Фальшивая война

      Гермиона чувствовала себя предательницей.       Обманщицей и воровкой.       Но поступить иначе не могла.       Драко теперь редко с ней разговаривал. Опасался делать это рядом с Волдемортом, а часто покидать мэнор не мог. Но она чувствовала, что даже эти короткие, украденные минуты приносят ему облегчение, поэтому всегда с готовностью откликалась на его зов — и только жалела, что возможность поговорить им двоим выпадала все реже и реже. Ей не хватало его — пылкого и нежного любовника, без которого ночи были одинокими и холодными; умного и критичного, язвительного собеседника, которому единственному она могла доверить больше, чем остальным; да и просто любимого и любящего человека рядом. Это был первый роман в жизни Гермионы, не считая ухаживаний Виктора, и он оказался поспешным и скоропалительным — благодаря висевшей над их головами дамокловым мечом помолвке. Теперь, когда жизнь так быстро развела их по разные стороны, девушка как никогда раньше поняла, как мало было им отпущено — свиданий, встреч, разговоров, да и времени вообще. Они не успели толком узнать друг друга, по-настоящему, близко — все эти незначительные, но такие важные мелочи вроде любимых книг или дорогих сердцу воспоминаний из детства прошли мимо, потому что всегда находились вещи поважнее и занятия поинтереснее. Теперь же не было ничего — и Гермиона жадно наверстывала упущенное, с упоением слушая рассказы Драко о первой метле, расспрашивая о том, чему его учили до Хогвартса и вовсю потешаясь над его непреодолимой тягой к сладкому, настолько сильной, что Нарцисса первые два года обучения еженедельно посылала сыну большой пакет пирожных, конфет и печенья, потому что бедный мальчик, видите ли, страдал.       Малфой очевидно не хотел ничего рассказывать о делах Пожирателей смерти, Темном Лорде и о том, как проходили его дни, и это молчание говорило Гермионе гораздо больше, чем любые слова. Зато он с готовностью отвечал на её вопросы о своей жизни до этого всего, и много спрашивал сам. Как ни странно, он был готов слушать даже о Уизли — и, выкладывая ему все до мельчайшей подробности, она не могла не думать о том, не совершили ли они ошибку, не обратившись за помощью к Ордену. Да, зимой Драко и слышать об этом не желал из страха за родителей, но сейчас Гермиона нет-нет да задумывалась: а что, если они недооценили изворотливость Люциуса?.. Возможно, он смог бы как-нибудь выкрутиться, и все могло сложиться иначе. И Драко был бы здесь, сносил бы шутки и подколы рыжего семейства, брезгливо морщил нос и ссорился с Роном, но — был бы рядом. Без Волдеморта и Пожирателей смерти под боком, без своей сумасшедшей тетушки, без пыток и убийств. Впрочем, толку от этих размышлений задним числом было немного, так что и думать об этом было нечего.       Гермиона старалась быть с Малфоем тактичной и деликатной, не заставляя его вспоминать о том, о чем не хотелось — его душевное состояние по-прежнему оставалось для неё важнее всего прочего, но любопытство разгоралось в ней все ярче, подобно пожару, подпитываемое отсутствием новостей и внешним затишьем. И однажды Гермиона не удержалась от соблазна. В тот момент, когда Драко был так уязвим, так открыт перед ней, она позволила себе заглянуть чуть глубже в его воспоминания. И едва сдержалась, чтобы не отшатнуться в ужасе.       Её испугал не Малфой, хотя она успела увидеть, чем на самом деле он занят большую часть времени. Но Гермиона видела все его глазами, чувствовала то, что переживал тогда он, и понимала, какой ценой все это даётся. Винить его в чем-то казалось почти кощунственным.       Но все остальное… Увиденное ожесточило её еще больше, и только укрепило в намерениях в отношении зелья. Эти мрази не достойны даже называться людьми, и уж тем более волшебниками. Волдеморт говорил об очистке магического мира? Что ж, он её получит.       