Фальшивая война

      Эйфория первого успеха прожила недолго.       Они нашли и добыли крестраж!       В первые дни после событий в Министерстве эта мысль окрыляла их и наполняла верой в свои силы. Однако с каждым днем все чаще в разговорах друзей стал возникать простой вопрос “Что дальше?”.       Они проводили бесплодные часы, решая, где искать другие крестражи и как уничтожить тот единственный, что у них имелся. Разговоры начинали все в большей мере ходить по кругу, поскольку новую информацию получить им было неоткуда, а старую обсудили уже десятки раз, если не сотни, во всех подробностях.       Дамблдор считал — и говорил об этом Гарри, — что Волдеморт спрятал крестражи в местах, чем-то для него важных, и Гарри с Гермионой перебирали, словно скучную молитву, те места, в которых он жил и которые навещал. Сиротский приют, в котором он родился и жил, Гермиона категорически отвергла — вряд ли Волдеморт с его амбициями стал прятать часть своей души в приюте магглов, которые были ему так отвратительны. Оставался Хогвартс, где он учился, “Борджин и Бёркс” — хотя что можно спрятать в лавке без опаски, что это продадут? — и Албания, где провел годы изгнания — вот это и составляло основу их рассуждений.       — Ага, поехали в Албанию, — саркастически предложил как-то Рон. — Страна маленькая, мы её за полдня обшарим.       — Там может ничего не оказаться. Он еще до изгнания изготовил пять крестражей, а Дамблдор был уверен, что пятый — это змея, — ответила Гермиона. — Змея не в Албании, он обычно держит её при себе.       Рон демонстративно зевнул. Подавив острое желание запустить в него чем-нибудь, Гарри продолжал:       — И все же, по-моему, он мог спрятать что-то в Хогвартсе.       — Но Дамблдор нашел бы спрятанное! — возразила Гермиона.       — Дамблдор сам сказал мне, что никогда и не думал, будто знает все тайны Хогвартса. Говорю вам, если и существует место, которое важно для Вол… Сами-знаете-кого, так это Хогвартс! — спорил Гарри.       — Да брось ты, — скривился Рон. — Это школа-то?       — Да, его школа! Первый его настоящий дом, место, в котором он понял, что отличается от других, а для него это самое главное. И даже после того, как он покинул…       — Мы тут о Сами-знаете-ком говорим, так? Не о тебе? — осведомился Рон, и Гарри вдруг осознал растущее внутри желание чем-нибудь его придушить.       — Ты говорил, что после окончания школы Сам-знаешь-кто просил Дамблдора дать ему работу, — сказала Гермиона.       — Просил, — подтвердил Гарри.       — А Дамблдор думал, что он хочет вернуться в школу только для того, чтобы попытаться найти что-то, возможно, еще одну вещь, которая принадлежала одному из основателей, и сделать из неё новый крестраж, так?       — Так, — сказал Гарри.       — Однако работы он не получил, правильно? — продолжала Гермиона. — Значит, возможности отыскать эту вещь у него не было — так вы подумали?       — Ну, да, — согласился Гарри, не понимая, к чему она ведет.       — А что, если крестраж у него уже был, и он приходил к Дамблдору вовсе не за работой? Он же не идиот, его дела с Пожирателями смерти были к тому моменту известны. Разве мог он в самом деле верить, что Дамблдор ничего об этом не знает и даст ему работу? А если это был только предлог, чтобы проникнуть в Хогвартс и спрятать там уже существующий крестраж?       — Так ему и позволили шляться по замку и прятать свои вещички, ага, — скептически хмыкнул Рон, а Гарри задумался.       — Вообще-то в том воспоминании, которое мне показывал Дамблдор, Том пришел в кабинет один, Дамблдор ждал его там. И потом никто его не провожал. Да, у него не было много времени, но если он точно знал место, где хотел спрятать крестраж, то…       — То вполне мог это сделать! — подхватила Гермиона.       — Прекрасно! Как жаль, что на Хогвартс-экспресс мы уже пару недель как опоздали. А так могли бы поехать, поучиться, как нормальные люди, есть нормальную еду, а попутно разбирать замок по кирпичику. Как раз лет через пять бы справились, — едко высказался Рон, отчего весь энтузиазм Гермионы потух, а воодушевление схлынуло.       