Фальшивая война

      Пронзительно холодный, пахнущий солью и морем ветер трепал черные полы плаща, всеми силами стремясь пробраться внутрь, распахнуть и сорвать его с миниатюрной фигурки его обладательницы, но все старания оставались тщетны.       Она стояла на одном из каменных выступов острова, практически всю площадь которого занимала высокая треугольная башня, каменные стены которой казались уродливым и в то же время величественным в своем безобразии мостом между сине-серой водой и серо-черным небом. Черный плащ с капюшоном полностью укрывал девушку от нападок стихии и чужих взглядов, которых здесь все равно не было. Она чувствовала себя собранной и готовой к тому, чтобы осуществить задуманное: волшебная палочка в привычных ножнах на бедре и вторая — в потайных на голени, отравленный стилет в рукаве, её любимый кинжал в волосах, а левая рука приятно и вольготно обхватывала волшебный посох, точно такой же, какие были у студентов Дурмстранга — последний подарок ей от Бреговича, врученный на прощание с пожеланием удачи. “Что называется, вооружена до зубов”, — хмыкнула про себя Гермиона.       Чтобы добраться сюда, ей пришлось задать вопрос Брустверу. Нужны были только координаты — ничего больше, их было бы вполне достаточно. Драгоценные минуты утекали одна за одной, а гладкий медальон на шее оставался все таким же холодным. Он мог не носить с собой галлеона. Мог не заметить вопроса. Мог быть слишком занят, чтобы ответить. Мог не захотеть отвечать.       Гермиона ждала, затаив дыхание, и все же крохотная часть внутри неё не хотела получить ответ. Разум кричал ей, что она задумала глупость, чистое самоубийство и безрассудство. Отправляться навстречу Пожирателям смерти, в одиночку, никому не сказав... зачем? На что она вообще рассчитывала?.. Что собиралась делать?..       Может быть, если бы времени было чуть больше, разумные опасения взяли бы верх над разбушевавшейся гордыней — но, увы, Кингсли все-таки ответил. Несколько цифр, разделенных точками — и вот она здесь, почти на краю мира, отсчитывала очередные минуты и пыталась решить, что же теперь делать.       У неё был козырь — тот самый волшебный посох. Гермиона толком не научилась использовать его в полную силу, как это умели болгары, но несколько трюков Брегович все-таки успел ей показать. На её стороне эффект неожиданности, долгие месяцы беспрерывных тренировок и... и больше ничего.       О её намерениях не знал никто. Даже Драко гриффиндорка не стала ничего говорить. Если все пройдёт так, как она задумала, с ним все будет хорошо: полежит некоторое время в отключке вместе с Пожирателями, и очнется, не вызвав ни малейших подозрений. О том, что устроит своим людям Волдеморт после всего этого, Гермиона старалась не думать. В конечном итоге, он решит, что это дело рук Министерства, а Министерство, в свою очередь, во всем обвинит Пожирателей. И пусть до морковкиного загодня разбираются те и другие, ей было все равно — об её участии никто не узнает. Разве что Бруствер может догадаться, но в нем Гермиона была уверена: он придержит свои догадки при себе. Тем более, кроме домыслов, у него на руках не будет ничего.       Пожиратели появились ровно в тот момент, когда она и ожидала. Резкие хлопки в том единственном месте, где доступна была трансгрессия, раздались практически одномоментно: два, пять, десять, двенадцать… чертова дюжина. Тринадцать фигур в черных плащах и масках. У неё было несколько мгновений, не больше. Гермиона, почти растворившаяся во тьме каменной стены, слившаяся с ней благодаря зачарованной мантии, подняла посох. Два удара сердца — и посох опустился на землю, распространяя ударную волну заклинания вокруг ведьмы. И фигуры упали, оглушенные, словно травинки на поле, скошенные одним взмахом косы.       