Фальшивая война

      — Вы Батильда?       Закутанная фигура кивнула и снова поманила пальцем. Гарри с Гермионой переглянулись. Гарри вопросительно поднял брови, Гермиона тревожно кивнула.       Они сделали шаг, и старуха тут же заковыляла прочь, туда, откуда они пришли. Миновав несколько домов, она свернула в калитку. Гарри и Гермиона прошли следом за ней через сад, почти такой же заросший и заброшенный, как и тот, на который они только что смотрели. Повозившись с ключом, она открыла дверь и отступила, пропуская их вперед.       От неё скверно пахло, а может, этим запахом пропитался и весь дом. Гарри сморщил нос, протискиваясь в дверь. Оказавшись рядом со старухой, он заметил, какая она низенькая; согнутая от старости, она едва доходила ему до груди. Старуха закрыла за ним дверь — синеватые костяшки пальцев резко выделялись на фоне осыпающейся краски — и уставилась Гарри в лицо. Глаза её, затянутые белесой пленкой, прятались в складках полупрозрачной кожи, лицо было все в красных прожилках сосудов и старческих пигментных пятнах.       Старая ведьма размотала побитую молью черную шаль, открыв реденькие белые волосы, сквозь которые просвечивала кожа. Запах старости, пыли и немытого тряпья стал еще сильнее.       — Батильда? — повторил Гарри.       Она опять кивнула. Волоча ноги, она прошла мимо них, толкнув по дороге Гермиону, как будто не видела её, и скрылась в комнате — надо полагать, гостиной.       — Иди сюда! — позвала Батильда из-за двери       Гермиона дернулась и схватила Гарри за руку.       — Все нормально, — успокоил он подругу и первым вошел в гостиную.       Батильда ковыляла по комнате, зажигая свечи, но все-таки здесь было очень темно, не говоря уже о том, что безумно грязно. Под ногами скрипел толстый слой пыли, а нос Гарри различил, кроме запаха затхлости и плесени, нечто гораздо худшее, вроде протухшего мяса. Да когда же в последний раз к Батильде кто-нибудь заглядывал поинтересоваться, не нужна ли ей помощь? Она, кажется, напрочь забыла, что владеет магией — свечи зажигала неуклюже, одной рукой, рискуя поджечь обвисшую кружевную манжету.       — Давайте я, — предложил Гарри, забирая у неё спички.       Батильда молча смотрела, как он зажигает свечные огарки, расставленные на блюдечках по всей комнате. Последнюю свечу Гарри обнаружил на пузатом комодике, среди пыльных серебряных рамок — в каких-то из них двигались люди на колдографиях, какие-то были пусты. Гарри замер: с одной из рамок на него смотрел, лениво улыбаясь, веселый вор с золотистыми волосами. Тот самый, кто украл что-то ценное у Грегоровича!       — Миссис... мисс Бэгшот! Кто это? — взволнованно спросил Гарри.       Батильда оглянулась на голос.       — Кто этот человек? — повторил он очень громко и раздельно. — Вы знаете, кто это? Как его зовут?       Батильда тупо смотрела на Гарри. А затем она, шаркая, подступила к Гарри и движением головы указала на дверь.       — Вы хотите, чтобы мы ушли? — спросил он.       Она повторила свой жест, но сначала ткнула пальцем в себя, затем в него, а потом указала на потолок.       — А, понял... Гермиона, по-моему, она хочет, чтобы я поднялся с ней наверх.       — Ладно, пошли, — согласилась Гермиона.       Но стоило ей двинуться с места, как Батильда на удивление энергично затрясла головой и снова указала на себя и на Гарри.       — Она хочет, чтобы я пошел с ней один, — перевел он.       — Почему это? — резко спросила Гермиона.       — Может, Дамблдор не велел ей давать меч никому, кроме меня? — высказал предположение парень.       — Мы выглядим иначе, Гарри! — напомнила ему Гермиона. — Ты думаешь, она на самом деле знает, кто ты?       — Да, — ответил Гарри, глядя сверху вниз в обращенные к нему белые глаза. — Думаю, знает.       — Ладно, — подумав, согласилась девушка. В конце концов, в доме, кроме них, никого не было — это она проверила сразу, а старуха вряд ли опасна. — Только возвращайся поскорее.       — Ведите, — сказал Гарри Батильде.       Она как будто поняла, во всяком случае, заковыляла к двери. Выходя из комнаты, Гарри незаметно сунул за пазуху фотографию незнакомого вора в серебряной рамке.       