Фальшивая война

      Гарри открыл глаза, и его тут же ослепили золото и зелень. Что с ним случилось, он не понимал, и знал только одно — он лежит вроде бы на листве и каких-то веточках. Стараясь набрать воздуха в словно слипшиеся легкие, он поморгал и сообразил, что глаза ему слепит свет солнца, пробивавшийся сквозь нависшую над ним листву. Потом что-то задергалось совсем рядом с его лицом. Гарри перевернулся, с трудом поднялся на четвереньки и увидел ступню Рона. Оглядевшись, он увидел и Гермиону, лежавшую среди деревьев. Рон негромко застонал. Гарри пополз к нему, и добравшись до него, встретился с Гермионой, тоже передвигавшейся на четвереньках. Едва он увидел Рона, все мысли вымело у него из головы. Весь левый бок друга заливала кровь, лицо на фоне покрытой листвой земли казалось серовато-белым.       — Что с ним?       — Расщепило, — коротко ответила Гермиона, которая уже деловито ощупывала рукав Рона, больше всего остального пропитанный темной кровью.       Гарри с ужасом смотрел, как она раздирает на Роне рубашку. Когда Гермиона обнажила предплечье, на котором отсутствовал немалый кусок плоти, словно отхваченный ножом, внутри у Гарри зашевелилось что-то неприятное.       Пока он пытался справиться с подкатившей к горлу тошнотой, Гермиона уже достала невесть откуда пузырек с каким-то зельем. Она уронила на рану несколько капель жидкости, взвился зеленоватый дымок, но кровь моментально остановилась. Да и сама рана теперь выглядела так, как будто заживала несколько дней — её стянула свежая розовая кожа.       — Что это? — спросил Гарри.       — Экстракт бадьяна, — ответила Гермиона. — Я не очень сильна в лечащих чарах, так что лучше так, чем рисковать ошибиться…       — Как он поранился? — Гарри потряс головой в надежде, что в ней прояснится. — И вообще, почему мы здесь? Я думал, мы возвратимся на Гриммо…       Гермиона тяжело вздохнула.       — Гарри, я думаю, мы туда больше не вернемся.       — Почему?!       — Когда мы трансгрессировали, Яксли вцепился в меня, и я не смогла его стряхнуть. Он так и держался за меня, когда мы появились на площади Гриммо. А потом… в общем, я думаю, он увидел дверь, понял, что там мы и живем, и немного ослабил хватку. Мне удалось отделаться от него и перебросить нас сюда. Но он уже находился там, где действует заклятие Фиделиус, а поскольку мы все теперь хранители, то получается, что я выдала тайну Яксли. Прости меня, Гарри.       — Не говори глупостей, ты ни в чем не виновата! Если кто и виноват, так это я.       Гарри сунул руку в карман и вытащил глаз Грюма. Гермиона в ужасе отшатнулась.       — Амбридж вставила его в дверь своего кабинета, чтобы шпионить за работающими снаружи людьми. Я не смог оставить его там… вот так они и узнали, что кто-то пробрался в Министерство.       Ответить ему Гермиона не успела — Рон открыл глаза и застонал. Лицо его все еще оставалось серым и поблескивало от пота.       — Так, все потом, — резко оборвала разговоры Гермиона. — Перемещать его в таком состоянии нельзя, так что остаемся здесь.       Она вскочила на ноги, подняла палочку и начала обходить место, где лежал Рон, по большому кругу, беззвучно воспроизводя магические формулы. Воздух вокруг них зарябил, как будто нагреваемый чарами.       Завершив круг, Гермиона достала непонятно откуда свою сумку, а из нее — странный брезентовый сверток.       — Гермиона, а здесь — это где?.. — рискнул поинтересоваться Гарри.       — В лесу, рядом с которым проходил кубок мира по квиддичу, — ответила девушка, швыряя сверток на землю. — Первое, что в голову пришло. Извини.       Она ткнула палочкой в сверток, от чего он вспорхнул в воздух, развернулся и плавно опустился на землю собранной палаткой.       — Что это… откуда ты…       — Купила на всякий случай, — пожала плечами Гермиона. — Помоги перенести Рона. Левитировать его я, пожалуй, не рискну.       