Быстрым движением убрав посох — больше он не понадобится — девушка бросилась к неподвижно лежащим телам. Самый важный и ответственный этап плана: ей нужно успеть преобразиться, пока охрана Азкабана, внимание которой мог привлечь шум, не вышла наружу и не застала её в истинном обличье. Срывать маски не требовалось: черные кудри той, что ей нужна, рассыпались по земле, напоминая замерших обсидиановых змей на фоне серого мертвого камня. Не искать глазами платину. Не смотреть. Ей нужна только Беллатрикс. Времени мало, ей нельзя отвлекаться.       Одно движение ножа, отсекающее небольшую прядку — и пара волосков, таких же кудрявых, как у неё, опустились во флакон с зельем. Переодеваться не было времени, да и смысла: чёрные плащи похожи один на другой, а волос и лица будет более чем достаточно.       И вот уже к дверям Азкабана бежала копия Беллатрикс Лестрейндж. Точная Бомбарда разнесла дверь в щепки, отбрасывая охранника куда-то вглубь, и вслед ему полетело самое мощное Оглушающее, на которое Гермиона способна. Возможно, мракоборцу придется пару недель провести в Мунго, но так его, скорее всего, не убьют.       Из-за следующих дверей выскочили еще двое, моментально принимая боевые стойки. Не тратя ни секунды, Гермиона оглушила обоих. Мелькнула запоздалая мысль: сколько их здесь всего?.. Она не успела уточнить даже этого. Сердце кольнуло дурное предчувствие: все происходило слишком быстро, слишком сумбурно, она была не готова... но уже было поздно предаваться сомнениям. Отогнав прочь гнетущие мысли, Гермиона прошла внутрь, переступая через неподвижные тела. Но больше не нашла никого: пропускной пункт был пуст, и никто не пытался преградить ей путь. Девушка потратила несколько драгоценных минут на то, чтобы найти в бумагах на столе книгу заключенных с номерами их камер.       Ей нужно было торопиться: для того, чтобы Пожиратели пришли в себя, потребуется минут двадцать, максимум — полчаса, и за это время ей нужно успеть совершить задуманное и убраться отсюда подальше. Гермиона вновь побежала, устремляясь в тюремные коридоры. Это был самый скользкий пункт её плана: девушка понятия не имела о планировке Азкабана. Сколько здесь лестниц, сколько переходов, где искать нужные камеры?.. Ориентируясь на нумерацию на первом этаже и логику, она побежала наверх, перепрыгивая через ступеньки. Черт, могли бы посадить их всех хотя бы рядом!.. Девушка спешила изо всех сил, стараясь не задумываться о конечной цели своего пути. В голове пульсом стучали слова леди Забини: "Хотите убить кого-то — так пойдите и убейте. Вы знаете, как". О да, она знала, как. Вот только еще никогда не дерзала проверить свои знания на практике. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.       Вот и первая цель. Камера 534. Джагсон. Очередная Бомбарда взорвала дверь, и лицо глупца озарила уродливая ухмылка. Он был рад видеть Беллатрикс. Он думал, что она принесла ему свободу. Поэтому его черты навечно застыли в маске изумления и неверия, когда тонкий стилет пронзил его шею там, где еще миг назад билась пульсом сонная артерия.       Минус один.       Еще восемь.       Нотт, Мальсибер, Эйвери, Макнейр, Лестрейнджи, Руквуд, Долохов.       Простая арифметика — она уже потратила драгоценные шесть минут из имеющихся у неё двадцати, а их оставалось еще восемь. Безнадежно. Нет ни единого шанса, что она успеет. Нужно больше времени. Нужно было придумать что-то другое. Вообще не нужно было соваться сюда вот так, впохыхах, ничего не рассчитав и не продумав!..       Но сожалеть было уже поздно. Раз уж она здесь, стоило хотя бы попытаться успеть как можно больше. Пусть не всех — но даже один Пожиратель, который никогда не покинет этих стен — уже кое-что. Однако Гермиона не успела сделать и нескольких шагов по коридору, как почувствовала, что что-то неуловимо изменилось. Тяжелый спертый воздух накалился, пропитываясь присутствием мощной темной магии.       Он был здесь.       Она не успела.       Или ошиблась.       Гермиона Грейнджер оказалась в самом сердце Азкабана, откуда нельзя трансгрессировать и уйти порталом, под Оборотным зельем в образе Беллатрикс Лестрейндж, а единственный вход перекрыт Волдемортом и тринадцатью Пожирателями смерти, которых он наверняка уже привёл в сознание. И как только они обнаружат труп Джагсона, ей конец. Черт, черт, черт!.. Где она ошиблась?! В чем? Почему Волдеморт здесь?..       