибудь интересное.       Чуть поколебавшись, Гермиона выбрала стратегически беспроигрышный пункт наблюдения в нише за статуей рыцаря в одном из коридоров рядом с Большим залом. Джинни будет спускаться из башни Гриффиндора, Нотт — подниматься из подземелий Слизерина, пересечься их пути могут только в холле по дороге на завтрак в Большой зал. Там он к ней не подойдет, а вот потом… Черт, очень бы пригодилось их расписание, но за неимением гербовой пишем на простой — придется обойтись так.       Шли часы, и ничего не происходило. После завтрака Тео и Джинни пошли разными коридорами на разные этажи. Он не пытался её найти, оставаясь в компании слизеринцев. Не пробовал вызвать с урока. Они единожды пересеклись в холле по пути на обед, но вокруг была толпа людей, и Нотт не сделал ни малейшей попытки приблизиться. Черт, это было выматывающе — вот так сидеть и просто пялиться на карту с точками и именами.       Наконец что-то изменилось в рутинной череде перемен и уроков: Нотт оставил свою компанию и в одиночестве расположился с толстой книгой на одном из широких подоконников в холле, всего в нескольких метрах от неё, делая вид, что читает. Гермиона поглядывала на симпатичного брюнета скептически: по её мнению, он имел все шансы просидеть вот так до самого отправления Хогвартс-экспресса, и при этом увидеть Джинни лишь издалека, да и то в сопровождении Гарри и Рона или какой-нибудь из её подружек, которых у неё, в отличие от Гермионы, имелось в достатке. Она так устала всего за полдня наблюдения, что на полном серьезе прикидывала, как бы подсказать нерасторопному слизеринцу, что в замке есть места поперспективнее этого невзрачного подоконника, лишь бы все закончилось поскорее.       Однако то ли Нотту сопутствовала удача, то ли Провидение решило поберечь её от глупостей, но не прошло и двух часов, как Джинни с гриффиндорцами, о чем-то оживленно переговариваясь на ходу, пересекли холл и отправились, судя по метлам на плечах, на квиддичное поле. Чемпионат Хогвартса давно закончился, игр больше не будет, поэтому, вероятно, они просто решили полетать. Теодор углубился в чтение, делая вид, что ничего вокруг не замечает, однако, стоило только компании выйти за двери, как книга была беспощадно захлопнута, а парень легко спрыгнул с подоконника и вальяжной походкой последовал за ними.       Гермиона дала ему пару минут на то, чтобы уйти вперед и покинула свой наблюдательный пункт, на ходу пряча карту в карман мантии. Ноги от долгого сидения затекли, и теперь мышцы неприятно покалывало, как будто в них впивались десятки мелких иголочек, а поясница ныла, но это было неважно. Все было неважно.       Её глаза без труда отыскали темную макушку Нотта. Он остановился неподалеку от раздевалок, наблюдая за тем, что происходило на стадионе.       Джинни рыжей молнией носилась в воздухе вместе с Гарри, Роном, Дином и Симусом, они перебрасывали друг другу квоффл и над чем-то смеялись. По-летнему яркое солнце, почти синее небо и легкие фигурки на метлах в прозрачном, звенящем воздухе — все это было чем-то настолько невозможным, далёким от реальности, той реальности, в которой существовала Гермиона, что казалось сном. Сценой из фильма на большом экране. Колдографией из прошлого. Какой-то параллельной вселенной, в которой не было Волдеморта. Войны. Мрачного особняка, в котором собирались десятки фигур в черных мантиях, чтобы убивать людей. Где не было худого темноволосого парня, затаившегося и выжидавшего удобный момент, чтобы подчинить себе волю другого человека. В котором прекрасную рыжеволосую бестию не ждало за углом непростительное заклятие.       И в этом солнечном беззаботном мире не было больше места для Гермионы Грейнджер. Возможно, если бы все сложилось по-другому, она могла бы быть там, с ними. Сидела бы сейчас на трибуне, читала книгу и иногда поднимала бы голову, щуря глаза от солнца и с улыбкой наблюдая за друзьями. А потом они вместе шли бы на ужин, весело болтая о какой-то очень важной ерунде. Все было бы… легче. Проще. Иначе.       Погрузившись в размышления, Гермиона тем не менее внимательно следила за тем, что происходит вокруг. Игроки спустились на поле, очевидно, решив закончить тренировку, и только она одна заметила, как Нотт направился в женскую раздевалку. “Все верно, — с долей одобрения подумала она. — Джинни единственная девушка, и никто из парней не пойдёт за ней в раздевалку, так что это, пожалуй, лучшая возможность“. Мысленно благодаря мадам Талле — в сотый, если не в тысячный раз! — за свою зачарованную обувь, которая позволяла ей двигаться совершенно бесшумно, гриффиндорка последовала за слизеринцем под надежным прикрытием мантии-невидимки. Она подошла к парню так близко, что едва не касалась спины, и проскользнула в открытую дверь вслед за ним.       