Фальшивая война

      Зрелище и правда было великолепным.       Драко стоял на самом верху лестницы, ведущей в холл. Перила, колонны, даже стены — все было увито цветами, свет грандиозной хрустальной люстры отражался в сотне отполированных поверхностей, бросая игривые блики на великолепнейшие бриллианты присутствующих дам. Откуда-то из глубины комнат доносилась негромкая игра приглашенного оркестра. Все было, как раньше. Почти как раньше.       Лорд и леди Малфой стояли внизу, приветствуя бесконечную вереницу гостей. Драко на минуту забыл обо всем, залюбовавшись родителями. Они были действительно прекрасной парой, будто сошедшей с волшебного портрета: высокие, светловолосые, красивые особой, утонченной красотой, которую нечасто встретишь, и подходили друг другу так же идеально, как темно-синяя мантия его отца и вечернее платье матери того же оттенка.       На короткое мгновение он закрыл глаза, и на обратной стороне век вспыхнула яркая картинка, где на месте родителей стоял он сам, рука об руку со своей гриффиндорской принцессой. О, нет, они не выглядели бы так, как будто были созданы друг для друга. Скорее, это больше напоминало бы две части, две полярности, которые противоположны друг другу, и оттого, сложенные вместе, составляют всё. Черное и белое, её буйные шоколадные кудри и платиновый шелк его волос, её хрупкая миниатюрность и его высокая мужественность, её пламя и его лед. Пожиратель смерти и серый кардинал Ордена Феникса. Предатель и обманщица. Лгуны. Убийцы. Иногда — спасители. Для кого-то — последняя надежда. Для кого-то — последнее, что увидят глаза перед смертью. Такие ли они разные на самом деле?..       Драко открыл глаза, еще раз оглядел огромный вестибюль и почувствовал очередной приступ тошноты. Толстый ворс ковра, стыдливо прячущий пол, по которому имела обыкновение ползать мерзкая тварь Лорда. Чванливые мерзавцы, сменившие черные пожирательские плащи на парадные мантии. Жены и дочери, сияющие улыбками, как будто не догадывающиеся, что их мужья и отцы трахали и пытали до смерти женщин и девушек прямо здесь, под этим полом, по которому сейчас ступают каблуки их дорогих туфель. Сплошные фальшь и лицемерие. Лживые улыбки и пустые глаза, старательно скрывающие страх: перед теми, кого называли друзьями, перед тем, кому преклонялись, в конечном итоге — даже перед самими собой.       Драко глубоко вдохнул последний раз, как перед прыжком в воду. Он должен был спуститься туда, должен присоединиться к ним, стать частью этого фарса. А еще он должен найти Грейнджер — хотя бы попытаться. Несмотря на запрет отца, на то, что Темный Лорд где-то в поместье, невзирая на то, что это было смертельно опасно для них обоих. Он должен сказать ей, предупредить. Он не мог поступить с ней иначе.       Малфой в полной мере осознал свою наивность, едва вошел в бальную залу. Десятки, сотни людей окружили и поглотили его, словно многоголовое и многоротое чудовище, а вспышки колдокамер на мгновение ослепили. Разумеется, здесь были журналисты — как он мог не подумать об этом! И конечно же, они попытались наброситься на новую сенсацию. Все вокруг желали поприветствовать юного представителя приближенной к Лорду семьи Малфой, самого молодого Пожирателя смерти, о котором ходили самые невероятные слухи; уже через десять минут он потерял счет адресованным ему улыбкам, рукопожатиям и льстивым речам. Впрочем, все это не произвело на Драко ни малейшего впечатления: он лишь холодно кивал, изредка изображая слабое подобие улыбки, натянуто приподнимая уголок губ, и шел через толпу, почтительно расступавшуюся перед ним. Все его внимание было сосредоточено на одинаковых серых силуэтах, то и дело мелькавших среди гостей. Стоило отдать должное гениальности Грейнджер: они скользили по залу, похожие одна на другую и неприметные, словно тени. Никто не обращал внимания на серые фигурки, никто не смотрел в их опущенные лица: казалось, никому не было до них никакого дела. Впрочем, прислушавшись