Подсмотренные картины происходящего в Малфой-мэноре вновь воскресили в памяти Гермионы рассказ мадам Клод о том, что творилось в Первую магическую войну. Теперь Гермиона осознала то, о чем говорила вейла, куда лучше.       Но, несмотря на то, что жизненного опыта у нее было совсем немного, гриффиндорка была не настолько наивной, чтобы не понимать, что последует дальше. Это сейчас ПСы забирали с собой девушек и женщин во время рейдов, довольствуясь своей добычей и утоляя первый голод безнаказанности и вседозволенности. Пройдет совсем немного времени, и они шагнут на новый уровень — оставляя это "развлечение" не только для себя, но и предлагая другим, и в конце концов развернется настоящая торговля "живым товаром". Это было внове для волшебного мира, строго ограниченного законами Министерства и Статутом о секретности, но в мире магглов, увы, торговля людьми, и особенно — женщинами, была вполне обычным, хоть теперь и осуждаемым, явлением. И едва ли Пожиратели смерти окажутся настолько щепетильны, что побрезгуют этим способом заработка и удовлетворения собственных прихотей только оттого, что якобы магглы додумались до этого первыми.              Мадам Клод не напрасно завела тогда разговор на эту тему и намекала на то, что может помочь. Она имела в виду вполне конкретные вещи, и, раз уж вскоре Министерство окажется не в состоянии исполнять свои обязанности должным образом, стоило, наверное, подумать о том, что они могли бы сделать своими силами. Разумеется, заниматься этим сама Гермиона не могла: поиск и уничтожение крестражей были куда важнее. Это было решением проблемы, тогда как все остальное — лишь временными мерами, которые могли бы лишь немного облегчить положение и кому-то помочь. Но это не значило, что ими стоило пренебрегать.       Идея пришла в голову будто сама собой, и показалась ей удивительно изящной. Это было почти то же самое, что они провернули на Астрономической башне. То же, что делал Драко для того, чтобы вытаскивать из Малфой-мэнора пленников. Все должно быть не тем, чем кажется. Все должно казаться намного худшим, чем будет по сути. Обман. Спектакль. Фарс.       Интересно, каковы цены на недвижимость в магическом мире?.. Раньше этот вопрос не очень интересовал Гермиону, поскольку покупки такого масштаба были ей явно не по карману. Но теперь дело обстояло иначе: для осуществления её плана понадобятся два дома, и желательно немаленьких, и это помимо сопутствующих расходов, о которых гриффиндорка имела весьма смутное представление. Конечно, она могла бы узнать при желании… но начинать нужно отнюдь не с этого. Самое главное — это человек, который справился бы с этой задачей. А главное, захотел бы справиться. И если в первом Гермиона почти не сомневалась, то во втором была более чем не уверена.       Сириус Блэк.       Когда необходимо, умеющий быть высокомерным и заносчивым.       Получивший достойное воспитание и соответствующие манеры.       С достаточно плохой репутацией, чтобы его приняли в нужных кругах.       Отважный и благородный, а еще — несколько обязанный ей своим спасением от Азкабана два года назад, чтобы хотя бы рассмотреть её сумасшедшее предложение и не отмахнуться сразу.       Пришлось ждать довольно долго, пока в один из теплых летних дней он, наконец, не появился в Норе на традиционный обед и по совместительству собрание Ордена в компании Грозного Глаза, целиком, впрочем, поглощенного разработкой планов по эвакуации Гарри из дома на Тисовой улице.       