Искать ответы на все эти вопросы сейчас не было времени. Ни на что больше не было времени. Она не успела. И сейчас самым главным стало унести ноги. В этот момент девушка с необыкновенной ясностью осознала, какой непростительной глупостью был её порыв броситься сюда. Каким огромным и неоправданным был риск, и какими страшными могли быть последствия. Страх железной рукой схватил её за горло: она испугалась не только за себя, ведь если её поймают, Волдеморт ни за что не успокоится, пока не узнает, кто её сюда привел. И тогда Драко конец. Дура, самонадеянная безмозглая дура!.. Как она могла так подставить и себя, и его?! Чем она думала?! Что о себе возомнила?..       От полного и абсолютного отчаяния Гермиону спасла только нехватка времени. Внутренний метроном с безжалостной точностью отмерял секунды, оставшиеся до того момента, как её присутствие будет обнаружено. А значит, нужно бежать. Но как?.. Подняться на крышу и попробовать разрушить ограничивающий купол? Слишком много магии потребуется, Волдеморт моментально найдет её. Да и не факт, что у неё получится — защитные чары здесь наводили маги посильнее её.       Пробиваться с боем вниз, к выходу? Глупо. Их слишком много. Пока она будет отбиваться от одних, кто-нибудь непременно призовет Волдеморта — если он не явится на шум борьбы, а против него ей не выстоять ни за что. Даже один на один, что уж там говорить об одиннадцати ПСах и Беллатрикс.       Оставалось только найти свободную камеру и попробовать спрятаться в ней и переждать. Они не могут быть заняты все, верно? Главное, уйти сейчас подальше от камеры Джагсона, весь Азкабан они обыскивать не станут — их часики тоже тикают. В таком случае была надежда на то, что они заберут своих и уйдут, а уж если здесь не будет Волдеморта — она справится.       План показался многообещающим, но Гермиона успела только добраться до лестницы, как проем перегородила фигура в плаще и маске. Она не успела даже осознать свои действия, тело, натренированное наставниками, сработало само: вскинутая палочка, резкий взмах — и горло незнакомца разрезало тонкой алой линией. И со следующим ударом сердца пришло осознание, затопившее все её существо смертельным ужасом: Драко! Это мог быть Драко!..       Гермиона бросилась к неподвижной, истекающей кровью фигуре, на ходу магией сбрасывая с его головы капюшон и маску. Простая костяная вещица брызнула осколками, врезавшись в стену, и девушку пронзило облегчение — не он!.. На полу с перезанным горлом лежал совершенно незнакомый ей мужчина лет тридцати. Гермиона обогнула тело, стараясь унять внутреннюю дрожь. Пожиратели все-таки обыскивают этажи, а значит, о том, чтобы спрятаться и переждать, не могло быть и речи. Нужно выбираться. Она больше не могла допускать ошибок. Обернувшись, Гермиона трансфигурировала труп в крысу, после чего, отбросив его носком сапога к стене, наложила на себя дезиллюминационные чары и осторожно пошла вниз по лестнице, на ходу доставая флакон “Феликс Фелицис” из своей бездонной пряжки. Пары глотков должно быть достаточно.       На пути вниз больше никого не встретилось. Гермиона слышала голоса, но пока ей везло. Очевидно, ПСов разделили: часть искали нужные камеры, а остальные искали того, кто напал на Пожирателей по прибытии сюда. Один раз двое пробежали прямо мимо неё по лестнице, так что девушке пришлось вжаться в стену и перестать дышать. Но они миновали её, ничего не заметив.       Однако никакое везение не может быть слишком долгим. Гермиона была почти у цели, когда увидела, что выход не оставили без охраны — в отличие от неё, Пожиратели смерти ошибок не допускали. Спутанные кудри, черное платье — Беллатрикс не посчитала нужным надеть маску, да и та не способна была скрыть личность её обладательницы. Миновать её было невозможно, но у гриффиндорки было преимущество: пока ей удавалось остаться незамеченной.       