Фальшивая война

      Назавтра была очередь Рона дежурить около Министерства, и Гарри с Гермионой позволили себе отоспаться после прошлой ночи. Между ними все еще сквозила некоторая неловкость после вчерашнего, но Гермиона упрямо делала вид, что ничего особенного не произошло, а Гарри, глядя на её бледное лицо и припухшие от недавних слез глаза, старательно подыгрывал, боясь ранить любым неосторожным словом.       Он не был ни слепцом, ни дураком. Еще в прошлом году, сделав неожиданное открытие касательно истинных чувств Малфоя к Гермионе, он вскоре заметил и то, что если они и были невзаимны, то уж точно — не безнадежны. А Рождественский бал и вовсе сказал гораздо больше, чем эти двое хотели показать. Но с тех пор прошел не один месяц, время и война окончательно развели их в разные стороны, и Гарри подумать не мог, что помолвка Малфоя причинит Гермионе такую боль. У них ведь не было ни единого шанса, ни малейшей надежды на будущее, но, если она несмотря на все это все равно на что-то надеялась — значит... любила?..       Гарри и представить себе не мог, насколько ей тяжело и больно сейчас. Ладно помолвка, но влюбиться в того, кто потом стал Пожирателем смерти? Серьезно, Гермиона? Как ты жила с этим всё это время? Как ты справлялась с этим одна, не сказав никому ни слова?..       Внутри ему хотелось схватить Гермиону за плечи и хорошенько тряхнуть, чтобы добиться от неё ответов на все эти и многие другие вопросы. Однако снаружи он сохранял полную невозмутимость, отдавая себе отчет в том, что это не его дело. Если захочет — Гермиона сама ему обо всем расскажет. А нет — значит, нет. Его дело — не совать свой нос дальше, чем следовало, а просто быть рядом, чтобы ей было на кого опереться в трудную минуту. Как вчера, например.       Хлопок входной двери и раздавшиеся вслед за ним шаги Рона разрядили атмосферу. Друзья немедленно занялись обедом, который для большей части их трио был завтраком, попутно обмениваясь новостями.       Гермиона коротко рассказала Рону то же, что и Гарри вчера — за исключением, разумеется, помолвки Малфоя. От неё не укрылось то, что повышенное внимание Гарри к луковому супу во время её рассказа было попыткой скрыть его беспокойство о ней, и гордилась тем, что голос ни разу не дрогнул.       — Рон, а как у тебя дела? Что случилось сегодня? — вложив в голос всю свою заинтересованность, спросила она у Рона, закончив свой рассказ.       В последнее время они ссорились с ним так часто, что Гермиона сочла за лучшее просто делать вид, что забывала об очередной размолвке на следующий день — иначе Рон мог дуться часами, перемежая угрюмое молчание едкими замечаниями, что делало и без того гнетущую обстановку в доме и вовсе невыносимой.       — Да ничего, — ответил Рон. — Семь часов проторчал возле Министерства, её так и не видел. Зато видел папу, он, ну... видимо, в порядке.       — Все, как и говорил Кикимер, — вздохнул Гарри. — Пользуется сетью летучего пороха, потому-то мы Амбридж и не видим. Она считает себя слишком важной персоной и пешком никогда не ходит.       — Кстати, Гермиона, а она была там вчера? Ну, на этом приеме? — с полунабитым ртом прочавкал Рон.       — Нет, её не было, — отрицательно покачала головой Гермиона. — Видимо, не настолько она важная персона, какой хочет казаться. Или чистотой крови не вышла. А что насчёт той смешной старой волшебницы и коротышки в темно-синей мантии?       — Того, что работает в магическом хозяйстве? — уточнил Рон.       — Откуда ты знаешь, где он работает? — спросила, не донеся ложку до рта, Гермиона.       — По словам папы, все работники Отдела магического хозяйства носят темно-синие мантии.       — Ты нам об этом ни разу не говорил!       