Утащить Блэка вглубь сада под предлогом разговора о Регулусе не составило труда. Пока Рон по предварительной договоренности отвлекал на себя всеобщее внимание, Гермиона незаметно дернула Сириуса за рукав и показала глазами на выход. Он все понял правильно, и уже через пять минут заговорщики встретились под большой яблоней в саду.       Гермиона начала издалека: не вдаваясь в подробности, уточнила, не видел ли Сириус на Гриммо в вещах брата медальона со знаком Слизерина. И в тот самый момент, когда она описывала медальон со слов Гарри, Гермиона осознала, что она сама видела его, своими глазами — год назад, во время очистки шкафов на Гриммо. Его тогда не смог никто открыть и они… Мерлин, они выбросили его!.. В этот момент ей захотелось поднять лицо к небу и взвыть во все горло. Идиоты!.. Какие же они идиоты!..       Сириус с любопытством наблюдал за девушкой, которая сначала весьма сумбурно что-то объясняла про вещь Регулуса, которая им зачем-то внезапно понадобилась, а потом внезапно побледнела, как будто боггарта увидела. Сам он про медальон не помнил — семейные реликвии его мало интересовали.       — Гермиона, с тобой все нормально? — наконец участливо спросил Блэк.       — Да, Сириус, все… все в порядке, — дрогнувшим голосом заверила Гермиона. Черт, ничего не в порядке!.. Но об этом она подумает потом, а сейчас перед ней стоял Сириус и совершенно другая задача. — Есть еще одна вещь, о которой я хотела с тобой поговорить, — несмело начала она наконец.       Мерлин, это был очень неловкий разговор! Обсуждать такие вещи со взрослым мужчиной ей, семнадцатилетней девушке, было в новинку, и она невольно заливалась краской до самых кончиков ушей и то и дело спотыкалась, подбирая нужные слова. Но когда гриффиндорку останавливали такие мелочи? Гермиона вперилась взглядом в ствол дерева где-то за левым плечом Сириуса, глубоко вдохнула и продолжила:       — Сириус, вот-вот начнется открытая война. А больше всего в ней обычно страдают невиновные, мирные люди. Ты прошел Первую войну, ты знаешь, на что способны Пожиратели смерти, и как они обращаются с магглорожденными и даже простыми магглами, особенно с девушками, если ты... эээ... понимаешь, что я имею в виду.       — Я понимаю, — кивнул Блэк, и лицо его окаменело. — Но откуда об этом знаешь ты в свои семнадцать?       — Мне семнадцать, а не семь, — слабо улыбнулась Гермиона. — И… меня просветили, скажем так.       — Ты не должна бояться, Гермиона, — горячо уверил ее Сириус. — Ты под защитой Ордена, с тобой ничего подобного не произойдёт. Мы сможем тебя защитить.       — Я и сама могу себя защитить, но спасибо, — эта улыбка была благодарной и очень удачно скрыла поднимающийся в ней гнев. Вот опять! Опять они думают только о себе, своих близких и знакомых!.. — Но меня волнуют те, кто не может. Особенно маггловские девушки, которые вообще понятия не имеют, с чем столкнутся.       — Орден не может спасти всех, — мрачно бросил Блэк. Так, как будто сам был не согласен с тем, что говорит.       — Может быть, Орден не может, — осторожно согласилась Гермиона, — но мы с тобой могли бы попробовать. Конечно, не всех, но… хоть кого-то.       Сириус скептически выгнул левую бровь. Жест отозвался в Гермионе тоской и болью где-то глубоко внутри. Да черт побери, этих аристократов с пеленок учат вот так бровями двигать, что ли?!       — Удиви меня, — предложил тем временем Блэк, не обратив внимания на её исказившееся на короткий миг лицо.       — Я полагаю, что, как только они получат больше власти и начнут действовать открыто, начнется торговля людьми. Девушками, в основном, хотя пристрастия у этих ублюдков могут быть разными, — нарочито безразличным тоном сказала Гермиона, так, как будто они обсуждали покупки в лавках Косого переулка, а не работорговлю. — Ты мог бы стать одним из игроков на этом рынке. Скупать товар якобы для перепродажи на континент. Тем, кому есть куда пойти, мы поможем добраться к родным или друзьям. Остальным предоставим убежище до конца войны. Волшебницы могут обучаться колдомедицине, они окажутся полезными, если война затянется. Магглы могут готовить себе и другим еду, ухаживать за больными и выполнять другую несложную работу... Тебе нужно будет приобрести два дома: один официальный, его можно будет использовать для транзита, и второй в качестве укрытия. Особняк на Гриммо, как ты понимаешь, использовать нельзя. Я могу наложить все необходимые чары, включая Фиделиус. Могу помочь с порталами для транспортировки. Или мы можем использовать домовиков.       — Гермиона, — мягко прервал её Сириус, — так просто меня в эти дела не пустят. Отсидка в Азкабане — не настолько хорошая рекомендация, как тебе, наверное, кажется.       — У меня есть человек, который может ввести в соответствующие круги, поручится за тебя и даст рекомендации, — сообщила Гермиона таким тоном, будто это было самое обычное дело.       — И этого человека не смутит то, что я член Ордена Феникса и меня оправдали благодаря покровительству Дамблдора? — усмехнулся Блэк.       — Ты долго прятался, — пожала плечами Гермиона. — Волшебный мир практически ничего не слышал о тебе со времен побега. Фадж тогда уступил Дамблдору, но о твоем оправдании в "Пророке" не было ни словечка. Для большинства волшебников ты, уж прости, по-прежнему беглый убийца, а свое сотрудничество с Орденом в случае чего можно оправдать сделкой — помощь в обмен на отказ от преследования. Теперь, когда Дамблдора больше нет, ты ничем не связан и вполне можешь захотеть организовать собственный небольшой бизнес. Во всяком случае, при желании можно все выставить именно так, а поскольку за тебя поручатся, то и лишних вопросов, скорее всего, не будет.       — И кто же может за меня поручиться в этой среде ? — испытующе спросил Блэк. Вопреки ожиданиям Гермионы, он не отказался сразу, не рассердился, не отмахнулся, а задавал уточняющие вопросы, что вселяло в неё определенные надежды.       — Мадам Клод. Возможно, ты… — ответила она, но Сириус не дал ей договорить.       — Хозяйка “L’oiseau de paradis”?! — глаза Блэка едва не покинули свои орбиты от удивления. — Откуда у тебя такие знакомства?!       — Случайно пересеклись, — уклонилась от прямого ответа девушка. — Она на нашей стороне, и дала мне понять, что могла бы помочь в случае чего. И кроме того, мадам Клод связана магической клятвой, так что в определённых пределах мы можем ей доверять. А откуда её знаешь ты? — в свою очередь задала она вопрос и выжидательно уставилась на мужчину в ожидании ответа.       Сириус отвел глаза и отвернулся, прикидываясь, будто рассматривает что-то необычайно интересное в траве, и Гермиона могла бы поклясться, что он прячет легкий румянец смущения на щеках. Ну и ну!..       — Понимаешь, — наконец решился он ответить, тщательно подбирая слова, — в чистокровных семьях, таких, какой была и моя, принято обучать детей всему. В том числе признаком хорошего образования для юношей считается посещение… ммм… заведений, подобных тому, что содержит мадам Клод, чтобы набраться опыта. “L’oiseau de paradis” в этом смысле самое… престижное из них, и услуги в нем оказывают только сливкам магического общества. Разумеется, Блэки входили в их число.       — А кто еще? — напряженно поинтересовалась Гермиона, совершенно пропустив мимо ушей неожиданные откровения Сириуса о своей юности. Нет, она, конечно, знала, что Драко не наивный зайчик, но бордель… это было как-то чересчур.       — Вся верхушка священных 28, — ответил Сириус. Видимо, было легче говорить на эту тему, когда дело не касалось лично его, — Лестрейнджи. Эйвери. Мальсиберы. Розье. А, ну и Малфои, конечно. Люциус, как я слышал, не любитель подобных развлечений, но обязательной программы никто не отменял. Браки в среде чистокровных заключаются довольно рано, и, как правило, невесты хранят невинность до свадьбы, так что таким образом готовили женихов, чтобы избежать... ну, ты сама понимаешь, — совсем сбился он.       Малфои, значит. Женихов готовили, значит. Интересно. Об этом она тоже подумает потом.       — Так что ты скажешь, Сириус?.. — спросила она с надеждой, круто меняя тему.       — Мне придется оборвать связи с Орденом, — прищурился Блэк. — Я несколько иначе видел свою роль во всем этом. И уж точно не предполагал становиться торговцем живым товаром.       — Ты можешь им рассказать, если хочешь, — пожала плечами девушка, — только меня не упоминай. Скажи, что это твоя собственная идея. Учитывая, что Орден сейчас ничем, кроме Гарри, не занят, навряд ли кто-то станет возражать.       — Почему? — искренне удивился Блэк. — Это же твоя идея, и она действительно стоящая.       — Не хочу афишировать некоторые свои связи и возможности, — аккуратно ответила Гермиона.       — Возможности?.. То, что ты способна создавать сложные порталы, все и так знают — ты сама об этом рассказала, насколько я знаю. А про знакомство с мадам Клод и вправду лучше промолчать, но об этом и не спросят, поверь мне.       — Дело не в этом, — покачала головой Гермиона. — Я понимаю, что в первую очередь вопрос упрется в деньги — девушек надо на что-то выкупать, где-то селить и потом содержать неизвестно сколько. Плюс давать взятки, платить осведомителям, налаживать связи... Я готова профинансировать эту затею, но мне бы не хотелось, чтобы задавали лишние вопросы о происхождении этих денег.       — Профинансировать? — изумился Сириус. — Ты хотя бы примерно представляешь, о каких суммах может идти речь?       — Просвети меня, — усмехнулась девушка, скопировав его интонацию.       — Учитывая покупку двух домов и расходы на выкуп и содержание людей — это около ста тысяч галлеонов для начала, и пять-десять тысяч ежемесячно — тут уж как повезёт,— прикинул Сириус.       — Я передам в твоё распоряжение полмиллиона, — кивнула Гермиона. — Этого будет достаточно?       — Охлади свой пыл, состояние Блэков, поверь мне, даже не заметит потерю подобной суммы, — ухмыльнулся Сириус. — Но теперь мне тоже интересно, откуда у тебя такие деньги. Ты, уж прости, не производишь впечатления дочери миллионеров, а ведь в маггловских деньгах это наверняка целое состояние!       — Вот поэтому я и прошу никому не говорить о моем участии, — ответила ему Гермиона ослепительной, но ледяной улыбкой, пресекающей любые дальнейшие расспросы. — Но могу тебя заверить, что это мои деньги, и я имею полное право распоряжаться ими по своему усмотрению.       — Я еще не согласился, — напомнил Блэк.       — Понимаю, тебе нужно подумать, — кивнула Гермиона и достала из кармана зачарованный галлеон. — Сообщи мне, когда примешь решение. Принцип тебе известен. Просто держи в голове мой образ, когда будешь отправлять сообщение, и тогда его получу только я. Ну, и если придумаешь что-то другое...       Сириус молча взял галлеон и спрятал во внутреннем кармане, давая тем самым понять, что продолжать разговор дальше он пока не готов, и они вернулись в дом, перебрасываясь новостями о подготовке к свадьбе и обсуждая общих знакомых, как ни в чем ни бывало.       Её медальон нагрелся только вечером следующего дня.

Я согласен. СБ.

      Лицо Гермионы озарила улыбка. Им нужно было еще многое сделать: решить вопрос с недвижимостью, эльфами, добиться содействия мадам Клод… но это было начало. Начало хорошего и важного дела. Наконец-то она ощутила, что они не сидят на месте, сложа руки, а на самом деле делают что-то, чтобы помочь другим.