Гермиона вскинула палочку, посылая в Лестрейндж Петрификус Тоталус. Но то ли действие “Феликса” оказалось быстротечным, то ли её выдало легкое марево, которое дают дезиллюминационные чары, то ли резкий свист палочки в воздухе — но Белла успела отпрыгнуть в сторону, и её глаза расширились от удивления и негодования. Скрывающие Гермиону чары спали под воздействием примененной магии, и теперь у выхода из Азкабана напротив друг друга стояли две Беллатрикс Лестрейндж. И увы, не было ни единого шанса перепутать, которая из них настоящая.       — Ах ты тварь!.. — взвизгнула Пожирательница и бросилась в атаку.       Гермиона парировала все удары молча, мучительно соображая, что делать дальше. Беллатрикс дралась с ней только потому, что не знала, кто был перед ней на самом деле. Стоило только выдать себя, хоть голосом, хоть магией — и тогда точно не уйти, она призовет Волдеморта, в какой бы части Азкабана он сейчас ни находился. А слишком мощный выплеск он и так почувствует, точно так же, как сама Гермиона ощутила его присутствие — тогда и звать не придётся. Так что пока только палочка и стандартный набор заклинаний. И, черт, нельзя с этим затягивать. Это последнее препятствие, ей нужна была всего пара секунд, чтобы добежать до зоны трансгрессии.       Заклятия летели с обеих сторон так, что от сияния цветных лучей рябило в глазах. Нужно было отдать должное — Беллатрикс была великолепна. Она делала выпад за выпадом, осыпая соперницу проклятиями, и столь же изящно уклонялась и отбивала поток, летящий ей в ответ. Это было похоже на безумный танец, пляску смерти, которую исполняла сумасшедшая жрица. Гермиона отбросила все размышления и посторонние мысли, сосредоточившись только на своей противнице. Все движения, отточенные за долгие месяцы тренировок, совершались будто сами по себе, тело действовало, как безупречно отлаженная машина, и только эта точность и скорость спасала ей жизнь. Будто в замедленной съемке она увидела блеснувший кинжал, и левая рука дернулась, успев перехватить лезвие в полете буквально в паре дюймов от лица. Она успела. Но уже в то мгновение, когда глаза заметили холодый блеск стали, Гермиона поняла, что сейчас проиграет. Это лишнее движение дало сопернице фору — буквально в секунду, но сейчас секунды решали все. Девушка видела замах палочки. Руну, вычерчиваемую в воздухе. И успела лишь попытаться закрыться щитовыми чарами, понимая, что проиграла.       И в этот момент Беллатрикс странно дернулась. По её телу пробежала волна магии, и она рухнула на землю, как подкошенная. За спиной Лестрейндж стоял Пожиратель в черном плаще и серебряной маске и прожигал её взглядом серых, потемневших от гнева глаз.       — Драко!.. — прошептала Гермиона одними губами.       Она не могла не узнать его даже под маской и в капюшоне, глубоко надвинутом на голову. Его плечи, фигура, одному ему присущая грация движений…       И он знал, кто стоял перед ним. Не те кудри, чужое лицо, позаимствованное тело. Но то, как она сражалась — её магия, её пластика, выверенные движения — всё было её, вне всякого сомнения. Грейнджер стояла сейчас перед ним у выхода из Азкабана, окруженная и чудом еще не обнаруженная Пожирателями, под самым носом у Темного Лорда, который был сейчас всего лишь в нескольких метрах от неё.       И она ничего ему не сказала. Не предупредила. Даже не заикнулась о том, что собирается сюда и что вообще, черт возьми, собиралась тут делать!.. Ярость застилала глаза, бурлила в крови, вцеплялась когтями в горло. С каким удовольствием он бы сейчас спустил на неё всех демонов своего гнева!.. Но последние крохи разума что-то шепнули, усмирив псов цепями. Малфой сжал челюсти так, что зубы едва слышно скрипнули, и бросил:       — Оглуши меня и уходи. Живо!..       Гермионе не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. Бросив в беззащитного, опустившего палочку Малфоя легким Оглушающим, она в несколько шагов добежала до зоны трансгрессии и с хлопком исчезла.