к разговорам вокруг, Малфой понял, что пренебрежение было таким же напускным и фальшивым, как и все остальное этим вечером. Придуманная мнимой грязнокровкой поддельная картина Нового мира будоражила умы этих напыщенных аристократов. Они восхищались идеей Люциуса, чувствуя свою сопричастность к могуществу и власти, наблюдая за тем, как унижены и обесценены другие и пользуясь плодами их рабского труда. Эти девушки были для них живым доказательством правоты и превосходства чистокровных, и ради этого все эти воспитанные и утонченные волшебники были готовы втоптать их в любую грязь.       Было бессмысленно искать здесь Грейнджер. Это было бы глупо даже в том случае, если бы он знал, как выглядит та, которую он ищет — но, как бы иронично это ни звучало, в эти минуты он понятия не имел о внешности своей жены.       Тем временем прием шел своим чередом: служанки без устали разносили закуски и напитки, разговоры становились громче и развязнее, а улыбки и флирт со стороны незамужних барышень — все откровеннее и навязчивей.       Увидев в этом бесконечном водовороте знакомое лицо, Малфой почти обрадовался. Пэнси Паркинсон, кто бы мог подумать!.. Хотя, конечно, он мог — ведь сегодня в мэноре собрались действительно все, включая его однокурсников с семьями. За последние месяцы для него все изменилось так круто, что он почти забыл о школе, уроках, приятелях — все это казалось каким-то далеким, утонувшим в дымке забвения прошлым. И Пэнси, намертво вцепившаяся в его локоть — девушка, которую он знал с детства, с которой спал  — Мерлин, он же действительно когда-то спал с ней!.. — эта Пэнси едва выделялась среди прочих бессмысленных и ненужных лиц. Она щебетала о чем-то — Драко не вслушивался, изредка кивая, и не особо задумывался над тем, чтобы делать это к месту. Однако её рука, недвусмысленно огладившая его по бедру, и горячий шепот, которым Пэнси предложила “прогуляться и найти местечко потише” быстро вернули его в реальность. Холодно сообщив, что ему необходимо найти родителей, он поспешил убраться от неё как можно дальше. Мерлин благослови отца, что на этот раз ему было позволено решать хоть что-то!..       Наконец Малфой нашел себе приют под одной из колонн, частично скрытый громоздким вазоном с цветами. Здесь он не привлекал повышенного внимания, зато с этого угла открывался неплохой обзор на всю бальную залу. Потягивая шампанское, он раз за разом обыскивал глазами толпу, то и дело выхватывая из неё девичьи фигурки в серых платьях. Но ни одна из них не показалась ему той самой; не заставила сердце биться чаще от знакомого поворота головы, движения рук или походки. Время шло, минуты утекали сквозь пальцы, а найти здесь Грейнджер представлялось таким же невозможным, как отыскать одну-единственную песчинку среди десятков таких же.       Внезапно все голоса стихли; оркестр, издав напоследок несколько разлаженных фальшивых звуков, перестал звучать. Драко не нужно было даже поворачивать голову в ту сторону, куда одномоментно обратились все взгляды. Приближение Лорда он чувствовал кожей, ощущал всем своим существом. Волдеморт, подобно дементору, нес с собой стылый холод и пронизывающий, леденящий страх, а еще вызывал в Малфое липкое отвращение и глухую ненависть. Этот потрясающий букет эмоций и ощущений не давал ни малейшей надежды на ошибку.       Темный Лорд был здесь.       Если бы мог, Драко трансгрессировал бы прочь прямо сейчас. Или дезинтегрировал. Рассыпался бы на атомы и растворился в пространстве. Определенно, это было куда предпочтительнее того, что ожидало его через несколько минут.       — Мои дорогие друзья! — высокому голосу не требовался никакой Сонорус.       Тишина стояла такая, что, казалось, никто из присутствующих не позволял себе даже дышать, и слова Темного Лорда доносились до каждого угла бальной залы.       — Я бесконечно рад приветствовать вас на этом празднике! Сегодня вечером здесь собрались самые достойные из волшебников, те, кто гордо носят это звание — по праву рождения и крови! Наконец-то Министерство возглавил волшебник, который понимает всю полноту возложенной на него ответственной миссии. Прошу приветствовать — Пий Тикнесс, наш новый министр магии! — по залу раскатился гул аплодисментов, а Тикнесс, которого буквально вытолкнули из толпы, торопливо раскланялся. Волдеморт позволил овациям звучать несколько мгновений, после чего поднял руку, и все моментально стихло. — Предстоит еще очень много работы, но я рад, что мы вступили на верный путь. Печально, что за время моего отсутствия магический мир настолько увяз в грязи, пороках и опасных заблуждениях. Я и подумать не мог, что за несколько лет волшебники способны пасть так низко, чтобы забыть о том, кто они такие, пренебречь своим достоинством, отречься от того, что должно быть непреложно и свято. Поразительное количество достойных семейных древ прогнило, холя и лелея больные, пораженные скверной ветви вместо того, чтобы безжалостно отсечь их и уничтожить заразу, пятнающую само понятие “волшебник”. Однако я здесь, чтобы с верными соратниками изменить это. Мы должны очистить этот мир от маггловской скверны, сделать все для того, чтобы маггловское отродье, эти ошибки природы, заняли подобающее им место – на коленях перед теми, кто неизмеримо выше их!       По мановению его руки девушки в серых платьях, до этого замершие вдоль стен, рухнули на колени и низко склонили головы в рабском поклоне. Эта демонстрация вызвала низкий гул одобрения.       — Вместе мы установим верный, правильный порядок вещей, и вознесемся на невиданные ранее высоты магии! И я надеюсь, что каждый из вас, — Волдеморт сделал весьма выразительную паузу и обвел своими алыми глазами собравшихся, — внесет свой вклад в построение Нового мира!       Зал утонул в аплодисментах.       Малфой прикрыл глаза. Сердце стучало, как метроном, размеренно отсчитывая удары до его личной катастрофы.       Волдеморт опять поднял руку, призывая к молчанию.       — Некоторые из вас славно послужили мне, и я был бы глупцом, если бы умалял их заслуги перед всем магическим обществом. Люциус, Беллатрикс, Северус, Корбан, — он одарил стоящих по правую руку от него волшебников царственным кивком, — я доволен вашей службой. И, разумеется, не могу не отметить восходящую звезду, самого молодого, но уже в полной мере доказавшего свой талант и преданность делу, из наших друзей — юного Драко Малфоя!       Вот и всё.       Медленно, отмеряя каждый шаг, Малфой прошел мимо расступавшихся перед ним людей, сопровождаемый тихими перешептываниями и изумленными вздохами, занимая свое место по левую руку от Лорда.       — Драко, мой мальчик, — Волдеморт растянул безгубый рот в подобии улыбки, — Я рад, что ты превзошел мои ожидания, показав себя достойным своего отца и всего древнейшего рода Малфоев. Ты уже многого добился в свои годы, и тебе еще многое предстоит сделать. Однако, как бы ни было важно наше общее дело, мы не должны забывать о том, в чем состоит истинное предназначение любого настоящего волшебника. Мы должны холить и лелеять наши семейные древа, отсекая больные ветви и всячески поддерживая и развивая здоровые, неустанно увеличивая число истинных магов, продолжая свой род сквозь века. И сегодня настал день, который, я уверен, станет счастливейшим для тебя и твоей достойной избранницы, и радостным для всех нас. Дамы и господа! Я горд оказанной мне честью объявить о помолвке двух представителей достойнейших семей: Драко Малфоя и Астории Гринграсс!       Драко даже не успел понять, в какой момент рядом с ним оказалась Астория. Все, что он успел увидеть — то, как она впивается в его губы поцелуем. В ту же секунду его рука запылала, будто к ней поднесли горящий факел, грудь разорвало изнутри острой, как от десятков стальных лезвий, болью, а все помещение заполнил низкий гул; особняк завибрировал, сотрясаясь в самом своем основании, мелко задребезжало стекло и хрусталь, и толстые каменные стены сотрясла дрожь самой земли.