Фальшивая война

      У Гарри не было никаких новостей.       Попасть в кабинет директора ему не удалось, а профессор МакГонагалл сказала, что Дамблдора нет в Хогвартсе, и она не может определенно сказать, когда он вернется.       Это расстроило гриффиндорца. Он, да и никто, не видел Дамблдора с той ночи. Никто не знал, что с ним, в порядке ли он, а главное — неизвестна была судьба добытого ими с таким трудом крестража. Учебный год вот-вот подойдет к концу, их отправят по домам — и что, опять провести в неизвестности целое лето у Дурслей?.. Одна мысль об этом убивала Гарри, и Гермиона, как могла, пыталась его поддержать и убедить, что они непременно что-нибудь придумают.       Распрощавшись с другом у дверей пустующего кабинета, где они встречались, Гермиона сбросила маску уверенности и нахмурилась.       Дамблдор не покидал школы.       Она видела его имя на карте. В комнатах, примыкающих к директорскому кабинету в башне. Что это могло означать? Профессор избегает Гарри? Или её? Или их обоих?.. И как, в таком случае, попасть к нему? Отправить с совой письмо с просьбой о встрече?..       Если бы её спросили, почему для неё так важно встретиться с директором — Гермиона едва ли смогла бы ответить. У неё не было вопросов, которые требовали бы немедленных ответов. Не было планов на будущее — ни ближайшее, ни далекое. Она словно застряла посередине бескрайнего озера, не имея никакого понятия, в какую сторону плыть дальше, а Дамблдор казался вечным островком стабильности, где она могла бы обрести хоть какое-то успокоение. А еще, после того, как ей пришлось распрощаться с Бреговичем и Пайном, вокруг Гермионы образовалась странная пустота: теперь у неё не было ни наставников, ни старших, более опытных людей, к которым она могла обратиться за советом или помощью. И она отчаянно, как молодая поросль по весне тянется под сень раскидистого дуба, чтобы её не опалило яркое солнце, тянулась теперь под крыло всезнающего Дамблдора. Ей нужно было его понимание. Его поддержка. И его слова, которые подскажут, что же ей делать теперь, когда вся прошлая жизнь полетела ко всем чертям.       Ответом на её метания оказался Тинки, доставивший вместе с ужином короткую записку, написанную знакомым узким косым почерком.

Жду вас сегодня, в кабинете директора, в 22.00

P. S. И я терпеть не могу лакричные палочки.       Гермиона перевела дух с облегчением, но уже в следующую секунду нахмурилась. Что ж, вот и ответ. Очевидно, Дамблдор хотел поговорить с ней, но не с Гарри.       И определённо ничего хорошего это не сулило.       Ровно в десять вечера девушка, скрытая мантией-невидимкой, подошла к горгульям, охранявшим кабинет директора. Коридоры были пусты, и никто не услышал шепот из пустоты, назвавший пароль. Гермиона поднялась по лестнице, но, открыв дверь, застыла от удивления.       В кабинете не было Дамблдора. Зато был Северус Снейп, и к тому же явно пребывавший не в лучшем расположении духа.       — Не стойте на пороге, мисс Грейнджер, — раздраженно рявкнул в её сторону зельевар.       В самом деле, что это она. Неспешно притворив за собой дверь, Гермиона прошла внутрь, на ходу снимая мантию.       — У меня назначена встреча с профессором Дамблдором, — заметила она.       — Это так, — обронил Снейп. — Но сначала мне необходимо ввести вас в курс дела.       Гермиона приподняла брови, всем своим видом показывая заинтересованность.       — Еще в начале года, в результате некоторых… событий, Альбус был поражен темным проклятием. Нам удалось замедлить его распространение, но не снять полностью.       — Его рука… — мгновенно догадалась Гермиона.       — Верно, мисс Грейнджер, — Снейп поджал губы и продолжил. — Тем не менее, мне удалось найти способ замедлить процесс. Не обратить проклятие и не излечить от него полностью, а лишь замедлить. У Альбуса было время. От полугода до года, в лучшем случае. Однако их последнее путешествие с мистером Поттером, из которого они вернулись на Астрономическую башню тем вечером… Дамблдор был вынужден выпить неизвестное зелье.       — Я знаю подробности, — нетерпеливо прервала его девушка. — Гарри мне рассказал о случившемся.       — Тогда вы знаете, что это зелье ослабило Дамблдора. А учитывая проклятие, практически убило, — чёрные глаза Снейпа опять смотрели прямо на нее, будто бы желая прожечь дыру.       — Но он все-таки жив? — взволнованно спросила Гермиона.       — Жив, — сухо кивнул Снейп. — Но это изменится в течение нескольких ближайших дней. И я ничем не могу помочь, — сразу ответил он на незаданный вопрос.       — Но как же так?.. Все было зря?.. — прошептала Гермиона, и по её щеке скатилась слезинка.       Мерлин, столько усилий, времени, риска — и все оказалось совершенно напрасно! Директор умирает. Дамблдор умирает.       Это не укладывалось в голове.       Волшебный мир без голубоглазого старого волшебника с серебряной бородой казался чем-то невозможным, немыслимым!..       Этого не должно произойти. Это то, чего никак нельзя допустить. Они обязаны что-то сделать, найти способ!..       — Так нельзя! — Гермиона почти кричала, вскочив на ноги и совершенно позабыв, где находится. — Как вы можете сдаваться?! Как вы можете стоять вот здесь и просто так заявлять о своем бессилии?! Его необходимо спасти! Дамблдор не может… он просто не может… вот так… сейчас…       Вместо ответа Снейп протянул ей маленький флакон с голубоватой жидкостью.       — Что это?.. — Гермиона неприязненно оттолкнула его руку.       — Успокаивающее зелье, — жестко ответил Снейп. — Дамблдор хочет с вами поговорить, и вам понадобятся все ваши хваленые мозги, мисс Грейнджер, а не глупые истерики о том, чего мы все равно не в силах изменить.       Признавать его правоту было неприятно, но лелеять свои отчаяние и страх сейчас действительно было не время и не место. Залпом осушив пузырек, Гермиона тряхнула головой, собираясь с мыслями.       — Как скоро?       — Я уже сказал вам, — вздохнул Снейп. — Три-четыре дня. Возможно, неделя.       — Вы обращались к целителям? В больницу Святого Мунго или еще кому-нибудь?       — Я ценю ваше недоверие ко мне, мисс Грейнджер, но уверяю, что мы сделали для Альбуса все возможное. Темный Лорд не склонен проявлять милосердие к тем, кто смеет посягать на принадлежащее ему, и любого другого волшебника то зелье убило бы на месте.       — Ему… ему больно?.. — почему-то сейчас Гермионе показалось важным спросить об этом. Авада убивает мгновенно. Ни боли, ни агонии. Тогда, на башне, она наивно думала, что спасает Дамблдора. А оказалось — обрекла его на медленную и мучительную смерть от проклятого зелья…       — Нет. Большую часть времени он погружен в сон благодаря зельям, — сухо ответил Снейп.       — Что вы скажете? — этот вопрос был встречен непонимающим взглядом зельевара. — Ну, нельзя же, чтобы все узнали, что Дамблдор погиб из-за зелья, с помощью которого Волдеморт защищал свою... собственность. Так как вы объясните?..       — Окончательное решение пока не принято, мисс Грейнджер, — ответил профессор. — Если бы не ваше вмешательство, Дамблдор был бы убит несколько дней назад, и никто ни о чем не узнал бы. Я согласился тогда вам помочь, потому что полагал, что мы выиграем время, хотя бы несколько месяцев... но сейчас счет идет на дни. Скорее всего, я сделаю так, чтобы все узнали о том, что я отравил директора по приказу Темного Лорда. Но с этим есть небольшая проблема…       — Он не давал вам такого приказа? — Гермиона едва заметно усмехнулась и задумалась о чем-то.       — Не давал. А самодеятельность может сильно не понравиться Лорду. Если бы было чуть больше времени…       — Малфой, — внезапно вынырнула из своих мыслей девушка.       — Простите, мисс Грейнджер? — зельевар вскинул бровь.       — У Малфоя был приказ убить Дамблдора, — пояснила Гермиона. — Он же мог, пока не был уверен в успехе затеи с Исчезательным шкафом, предпринять какие-нибудь… иные попытки?       — Например? — Снейп все еще не понимал.       — Яд. Что-нибудь отравленное, — предположила Гермиона. — Скажем, бутылка какого-то особенного алкоголя, подаренная кем-то из близких, профессором МакГонагалл или Слизнортом, например.       — И Слизнорт не иначе как под Империусом насыпал в нее яда перед тем, как дарить, — пожалуй, яда в голосе Снейпа было сейчас не меньше, чем в той воображаемой бутылке.       — Слизнорт вряд ли, — нахмурилась Гермиона. — А вот мадам Розмерта могла! Подумайте — это несложно для такого волшебника, как Драко! У него достаточно сил и была возможность. Во время очередного похода в Хогсмид наложить Империус на Розмерту и заставить её отправить подарок директору — все знали, что они приятельствовали.       — А так как Альбус небольшой охотник до алкоголя, бутылка могла простоять у него хоть полгода… — теперь уже задумался Снейп. — Это может сработать, мисс Грейнджер, но вы должны понимать, что моих слов для Темного Лорда будет недостаточно.       — Я договорюсь с Драко, — кивнула Гермиона.       — Что ж… У Розмерты бывает прекрасная выдержанная медовуха.       — А яд?       — Взял у меня, — пожал плечами Снейп, как будто одалживать смертельно опасный яд у своего профессора в Хогвартсе было совершенно обычным делом. — В этом случае я смогу после смерти Альбуса весьма удачно вспомнить, кому именно его давал.       “После смерти Альбуса… “       Они правда сейчас обсуждают это? Смерть директора и то, как обвинить в ней Драко?.. Она так увлеклась поиском решения очередной головоломки, что умудрилась совсем позабыть о её сути, о том, о чем именно идет речь. Мерлин всемогущий, когда этот мир настолько сошел с ума?!       От очередного потока несвоевременных мыслей Гермиону отвлек все тот же Снейп, нетерпеливо напомнив, что её все-таки ждет директор, а детали они могут еще раз обговорить позже.       Альбус Дамблдор лежал в постели. Он выглядел почти так же, как обычно, разве что был очень бледным. Однако тот факт, что он не сделал ни малейшей попытки подняться с подушек, чтобы поприветствовать Гермиону, красноречивее всего говорил о том, насколько все плохо.       — Добрый вечер, профессор Дамблдор, — пытаясь скрыть дрожь в голосе, поздоровалась девушка.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — слабо, одними уголками губ, улыбнулся старый волшебник. Глаза его больше не светились мягким голубым светом; теперь они больше походили на осколки мутного стекла. — Рад, что с вами все в порядке. Я полагаю, профессор Снейп объяснил вам ситуацию, моя дорогая.       — Да, директор, — сдержанно кивнула Гермиона. Ей хотелось взвыть в голос, но гриффиндорка понимала, что сейчас не может себе позволить проявлять эмоции.       — Завтра же профессор Снейп переправит вас в дом на площади Гриммо, и на ближайшем собрании официально введет в Орден Феникса от моего имени, чтобы ни у кого не возникало вопросов. Однако ваша основная задача, — Дамблдор произнес “основная” с легким нажимом, желая особо обратить на это её внимание, — состоит в том, чтобы помочь Гарри, и я прошу вас сосредоточиться на этом.       — Помочь Гарри в чем?.. — непонимающе нахмурилась девушка.       — Крестражи, мисс Грейнджер, — пояснил директор. — Вы ведь знаете о них?       — Да, Гарри рассказывал, и я читала кое-что, — Гермиона показалось, что в глазах Дамблдора блеснула одобрительная улыбка. — Части души Волдеморта, заключённые в предметы. Дневник, кольцо, медальон, вероятно чаша Пуффендуй и вещь, принадлежащая Ровене Рэйвенкло — смею предполагать, что это могла быть её легендарная диадема. И змея Волдеморта, Нагайна.       — Вы должны знать кое-что еще, мисс Грейнджер, — произнес Дамблдор, и было заметно, что слова даются ему все труднее и труднее. — Медальон, который мы с Гарри нашли — на самом деле не крестраж. Настоящий крестраж был украден и заменен на подделку, и вам нужно будет выяснить, что с ним стало. Северус передаст фальшивку Гарри, возможно, это поможет. Все подробности вы позже узнаете от него.       — Да, профессор, — Гермиона закусила губу так сильно, что почувствовала металлический привкус крови во рту. Все потом, она подумает обо всем потом.       — Есть еще один крестраж, — продолжал Дамблдор. — Всего их семь. И вы должны мне пообещать, что не скажете о нем ни одной живой душе, пока все прочие не будут уничтожены. Вы обещаете?       — Я обещаю, профессор Дамблдор, — горячо заверила Гермиона, чувствуя, как слезы уже обжигают ее глаза.       — Последний крестраж Волдеморт создал в ту ночь, когда напал на семью Поттеров, — голос Дамблдора звучал уже совсем тихо и слабо. — Когда убивающее проклятие отразилось от мальчика и попало в Тома, его душа раскололась в очередной раз, и часть её попала в Гарри. Он — последний крестраж. И его сможет уничтожить только сам Волдеморт.       Слезы в глазах мгновенно высохли. Смысл сказанного доходил до сознания медленно, словно сквозь плотный слой ваты. Как он сказал?.. Гарри — крестраж?.. И значит, он?..       — Гарри должен умереть?.. — неверяще прошептала Гермиона.       — Я хотел бы сейчас заверить вас, что ничего подобного не случится, — с болью в голосе сказал Дамблдор, — но, к сожалению, никто не знает, что происходит, когда уничтожается крестраж, заключенный в человеке. Мы можем лишь надеяться на… какой-то иной исход. Но вы должны смириться с тем, что, к чему бы это ни привело, это необходимо. Иначе победа над Волдемортом невозможна.       — Кто-то еще знает об этом?.. — спросила Гермиона.       — Профессор Снейп, — кивнул Дамблдор. — И он возьмет на себя задачу сообщить Гарри это в нужный момент. Но, учитывая ту роль, которую ему приходится играть, мы не можем быть уверены в том, что он… что к этому времени ему удастся это сделать. Поэтому необходимо, чтобы об этом знал кто-то еще.       “Мы не можем быть уверены в том, что он еще будет жив в нужный момент”, — перевела для себя Гермиона, и сердце сжалось еще больше, хотя, казалось бы, от него и так остался крохотный комочек, бьющийся птичкой в груди.       — А самому Гарри вы это сказать не хотите? — зло бросила Гермиона. — Он, кажется, имеет право знать.       — Он тот, кто способен победить Волдеморта, мисс Грейнджер, — без тени сожалений произнес Дамблдор. — Я понимаю, как тяжело вам слышать это, но поймите — это намного важнее, чем жизнь любого из нас — моя, ваша или Гарри, как бы ни горько это было осознавать. У каждого из нас своя роль, и его — несоизмеримо важнее всего. Он должен пройти этот путь до конца. Уничтожить крестражи. Выйти к Волдеморту. И позволить ему своими руками уничтожить крестраж внутри себя. После этого Волдеморт будет смертен. И вы должны пройти этот путь вместе с Гарри, защищая его, направляя и не давая свернуть с него, как бы вам обоим этого ни хотелось. К этому вас готовили, мисс Грейнджер. Для этого вас учили. Чтобы вы помогли ему пройти этот путь до конца, и позволили закончить его так, как должно.       Гермиона забыла, как дышать. Она во все глаза смотрела на этого человека, которого привыкла считать добрым волшебником, опорой и защитой для всех них, оплотом добра и света, и не могла поверить в то, что он — именно он!.. — сейчас говорит такие циничные и жестокие вещи. Гарри растили и охраняли все это время вовсе не ради его самого, а лишь как инструмент, орудие, способное поразить темного волшебника. И теперь, когда Дамблдор больше не сможет делать этого сам — он перекладывает эту ношу на плечи Гермионе, чтобы она вместо него стала кукловодом, манипулятором, стрелком, чья роль состоит лишь в том, чтобы направлять орудие в цель и следить за точностью нанесенного удара, а вовсе не защищать жизнь лучшего друга.       — И еще, мисс Грейнджер, — голос директора был таким слабым, что напоминал скорее шелест листьев в осеннем лесу, — возьмите это.       Сквозь пелену слез, застившую глаза, все вокруг казалось расплывчатым, будто спрятанным за толстым мутным стеклом. Гермиона почти наугад протянула руку вперёд, и в её ладонь легла узловатая волшебная палочка. Пальцы инстинктивно обхватили древко, но ни привычного тепла, ни вибрации магии она не ощутила.       — Волдеморт будет искать ее, Гермиона. Её истинным владельцем теперь является юный мистер Малфой — после того, как обезоружил меня на башне. И если палочка попадет в руки Тома, он не остановится перед убийством, чтобы стать полноправным хозяином палочки. Она могла бы стать важным козырем в игре, но… я полагаю, вы не станете играть в игру, в которой ставкой будет жизнь Драко. Поэтому забирайте и берегите её.       Она смогла только кивнуть в ответ. В голове было совершенно пусто — не было таких слов, которые она могла бы сказать сейчас умирающему волшебнику. В ней было столько гнева, ярости и боли, что, казалось, дай она сейчас себе волю — и всю башню разнесет бурлящая в ней непокорная, дикая магия. Но на кого ей злиться?.. На Дамблдора, который поставил общее благо выше отдельных жизней?.. Глупо, ведь он уже сознательно и добровольно принес в жертву свою собственную. На себя за то, что не нашла в себе сил отказаться от навязанной ей роли?.. Бессмысленно, ведь если не она... то кто-то все равно должен. Был только один человек, который заслуживал её ненависти в полной мере, и она сбережет её всю до капли, чтобы в нужный момент обрушить на голову того, кто истинно виновен во всем этом, в каждой пролитой слезе, каждой отданной капле крови.       Гермиона покидала кабинет директора, совершенно оглушенная. Узловатая кривая палочка Дамблдора обрела свое место в глубинах драконьей пряжки, и за неё можно было не беспокоиться.       Другое дело — Гарри.       Гарри — крестраж. С одной стороны, это не укладывалось в голове. С другой… это объясняло многое. Точнее, все. Знание парселтанга, их особая связь с Волдемортом, способность чувствовать его эмоции и проникать в мысли…       Мозг работал быстро и четко, встраивая новые кусочки в известную картину.       Но душа не желала принимать то, что Гарри, её друг, самый близкий и дорогой, должен будет умереть. Должен быть другой выход.       И она обязана его найти.