Гермиона опустила ложку в тарелку и подтянула к себе кипу записей и карт, которые везде носила с собой.       — У нас тут ничего насчет темно-синих мантий не записано. Ничего! — сказала она, лихорадочно перебирая страницы.       — Да ну, велика разница, — махнул рукой рыжий.       — Велика, Рон! Если мы хотим проникнуть в Министерство и не попасться при этом, для нас важна любая мелочь! Мы об этом сто раз говорили! И какой смысл во всех наших разведочных вылазках, если ты даже не потрудился сказать нам...       — Черт возьми, Гермиона, ну забыл я какой-то пустяк...       — Ты что, не понимаешь, что для нас нет сейчас во всем мире места опасней, чем Министерство ма...       — И это говорит мне та, кто вчера пошла в одиночку на прием к Пожирателям смерти в их гнездо!       — Думаю, надо идти туда завтра, — сказал Гарри.       Гермиона закрыла рот, позабыв, что собиралась сказать, Рон поперхнулся супом.       — Завтра? — переспросила Гермиона. Мерлин, она еще не отошла от того, что было вчера!.. — Ты уверен, Гарри?       — Уверен, — ответил он. — Мы уже скоро месяц как толчемся у входа в Министерство, подготовиться лучше нам все равно не удастся. А чем дольше мы будем откладывать, тем дальше может уйти медальон. Не исключено, что Амбридж его уже выбросила, он же не открывается.       — Если только, — вставил Рон, — Амбридж все-таки не открыла его, и тогда он успел овладеть ею.       — Для неё это большой разницы не составит, она и так злее некуда, — пожал плечами Гарри.       Гермиона, ушедшая в свои мысли, прикусила губу.       — Все самое важное мы знаем, — продолжал, обращаясь к ней, Гарри. — Знаем о запрете трансгрессии в Министерстве. Знаем, что теперь только самым важным чинам разрешено устанавливать связь их домов с Министерством по каминной сети. И примерно знаем, где находится кабинет Амбридж — на первом уровне. Кроме того, нам известно, что при входе используются какие-то странные не то монеты, не то жетоны.       — Которых у нас нет, — вставил Рон.       — Если все пойдет по плану, будут, — спокойно ответил Гарри.       — Ну хорошо, — медленно выговорил Рон, — допустим, мы пойдем завтра... Думаю, для этого хватит меня и Гарри.       — Рон, ты опять начинаешь? — взвилась Гермиона. — Мне казалось, мы обо всем договорились.       — Мотаться у входа под мантией — это одно, Гермиона, а сейчас речь идет совсем о другом, — и Рон пристукнул пальцем по номеру “Ежедневного пророка” десятидневной давности. — Ты состоишь в списке “маггловских выродков”, не явившихся на собеседование, и на каждом углу висят твои фотографии с надписью “Нежелательное лицо №2”.       — А ты, предположительно, помираешь в Норе от обсыпного лишая! Уж если кому идти и не следует, так это Гарри...       — Ладно, я останусь здесь, — кивнул Гарри. — Как покончите с Волдемортом, дайте мне знать, идет?       Рон с Гермионой засмеялись, но эта немудреная шутка положила конец разногласиям.       — Ладно, если мы решили завтра отправиться в Министерство, нужно еще раз пройтись по плану, — предложила Гермиона.       Спать они легли поздно ночью — после того, как провели несколько часов, снова и снова обсуждая все подробности своего плана, пока не выучили его наизусть и не смогли слово в слово пересказать друг другу.       Несмотря на это, Гермиона нервничала: в этот раз у неё не было никакого туза в рукаве. Они шли туда без малейшей подстраховки, основывясь на наблюдениях и обрывках подслушанных разговоров: все, что знала Гермиона раньше, было совершенно бесполезно теперь, когда все так изменилось.       Им придется рассчитывать только на себя. А для этого надо постараться хоть немного выспаться.       С этими благими намерениями Гермиона залезла в постель и закрыла глаза, мгновенно провалившись в сон.