Вместе они наполовину перенесли, наполовину отволокли Рона в палатку.       Она чем-то напоминала ту, в которой они ночевали на чемпионате — внутри палатка представляла собой довольно просторную квартиру. От входа открывался вид на светлую гостиную с большим диваном, парой кресел, низким столом и парой шкафов, справа был открытый проход, через который можно было разглядеть небольшую кухню. Три закрытые двери по правой стороне, вероятно, вели в другие помещения. Все здесь было стерильно-нежилым, и в воздухе еще витал легкий запах новой мебели.       — Ваша комната там, — Гермиона махнула головой в сторону дальней двери справа.       За ней обнаружилась небольшая спальня с двумя кроватями, на одну из которых они помогли лечь Рону. Даже от этого, отнюдь не дальнего, перехода он побелел, вытянувшись на матрасе, закрыл глаза и какое-то время помолчал.       — Я заварю чай, — шепнула Гермиона и исчезла за дверью.       Через несколько минут она вернулась — уже без сумки и мантии, зато левитируя перед собой три чашки чая, от которых шел горячий пар.       Чай подействовал на Гарри, как обжигающий глоток огневиски. Туман в голове прояснился.       — Гермиона, так что, он у тебя?       — Какой он?.. — Гермиона непонимающе уставилась на Гарри.       — Ради чего мы все это затеяли, ну! Медальон! Где он?       — Так вы его раздобыли? — воскликнул, приподнимаясь на подушках, Рон. — Что же вы молчали? Господи, хоть бы слово сказали!       — Мы были немножко заняты, если ты не заметил, — ответила Гермиона. — На, держи.       И она протянула Гарри медальон, который она снова вытащила неизвестно откуда.       — Гермиона, я не могу не спросить. Откуда ты все это берешь?! — не выдержал наконец Гарри.       — Пряжка, — закатила глаза Гермиона. — Зачарованная пряжка ремня. С тем же заклятием незримого расширения, ну и еще кое-какими чарами.       Гарри взял медальон в руки. Крупный, размером с куриное яйцо, с витиеватой, выложенной зелеными камушками буквой S.       — А никто не мог уничтожить его, после того как Кикимер выпустил медальон из рук? — с надеждой поинтересовался Рон. — Я хочу сказать, мы уверены, что крестраж все еще тут?       — Думаю, да, — откликнулась Гермиона, взяв у него медальон и внимательно оглядев. — Ты же видишь, он еще цел. А значит, сохранен.       — Думаю, Кикимер прав, — сказал Гарри. — Нам придется выяснить, как открыть медальон, только тогда мы и сможем уничтожить крестраж.       — Так а что мы с ним теперь будем делать? — спросил Рон.       — Хранить, пока не придумаем, как его уничтожить, — ответил Гарри, надевая медальон себе на шею и пряча под воротник футболки.       — И, пока мы не знаем как, пытаться его открывать, думаю, не нужно, — сказала Гермиона.       Гарри неохотно кивнул.       — Я думаю, нам стоит по очереди дежурить возле палатки… на всякий случай, — предложил он.       — Разумно, — согласилась с ним Гермиона. — И помните о Табу. Мы больше не под защитой Фиделиуса, стоит только произнести сами-знаете-какое-имя, и тут будет толпа Пожирателей смерти, да еще половина Министерства впридачу.       Они поставили на стол в гостиной вредноскоп, который подарила Гарри Гермиона на день рождения, и до конца дня Гарри с Гермионой по очереди выполняли обязанности часового. Впрочем, весь день вредноскоп сохранял безмолвие и неподвижность. То ли благодаря наложенным Гермионой чарам и заклинаниям, то ли потому, что люди нечасто решались забредать сюда, эта часть леса оставалась словно необитаемой, только случайные птицы и белки изредка появлялись в ней.       Вечер никаких изменений не принес. Они перекусили сэндвичами, которые Гермиона положила в свою сумку еще в Хогвартсе “на всякий случай”, и Гермиона отправила Гарри спать к Рону, оставив за собой ночное дежурство.       Давно пора было поговорить с Драко.