Однако Гермиона была бы не Гермионой, если бы так легко сдавалась. Выудив из своей бездонной сумки “Историю Хогвартса”, которую все же решила в последний момент прихватить с собой, и отыскав еще пару фолиантов, в которых встречались упоминания школы и её основателей, она погрузилась в чтение. А заодно озадачила аналогичными поисками в библиотеке Хогвартса Драко: им нужно было понять, что искать и где искать. А значит, пригодится любая информация о Ровене Когтевран и тайниках и секретах замка. А уж как проникнуть в Хогвартс под носом у Кэрроу, она как-нибудь придумает. В конце концов, у неё были Снейп и Драко.       Но, поскольку рассказать друзьям ни о первом, ни о втором она не могла, хотя насчет Снейпа уже всерьез раздумывала, они отнеслись к её затее довольно скептично, особенно Рон.       Он вообще в основном критиковал, не имея, судя по всему, собственных идей и ожидая, что, пока он будет мрачно скорбеть по поводу скудости их рациона, Гарри с Гермионой соорудят какой-нибудь план. Это в немалой степени раздражало Гермиону, потому что свои намеки в недостаточно качественном бытовом обслуживании Рон адресовывал отнюдь не Гарри — на его долю приходились упреки в бездеятельности.       А Гарри тем временем все чаще и чаще задумывался о том, не решили ли его друзья отправиться с ним в это казавшееся нынче бессмысленным и беспорядочным путешествие только потому, что считали, будто у него есть тайный план, который они со временем узнают. Рон даже не пытался скрывать своего дурного настроения, да и Гермиона все больше замыкалась в себе и, как казалось Гарри, была недовольна им, считая его мало на что способным руководителем. Он впадал в отчаяние, пытаясь придумать, где еще можно поискать, снова и снова перебирал те воспоминания, что показал ему Дамблдор, но ничего дельного в голову не приходило.       В один из дней Гермиона внезапно вынырнула из своих изысканий и устроилась в мягком кресле в гостиной с тонкой книжкой сказок в руках: как она выразилась, чтобы отдохнуть и потом еще раз все посмотреть свежим взглядом. Гарри не мог себе представить, что еще можно было выжать из несчастной книжонки, но Гермиона и тут не сдавалась: рядом с ней на низком столике разместился раскрытый “Словник чародея”.       — Гарри, ты можешь мне помочь? — вдруг спросила она.       Брюнет пожал плечами — чем он мог помочь с книгой, написанной рунами, о которых он понятия не имел? Однако послушно приблизился и наклонился вперед, рассматривая книгу через её плечо.       — Посмотри вот на этот символ, — Гермиона ткнула пальцем в страницу.       Вверху располагался, должно быть, заголовок очередной сказки, а над ним было изображено нечто вроде треугольного глаза, зрачок которого пересекала вертикальная черта.       — Гермиона, я же не изучал древние руны, — осмелился напомнить Гарри.       — Знаю, но это и не руна, и в “Словнике” её нет. Я думала, это просто глаз нарисован, но посмотри внимательно: знак выполнен чернилами, кто-то его нарисовал в уже готовой книжке. Если это не то, ради чего Дамблдор передал мне книгу, то я не знаю, что еще это может быть. Вспомни, ты никогда не видел его раньше?       — Да нет… Нет, погоди-ка! — Гарри присмотрелся поближе. — Это вроде тот самый символ, который был на шее у отца Луны? На свадьбе, помнишь?..       — Точно! А я голову ломаю, где могла его видеть! — обрадовалась Гермиона. — Виктор говорил, что это знак Гриндельвальда…       — И зачем бы Дамблдору оставлять тебе намек на Гриндельвальда? Я даже не знаю, жив ли он…       — Дамблдор точно нет, извини, и на вопрос он нам уже не ответит, — печально констатировала очевидный факт Гермиона, — так что предлагаю навестить отца Луны и спросить.       — Спросить Ксенофилиуса Лавгуда про этот знак? Ты серьезно? — удивился Гарри.       — Ну, пока никакой другой информации у нас нет…       — Да мы даже не знаем, где его искать!       — Вообще-то знаем, — вдруг вмешался в разговор Рон, который до этого валялся на диване и делал вид, что спит. — Лавгуды живут где-то недалеко от нас. Точно не знаю, но мама с папой, когда говорят о них, всегда указывают куда-то в сторону холмов. Я думаю, мы легко их найдем.       — Тогда завтра можем попробовать, — воодушевилась Гермиона. — Думаю, твоя рука уже достаточно зажила, чтобы перенести трансгрессию.       Гарри сомневался, что от этой затеи будет какой-то прок, но спорить не стал — в этом случае нужно было бы предложить идею получше, а таковых у него не было.       Тем более, что это было смутно похоже на какой-то план, а все, что отличалось от бездействия последних недель, было куда лучше, чем ничего.