Фальшивая война

      На следующее утро — рано, друзья еще спали, — Гарри вышел из палатки, чтобы найти в окрестном лесу самое старое, узловатое и полное жизни дерево, какое только удастся. Отыскав такое, Гарри закопал под ним глаз Грюма, пометив место крестиком, который начертил палочкой на коре. Не бог весть что, однако Гарри чувствовал, что Грозный Глаз наверняка предпочел бы это необходимости торчать в двери Долорес Амбридж. Потом он вернулся в палатку, подождал, пока проснутся друзья, и они втроем обсудили, что им делать дальше.       Несмотря на действие бадьяна, Гермиона настаивала, что в ближайшее время трансгрессировать Рону нельзя — рана от расщепа может открыться вновь. К тому же, никаких признаков того, что кто-то может забрести в эту глушь и обнаружить их, за прошедшее время не было, да и идти им теперь было особо некуда — разве что сменить один лесок на другой. Друзья не стали оспаривать её аргументы, однако Рон категорически настаивал, что им необходимо раздобыть еду: прекрасные сэндвичи Гермионы закончились еще вчера, а запас круп и макарон в кухонных шкафах палатки не особо вдохновлял парня.       После недолгих споров на этот счет Гарри набросил на себя мантию-невидимку и отправился на поиски пищи. Он смутно помнил эти места еще со времен Чемпионата, поэтому трансгрессировал на окраину небольшого городка, находящегося поблизости.       Но все пошло не так, как было задумано. Едва он успел войти в городок, как неестественный холод и опускавшийся с внезапно потемневшего неба туман заставили его замереть на месте.       — Но ты же умеешь вызывать отличного Патронуса! — протестующе воскликнул Рон, когда Гарри, запыхавшись, вернулся в палатку с пустыми руками и выговорил всего одно слово “Дементоры”.       — Я не смог… сделать его, — тяжело дыша и прижимая руку к сильно колющему боку, ответил Гарри. — Не… получилось.       При виде испуганных, разочарованных лиц друзей Гарри стало стыдно. Только что пережитое им было похоже на кошмар. Он видел, как вдали выскальзывают из тумана дементоры, и, пока парализующий холод наполнял его легкие, а в ушах звучали далекие крики, все лучше понимал, что защититься ему нечем. Гарри потребовалось напрячь всю свою волю, чтобы сдвинуться с места и побежать, оставив безглазых дементоров скользить среди магглов, которые, может, и не способны были их видеть, но уж безнадежность, источаемую ими всюду, где они появлялись, чувствовали наверняка.       — Выходит, никакой еды у нас так и нет, — недовольно пробурчал Рон.       — Заткнись, Рон! — рявкнула Гермиона. — Что произошло, Гарри? Как по-твоему, почему ты не смог создать Патронуса? У тебя же не было проблем с этим заклинанием с третьего курса!       — Не знаю...       Гарри, в котором с каждой минутой нарастала растерянность, опустился в мягкое глубокое кресло. Он боялся, что в нем что-то разладилось. Сегодня он словно опять стал тем мальчиком, что когда-то единственным из всех упал в обморок в “Хогвартс-экспрессе”.       Рон пнул его кресло ногой, на что Гермиона едва заметно поморщилась.       — Что? — прорычал Рон, от которого не укрылась её гримаса. — Я есть хочу! Я чуть не половину крови потерял, а получил с тех пор всего-навсего пару бутербродов!       — Ну так иди и пробивайся через ораву дементоров, — отозвался уязвленный Гарри.       — Ты, может, не заметил, у меня рука на перевязи!       — Очень удобно.       — И что это должно оз…       — Ну конечно! — воскликнула Гермиона и хлопнула себя по лбу, отчего оба они испуганно смолкли. — Гарри, давай сюда медальон! Ну! — не получив от Гарри никакой ответной реакции, она нетерпеливо щелкнула пальцами. — Крестраж, Гарри, он все еще на тебе!       Гермиона протянула к нему обе руки, и Гарри снял с себя через голову золотую цепочку. Едва медальон отделился от его кожи, как он почувствовал свободу и странную легкость. До этой секунды он даже не замечал, что весь покрыт потом, что какая-то тяжесть давит ему на живот — вот только теперь, когда все эти ощущения прошли, и заметил.       — Легче? — спросила Гермиона.       — О да, на сто тонн! — с облегчением выдохнул он.       — Гарри, — присев перед ним на корточки, спросила она голосом, каким говорят, навещая в больнице смертельно больного человека, — тебе не кажется, что он овладел тобой?       — Что? Нет! — отмахнувшись от нее, ответил Гарри. — Я же помню все, что мы делали, с тех пор как я его ношу. А если бы он мной овладел, я бы не помнил, что делаю, так? Джинни говорила, что иногда она вообще ничего вспомнить не могла.       — Хм, — задумалась Гермиона, глядя на тяжелый медальон. — Ладно, но, может, нам не стоит носить его. Пусть лежит в палатке.       — Нельзя допускать, чтобы крестраж валялся где ни попадя, — решительно возразил Гарри. — Если мы его потеряем, если его украдут…       — Ну хорошо, хорошо, — согласилась Гермиона. — Тогда я уберу его в свою пряжку. Она зачарована так, что не позволяет чарами обнаружить то, что в ней находится. Значит, эта защита может сдерживать и магию крестража. Если вы заметите, что он все равно влияет на меня, тогда придумаем что-нибудь другое.       — Замечательно, — раздраженно произнес Рон. — Ладно, раз с этим мы разобрались, может, все-таки попробуем разжиться какой-нибудь едой?       — Попробуем, но уже не сегодня, — сказала Гермиона. — сегодня придется обойтись макаронами и… кажется, я покупала еще какие-то консервы, сейчас посмотрю…       Это было их первое знакомство с тем фактом, что полный желудок равен хорошему настроению, а пустой — унынию и ссорам. Гарри, которому у Дурслей временами приходилось едва ли не голодать, был подвержен таким перепадам настроения меньше других. Гермиона тоже вела себя достаточно прилично, разве что становилась немного вспыльчивее или погружалась в отрешенное молчание, как будто и вовсе витая где-то далеко отсюда. Рона же, который благодаря матери и домовым эльфам Хогвартса всю жизнь получал наивкуснейшую еду три раза в день, голод обращал в человека неразумного и вздорного.       Вылазку за продуктами на следующий день Гермиона, разумеется, решила использовать с большей пользой, нежели простое потакание гастрономическим запросам их рыжего друга. Условившись о встрече с Кингсли, она трансгрессировала из леса напрямик к ограде знакомого дома.       Бруствер уже ждал её, и Гермиона оторопела от неожиданности, когда он пренебрег протянутой для рукопожатия рукой и стиснул её целиком в медвежьих объятиях.       — Эй, ты чего? — с трудом пробормотала девушка, когда, наконец, вновь смогла дышать.       — Рад, что ты жива, — ухмыльнулся Бруствер. — После того, что вы вчера устроили…       — Черт, все в курсе, да? — кисло поинтересовалась Гермиона.       — Шутишь? — удивился он. — Ваши с Поттером фотографии на первой полосе “Пророка”, вместе с картиной атриума Министерства в руинах, усеянного телами волшебников.       — Как телами?.. — оторопела Гермиона.       — Вранье, — фыркнул Бруствер. — Наши люди в Министерстве говорят, что никто серьезно не пострадал, в Мунго обратилась парочка волшебников с ушибами и царапинами, но не более того. Но теперь, благодаря эффектной подаче, ты и Поттер — террористы, угрожающие всему волшебному миру.       — Стой, подожди, — непонимающе спросила Гермиона. — Только я и Гарри?..       — Мой источник говорит, вас было трое, но третьего не опознали, — пояснил Бруствер. — На самом деле, все узнали Гарри, твое лицо не так известно, но, как я понял, тебе повезло нарваться на кого-то лично знакомого, а Пророк так вообще сообщает, что вас была целая банда.       — Яксли, — сказала Гермиона, — это Яксли меня узнал.       — Он теперь глава Отдела магического правопорядка, — сообщил Кингсли, глядя куда-то вдаль.       — Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — хмыкнула Гермиона. — И предложи даме чаю и чего-нибудь поесть.       — Гриммо раскрыли, мой наблюдатель вчера сообщил, что там была толпа Пожирателей, — сказал Бруствер, гремя где-то за её спиной посудой.       — Тоже не новость, — вздохнула Гермиона. — Расскажи тогда, как у вас дела.       Кингсли появился в дверях с подносом, на который он водрузил две кружки с чаем и тарелку с наспех приготовленными бутербродами. Он на минуту задумался, собираясь с мыслями и расставляя угощение на столе.       — Самая острая ситуация сейчас с магглорожденными. Мы нашли человека в Министерстве, который иногда снабжает нас информацией, но не регулярно. Так что на опережение работать выходит нечасто. Нападаем на конвой, отбиваем кого-то по пути в Азкабан. Подкупили двоих охранников в самой тюрьме, они помогают с побегами — нынешняя власть не особо интересуется судьбой заключённых после того, как передают их тюремщикам. Блэк сейчас договаривается о выкупе женщин, прошедших через комиссию, на регулярной основе, мы связываемся с семьями и помогаем исчезнуть. Многим некуда идти, их пока перемещаем в его дом в Шотландии. Пока места достаточно, но, откровенно говоря, непонятно, что делать, когда людей там станет слишком много.       — Ты слышал про отряды егерей? — спросила Гермиона, с наслаждением впиваясь зубами в хлеб с холодным мясом.       — Да, после приема в Малфой-мэноре появились некоторые подробности. Отличная была идея с этой вылазкой, — одобрительно сказал Бруствер. Гермиона улыбнулась, надеясь на то, что Сириус оказался достаточно сдержанным для того, чтобы не растрепать об истинном назначении этой самой “вылазки”.       — Нужно внедрять наших людей туда, — предложила девушка. — Егеря будут действовать группами по несколько человек, в каждой группе нужен наш агент. Чем сейчас занимается Скримджер?       — В основном посыпанием головы пеплом, — ответил Кингсли. — В операциях его задействовать не с руки, он же считается мертвым, а ты просила не подставлять Малфоя. Это же он считается убийцей Руфуса.       — Привлекай его, — решила Гермиона. — Отдай ему связь с теми мракоборцами, которые ушли в тень, плюс, возможно, кто-то из тех людей, кого вы спасли, захочет и будет в состоянии присоединиться. Пока вы с Сириусом занимаетесь магглорожденными, Скримджер мог бы взять на себя все направление с егерями. Кражи личности, Империус, Оборотное зелье, подкуп, угрозы — пусть делает что хочет, использует любые методы, но половина егерей и молодых Пожирателей должна быть завербована из наших людей, а лучше больше. Ищите добровольцев по всей Британии. Вам нужны еще деньги?       — Пока тратим блэковские, — усмехнулся Бруствер. — В отличие от тебя, он может спокойно являться в Гринготтсе в любую минуту, он нынче персона грата, а вот тебе я этого делать не советую — Пожиратели ввели своих людей в охрану.       — Не то чтобы я собиралась, — пробормотала Гермиона, отпивая все еще горячий чай.       — Гермиона, ты же понимаешь, что, даже если мы запихнем по мракоборцу в каждую группу егерей, они все равно многого не изменят, не рискуя выдать себя, — заметил Кингсли.       — И не нужно, — сказала девушка. — Если они смогут кому-то помочь — хорошо, а нет — ну, значит, нет.       Кингсли нахмурился.       — Тогда я не очень улавливаю смысл.       — Кинг, я иногда не понимаю, кто из нас слизеринец — ты или я, — вздохнула Гермиона. — Насколько я понимаю, система должна работать примерно так: егеря отлавливают беглецов, приводят в Министерство, там проводят через комиссию и отправляют либо на черный рынок, либо в Азкабан. Утечка в одном месте будет слишком крупной и очевидной, рано или поздно её заметят. Но если сбои будут случаться на всех этапах — все спишут на несовершенство новой, неотлаженной системы. Даже если кто-то вдруг решит разобраться — ни черта не выйдет, потому что, даже если вы наследите, следы приведут к совершенно разным людям. Это во-первых, — объяснила она, беря еще один бутерброд. Оказывается, она проголодалась куда сильнее, чем думала.       — Я так понимаю, есть еще во-вторых, — выжидательно заметил Бруствер.       — Обязательно, — кивнула Гермиона. — Я хочу, чтобы у Сам-знаешь-кого сложились определенные иллюзии касательно его армии, которую он сейчас собирает. Пусть заблуждается по поводу того, как много волшебников на его стороне, чем сильнее он ошибется в оценке своих сил — тем больше окажется наше преимущество в решающий момент.       — И когда он настанет, этот решающий момент? — спросил Бруствер.       — Я не могу тебе сказать, Кинг, — вздохнула Гермиона. — Потому что сама пока не знаю. У Гарри есть миссия, и она должна быть завершена до того, как мы бросим открытый вызов Сам-знаешь-кому. Иначе это не будет иметь никакого смысла. И сейчас у меня нет даже приблизительного понимания сроков. Так что рассчитывайте на длинную дистанцию.       Они проговорили еще некоторое время, обсуждая детали, после чего Гермиона трансгрессировала на окраину маггловской части Лондона: все-таки нужно было позаботиться о неуемном аппетите Рональда и купить продуктов.