Нотт встал слева от входа — так, чтобы остаться незамеченным для вошедшей и не дать ей сбежать, когда она окажется внутри. Гермиону под мантией он не заметил, даже не повернул головы в ее сторону. Затаив дыхание, девушка отошла в дальний угол раздевалки — было бы глупо выдать себя, слишком громко дыша.       Долго ждать им не пришлось. Джинни впорхнула в помещение, и за ней едва успела захлопнуться дверь, как заклятие ударило её в спину.       — Империо!       Со своего места Гермионе было видно, как лицо девушки застыло равнодушной маской, а глаза стали совершенно пустыми. Нотт неторопливо покинул свое укрытие, наложил запирающие и заглушающие чары на дверь и повернулся к рыжей.       — Развернись ко мне!       Джинни повиновалась, точно безвольная кукла.       — Сейчас я задам тебе несколько вопросов. Ты расскажешь мне все, что знаешь. Ты ничего от меня не скроешь и будешь говорить только правду. После того, как я сниму с тебя заклятие, ты переоденешься, пойдешь к своим друзьям и будешь вести себя как обычно. Так, как будто ничего не произошло. Ты никогда не вспомнишь об этом разговоре и о том, что здесь был кто-то, кроме тебя. Вы уйдете с поля вместе, и ты никогда ничего об этом не вспомнишь и никому не расскажешь. Ты поняла?       — Да.       — Гермиона Грейнджер. Где она?       — Я не знаю. Гарри сказал, что получил от нее сообщение, что она жива и с ней все в порядке. Но он не говорил, где она.       — Что за сообщение? Письмо?       — Я не знаю.       — Поттер знает, где сейчас Грейнджер?       — Нет. Она не сообщила ему.       — Кто еще может знать, где она?       — Я не знаю. Никто. Если она не сказала Гарри, значит, никто не знает.       — Где она может скрываться?       — Я не знаю.       — Предположи.       — Гермиона не вернулась бы к родителям, потому что боится за них. Если бы она была в Ордене, мы бы знали. В Хогвартс она вернуться не могла. Я не знаю, где она может быть.       — Назови самых близких ей людей. Ради кого она готова на все?       — Её родители. Гарри. Может быть, Рон.       — У нее еще есть друзья?       — Нет.       — А ты?       — Мы подруги, но это не так близко, как у них с Гарри и Роном. Кроме них, у Гермионы никого нет.       — А парни?       — Парни?.. — впервые Джинни как будто не поняла вопроса.       — Парни, Уизлетта. Грейнджер встречалась с кем-нибудь?       — В прошлом году с Виктором Крамом, недолго. Но он ей не нравился, они остались друзьями.       — Кто еще?       — Никто. Все думали, что ей нравится Рон, но это не так. Он для нее просто друг, не больше.       — Подумай, Уизли. Может, ей кто-то нравился. Она на кого-то смотрела.       Джинни молчала, и Гермиона уже перевела дыхание с облегчением. Джинни не заметила. Не могла.       Но тут она вновь заговорила, и звук этого пустого, безвольного голоса заставил её сердце пуститься в бешеную скачку.       — Драко Малфой.       — Что?! — Нотт, казалось, был готов услышать любое имя, кроме этого.       — Драко Малфой. Иногда она смотрела на него, когда никто не обращал внимания. А он смотрел на неё. Но у них ничего не было. Просто она иногда смотрела.       — Это все?       — Да.       — А все те парни, которые приглашали ее? Маклагген? Голдштейн? Макмиллан? Блетчли?       — Её никто не интересовал. Их внимание раздражало её. Отвлекало от учебы.       — Как найти её родителей? Где они живут?       — Я не знаю, никогда не навещала её в маггловском мире. Мы не переписывались.       — Хорошо. Переодевайся и иди к своим друзьям. Как только ты выйдешь отсюда, ты забудешь о разговоре. Ты будешь помнить, что зашла в раздевалку, задумалась о чем-то приятном, поэтому не сразу стала переодеваться и задержалась. И вы сразу уйдете с поля.       Джинни не ответила, подошла к шкафчику и стала совершенно спокойно раздеваться, как будто была здесь одна. Переодевшись, она закинула на плечо сумку с формой и покинула помещение.       Ровно в это мгновение Гермиона подняла свою палочку и наложила на Нотта легкие сонные чары. Едва успев подхватить магией плавно осевшее на пол тело парня, гриффиндорка аккуратно уложила его и направила палочку на его голову.       Совсем легкое, незаметное касание. Стереть или заменить имя?.. Заменить — значит, подставить кого-то другого. Стереть проще, но Нотт слишком ярко отреагировал, эмоциональный фон так легко не подправишь — останется след, который непременно привлечет внимание того, кто будет просматривать воспоминание.       Решение пришло внезапно. Заменив имя и фамилию на другие, Гермиона отлевитировала тело Нотта на прежнее место, поставив его вертикально, оперев о стену. Энервейт.       Глаза брюнета распахнулись. Как раз вовремя, чтобы услышать удаляющиеся от раздевалки веселые голоса и смех. Выждав несколько минут, слизеринец выскользнул за дверь, кажется, так и не заметив, что с ним что-то произошло. Гермиона последовала за ним на некотором расстоянии.       Теперь нужно просто подождать, когда он отправится к Снейпу с докладом, и можно больше об этом не волноваться.