Лестница была крутая и узкая. Медленно, с хрипом дыша, старуха взобралась по ступенькам, на площадке свернула направо и провела Гарри в спальню с низким потолком.       Здесь было черно, хоть глаз выколи, и пахло совсем ужасно. Батильда закрыла дверь, и комната погрузилась в непроглядный мрак.       — Люмос! — произнес Гарри. Волшебная палочка засветилась, и Гарри вздрогнул. Впервые ему стало по-настоящему жутко: за короткие мгновения темноты старуха успела подойти к нему вплотную, а он ничего не услышал.       — Ты Поттер? — прошептала она.       — Да.       Она кивнула, медленно и торжественно.       — У вас есть что-нибудь для меня? — спросил Гарри, и тут случилось сразу много разных вещей.       Шрам кольнуло болью, темная, душная комната на мгновение будто растаяла, Гарри ощутил вспышку дикой радости и высоким, холодным голосом проговорил: “Взять его!”.       Гарри шатнуло. Тесная, вонючая комната сомкнулась вокруг него, он не мог понять, что с ним было.       Старуха сделала какое-то стремительное движение, и Гарри застыл от ужаса: дряхлое тело осело на пол, а из ворота платья, где только что была шея старухи, выползала громадная змея.       Змея ударила в ту секунду, когда он взмахнул волшебной палочкой. Палочка вылетела из ужаленной руки, крутясь, взлетела к самому потолку и погасла. Сильный удар хвостом в солнечное сплетение вышиб у Гарри весь воздух из легких, он с грохотом повалился куда-то в угол комнаты, на какую-то мебель и кучу тряпья.       Он откатился и грохнулся на пол, едва увернувшись от огромного хвоста, который обрушился туда, где секунду назад была его голова. На лестнице послышались торопливые шаги.       Тяжелая гладкая масса навалилась на него и придавила. Гарри чувствовал, как змея скользит по нему, мощная, мускулистая...       — Нет!.. — выдохнул он.       — Да, — прошелестел голос. — Да... держжжжу... я тебя держжжуу...       — Акцио... Акцио, волшебная палочка!       Ничего не получалось, а он не мог освободить руки, которыми отталкивал змею, обернувшуюся кольцом вокруг него, выжимавшую из него дух с такой силой, что невозможно было даже вдохнуть.       Он летел, летел на крыльях своего триумфа, не нуждаясь ни в метле, ни в фестралах...       Вдруг какая-то неведомая сила оторвала от него змею и отшвырнула в сторону. Послышался звон разбитого стекла, в комнату хлынул холодный воздух. Гарри пригнулся, уклоняясь от ливня посыпавшихся на него осколков. Под ногу ему попало что-то вроде карандаша... Волшебная палочка! Он едва успел схватить её, и вдруг шрам пронзило такой болью, какой не было уже давно.       — Он близко! Гермиона, сейчас он будет здесь!       Почти теряя сознание от боли, он почувствовал, как его кто-то схватил за руку и куда-то поволок. Сопротивляться не было сил. Он ощутил толчок, услышал где-то вдали крик “Финдфайа!” и вывалился через разбитое окно — в пустоту. Они перекувыркнулись в воздухе...       А потом его шрам словно взорвался, и он был Волдемортом, он подлетел к темному дому, внутри которого бился, пожирая все на своем пути, Адский огонь, и только успел увидеть лысенького мужичка и щуплую тетку, которые вывалились из окна и растаяли в воздухе, и он закричал от ярости и боли.       Его крик был криком Гарри, его боль была болью Гарри... чтобы это случилось именно здесь, там же, где и прежде... в двух шагах от другого дома, где он вплотную приблизился к тому, чтобы познать, что значит смерть... смерть... такая чудовищная боль... вырван из собственного тела... но если у него нет тела, почему так ужасно болит голова... если он умер, отчего же ему так тошно, разве боль не кончается со смертью, разве она не уходит...       А теперь он стоит возле полыхающего в пламени дома старой Батильды, захваченный воспоминаниями о своей потере, а там, в огне, догорает его любимица, его соратница, осколок его собственной души...       Он смотрит вниз и видит... нечто невероятное...       — Нет...       — Гарри, все хорошо, все в порядке!       Он наклоняется и поднимает разбитую фотографию. Вот он, вор, неведомый воришка, которого он столько времени ищет...       — Нет... Я уронил её... Уронил...       — Гарри, все хорошо, очнись, Гарри!       Это он — Гарри, не Волдеморт. Вокруг нет огня. Нет запаха гари.       Он открыл глаза.