Фальшивая война

      Гермиона так и не нашла времени, чтобы поговорить с Гарри, однако больше она не сверлила взглядом стену.       Едва она успела вернуться из Малфой-мэнора, как появилась Минни и водопадом обрушила на хозяйку новости. Всего за день она умудрилась отыскать чудом не осиротевшую девочку, которую приютила семья магглов, живших по соседству, перенести её к матери и опросить всех живущих в поместье о том, не хотят ли они вернуться в свой мир. Желающие нашлись, и весь следуюший день Гермиона посвятила тому, чтобы переговорить с каждым из них и вернуть в родные места, предварительно подправив память: война войной, а Статут о секретности никто не отменял. Да и произошедшее с этими людьми — не то, что стоило бы помнить.       Число постояльцев поместья таким образом значительно уменьшилось, и девушка заняла одну из освободившихся гостевых спален, проведя наконец ночь в нормальной постели, а не скрючившись на элегантной, но чертовски неудобной кушетке в кабинете.       Гарри она нашла за завтраком, ведущим оживленную беседу с Луной. Гермиона в нерешительности замерла на пороге: с одной стороны, хотелось подойти и хотя бы ненадолго забыться в беззаботной болтовне с друзьями, но с другой... Луна была в числе тех, кто захотел покинуть поместье и вернуться домой, но это было совершенно невозможно: для всех она умерла там, в подземельях Малфой-мэнора, и еще какое-то время это должно так и остаться. Кроме того, Луне было некуда возвращаться: после их встречи с Пожирателями дом Лавгудов был разрушен, а где теперь искать Ксенофилиуса, Гермиона понятия не имела. И, судя по безмятежной улыбке Луны, друг ни словом ей об этом не заикнулся, очевидно, либо отложив эти далеко не радостные новости на потом, либо оставляя эту сомнительную привилегию ей, Гермионе.       Пока она раздумывала, стало уже поздно: Гарри заметил её и радостно махал рукой, зовя к себе. Девушка изобразила самую беззаботную улыбку, на которую была способна, и подошла к друзьям.       — ...а если ты как-нибудь нас навестишь, я покажу тебе рог. Папа мне о нем писал, только я его еще не видела, потому что Пожиратели смерти забрали меня из школы еще до каникул...       — Привет, Луна! — радостно поприветствовала подругу Гермиона, и на этом, стоило честно признать, её фантазия закончилась. Черт его знает, что нужно говорить друзьям, которые чудом избежали плена и пыток. — Я очень рада, что с тобой все в порядке.       — Да, все хорошо, — улыбнулась Луна. — Я как раз рассказывала Гарри о том, что папе удалось добыть рог морщерогого кизляка. А еще он рассказывал, что у них крошечные ушки, как у бегемота, только фиолетовые и мохнатые. А если ты хочешь их позвать, надо напевать какую-нибудь мелодию, только не очень быструю, лучше всего вальс... Мне кажется, Гермиона, ты выглядишь уставшей. Гарри здесь уже несколько дней, и все это время он очень старался сделать так, чтобы я не спрашивала о тебе и о том, как вы здесь оказались. Может быть, ты мне расскажешь?       Гарри, слегка отвыкший от поразительной прямолинейности Луны, поперхнулся чаем, после чего начал стремительно краснеть.       — Мы здесь ненадолго, Луна, — улыбнулась Гермиона, на этот раз вполне искренне, и принялась за еду. — У Гарри есть дело, очень важное дело, и, как только мы будем готовы двигаться дальше, мы уйдем отсюда. Но это тайна, Луна, и мы не можем рассказать больше ни тебе, ни кому-либо другому, извини.       — Я понимаю, — кивнула Луна. — Мне здесь немного не по себе, знаешь, и очень приятно увидеть знакомые лица. Хотя тут очень много хороших людей, но некоторые из них, когда узнают, что я волшебница, пугаются и стараются держаться подальше. Это понятно, ведь они не видели от волшебников ничего хорошего, но все же немного обидно.       — А разве они не понимают, что этот дом тоже принадлежит волшебникам? — удивилась Гермиона. — Их спас волшебник, о них заботятся волшебные эльфы, разве всего этого недостаточно для того, чтобы понять, что волшебники бывают разные, как и все люди?       — Я думаю, их пугает беспомощность, — задумчиво проговорила Луна. — Они не могут отсюда уйти, и не знают, что с ними будет потом. Я ведь тоже этого не знаю. Позавчера Минни спросила меня, не хочу ли я вернуться домой, но все, кто хотел, исчезли еще вчера, а я, как видите, до сих пор тут. А вы думаете, вам позволят уйти?       — Луна, — Гермиона вздохнула и отложила вилку, — мы здесь по собственной воле. Никто не знает, что мы здесь. А ты, как и все остальные... чтобы спасти тебя, пришлось сделать так, чтобы все поверили в то, что ты умерла. И если ты или мистер Олливандер, или еще кто-нибудь, кого знают в волшебном мире, вдруг объявится, то обман раскроется, и того, кто вас спас, жестоко накажут и, скорее всего, убьют. Поэтому вам — никому из вас —  нельзя покидать это место, пока все не закончится.       — Все думают, что я умерла?.. — растерянно переспросила Луна. — И мой папа?..       — Так думают Пожиратели смерти, — ответила Гермиона. Как бы ни было тяжело смотреть в голубые глаза Луны, обманывать её было невозможно. — Навряд ли он с ними общается, но могли дойти слухи...       — А вы не могли бы навестить папу и сообщить ему, что со мной все в порядке? — спросила Луна, глядя на них с такой огромной надеждой, что щемило сердце.       — Нет, — помотала головой Гермиона. — Мы с Гарри в розыске, и появляться сейчас рядом с кем-либо опасно прежде всего для них. Письмо тоже могут перехватить, так что пока все останется так, как есть.       — Что ж, — Луна задумчиво посмотрела на нее долгим внимательным взглядом, от которого Гермионе в очередной раз стало не по себе, — я думаю, что здесь ты вправе решать, и я не буду настаивать.       — Спасибо, — благодарно улыбнулась ей подруга и вернулась к завтраку, раздумывая, как много поняла Луна из их разговора.       Гарри, который во время их общения старательно сливался с собственным креслом, приободрился и обратился к Луне с вопросом, видимо, возвращаясь к прерванной появлением Гермионы беседе. Шатенка же воспользовалась возникшей паузой, чтобы осмотреть столовую. Гоблинов нигде не было видно, что, впрочем, неудивительно: она еще в первый день попросила эльфиек оказывать этим двум гостям особое уважение, и, если они хотят, подавать еду в их комнаты. Видимо, им с Гарри тоже придется нанести визит туда. Так даже будет лучше, главное, добиться от Крюкохвата разговора наедине.       Полностью погрузившись в размышления о том, как заставить хитрого гоблина им помочь, Гермиона не заметила, как попрощалась и ушла куда-то Луна, оставив их с Гарри вдвоем.       — О чем ты думаешь? — настойчиво спросил друг, выдергивая её из омута мыслей.       — О гоблинах, — ответила Гермиона. — Нам нужно поговорить с Крюкохватом. Кстати, ты...       — Нет, — сказал Гарри быстрее, чем она успела закончить вопрос. — Кроме того раза в первый день, когда я увидел их за завтраком, я их больше не встречал. А искать специально как-то не хотелось пока.       — Я думаю, ты прав, — согласилась с ним Гермиона. — Тем более, что мне кажется, что своего сейфа у Риддла в Гринготтсе не было. Впрочем, все равно не помешает уточнить, нам так и так нужно поговорить с Крюкохватом.       — Ты что-то узнала? — с надеждой спросил Гарри.       — Да, — кивнула девушка. — Чаша в сейфе Лестрейнджей, если её не перепрятали в последнее время.       — Лестрейнджей?! — воскликнул Гарри, за что немедленно получил чувствительный шлепок по затылку, и шепотом продолжил: — Откуда ты знаешь?       — Ну, я сама предположила, — сказала Гермиона. — Я подумала, что если у него не было собственного сейфа, то он мог отдать чашу на хранение в сейф одному из членов Ближнего круга. Дневник он оставил Малфою, ты же помнишь? А из всех его сторонников самой преданной всегда была...       — Беллатрикс! — выдохнул Гарри. — Точно! Ты права.       — Тем не менее, я на всякий случай уточнила, — продолжила Гермиона. — И Люциус Малфой подвердил, что Сам-знаешь-кто действительно передавал Лестрейнджам какую-то ценность. Он не знает, о чем речь, но зато знает, что эта вещь была помещена в их фамильный сейф.       — В фамильный сейф Лестрейнджей, — уточнил Гарри.       — Ага, — кивнула Гермиона.       — Одной из древнейших магических семей.       — Ага.       — В Гринготтсе, самом надежном банке мира.       — В нем самом.       — Который сейчас охраняется еще и Пожирателями смерти.       — Наверняка.       — Гермиона! — Гарри дернул её за рукав, не выдержав абсолютной невозмутимости подруги. — И как же мы до неё доберемся?!       — Ну как, — протянула задумчиво девушка. — Очевидно, ограбим Гринготтс. И надеюсь, Крюкохват нам в этом поможет.       К разговору с гоблином друзья готовились едва ли не тщательнее, чем к проникновению в Министерство магии. Гермиона про себя страшно жалела, что нет возможности связаться с семьей Уизли: у Билла был большой опыт работы в Гринготтсе и, соответственно, общения с гоблинами, который мог бы сейчас очень сильно им пригодиться. Однако вслух она своих сожалений не высказывала, опасаясь, что это напомнит Гарри о Рональде.       Сомнения вызывало все. Где лучше разговаривать с гоблином? Придти в его комнату — не расценит ли это Крюкохват как наглое вторжение волшебников? Позвать в кабинет или в свои комнаты — не решит ли гордый гоблин, что им пытаются помыкать? Попросить домового эльфа передать приглашение? Выйдет еще хуже — это напомнит об эксплуатации волшебниками других магических рас. Куда ни плюнь, все выходило как-то не так.       В итоге они решили прибегнуть к помощи Луны, попросив её передать вежливое приглашение в письменном виде. Расчет был на то, что Луна была так странно очаровательна и непохожа на остальных волшебников, что одним своим появлением основательно пошатнет гоблинские стереотипы, и хотя бы из любопытства он придет. Так и случилось.       Главную роль в разговоре решили отвести Гарри как главной надежде магического мира (разумеется, Гермиона не стала приводить этот аргумент вслух), поэтому, когда гоблин наконец соизволил почтить их своим присутствием, парень вежливо предложил ему занять одно из кресел и приступил к делу. Издалека.       — Вы, наверное, не помните... — начал Гарри.       — Что именно я сопровождал вас к вашему банковскому сейфу, когда вы впервые посетили “Гринготтс”? — договорил за него Крюкохват. — Я помню, Гарри Поттер. Вы очень знамениты, даже среди гоблинов.       Гарри и гоблин оценивающе присматривались друг к другу.       — Мне... нам очень нужна помощь, Крюкохват, и вы можете помочь.       Гоблин никак не отозвался на этот призыв, только хмурился на Гарри, как будто видел перед собой какую-то диковинку. Не видя никакой реакции на свои слова, Гарри решил отбросить дипломатию и перейти к делу.       — Мне нужно проникнуть в банковский сейф в “Гринготтсе”.       — Проникнуть в сейф в Гринготтсе? — гоблин чуть поморщился, как будто услышал невероятную чушь. — Невозможно!       — Возможно, — возразил Гарри. — Были случаи, когда проникали. В тот самый день, когда мы с вами познакомились, Крюкохват. Мой день рождения, шесть лет назад.       — Тот сейф был уже пуст, — огрызнулся гоблин. — Он не так строго охранялся.       Гарри понял, что Крюкохват, хоть и не работает больше в банке Гринготтс, все еще болеет за него душой, а значит, их задача из трудной на глазах перерастала в почти невыполнимую.       — А тот сейф, куда нам нужно попасть, — не пустой, да и охраняют его, наверное, будь здоров, — сказал он в сердцах. — Это сейф Лестрейнджей.       — Без шансов, — твердо сказал гоблин. — Абсолютно исключено. “Если пришел за чужим ты сюда... “       — “... отсюда тебе не уйти никогда”, я помню, — продолжил за ним Гарри. — Только я не за богатствами туда собираюсь. Мне нужен этот сейф не ради выгоды — можете вы мне поверить?       Гоблин искоса посмотрел на Гарри. Было видно, что лояльность к делу всей своей жизни борется в нем с сомнениями, порожденными искренностью юного волшебника.       — Если есть на свете волшебник, которому я мог бы поверить, что он не ищет для себя выгоды, то это вы, Гарри Поттер, — произнес наконец Крюкохват. — Однако собственный опыт и история моего народа научили меня не доверять носящим волшебные палочки.       — Носящим волшебные палочки?.. — непонимающе переспросил Гарри.       Гермиона сочла нужным вмешаться в разговор и пояснить, помня о том, что большинство уроков по истории магии её друг либо проспал, либо благополучно пропустил мимо ушей:       — Это давний спор между волшебниками и другими магическими расами, — негромко сказала она. — Волшебники не доверяют никому секретов изготовления палочек, а существующее законодательство напрямую запрещает представителям иных рас ими владеть и пользоваться.       — Юная леди права, — кивнул гоблин. — Волшебники не хотят делиться тайными знаниями! Они препятствуют нам развивать свои возможности!       — Это все сейчас несущественно, — поспешно сказал Гарри, заметив, что лицо Крюкохвата побагровело. — Речь идет не о спорах волшебников с гоблинами и другими магическими существами...       — Да нет, как раз об этом! — неприятно засмеялся Крюкохват. — Чем больше власти забирает себе Темный Лорд, тем больше ваш народ притесняет моих сородичей! В банке Гринготтс заправляют волшебники, домовиков истребляют, а кто из носящих волшебные палочки протестует против этого?       — Мы! — воскликнула Гермиона. — Мы протестуем! За мной, например, охотятся почище, чем за любым гоблином или домовиком. Ведь я грязнокровка!       — О, юная леди, не стоит лукавить. За вами охотятся совершенно по иной причине, — усмехнулся Крюкохват.       — По той же, что и за Гарри, — не стала спорить девушка. — Мы возглавляем список нежелательных лиц именно потому, что выступаем против Лорда и его диктатуры. Согласитесь, до его возвращения между нашими народами было достигнуто некоторое равновесие, о котором сейчас не идет и речи. И для того, чтобы победить в этой войне, нам нужна всего-навсего одна вещь, которая хранится в сейфе Лестрейнджей. Так помогите нам победить!       Гоблин воззрился на неё с интересом.       — Что вам нужно в этом сейфе? Меч Гриффиндора, который хранится там — подделка, если вы стараетесь ради него, вас ждет разочарование.       — Но ведь в сейфе не только меч? — спросил вместо ответа Гарри. — Вы не видели, что еще там хранится?       — Правила Гринготтса не позволяют обсуждать содержимое банковских сейфов, — с достоинством ответил Крюкохват. — Мы — хранители несметных сокровищ и обязаны оберегать то, что нам доверено, тем более, что немалая часть этих драгоценностей создана нашими руками.       Гоблин задумчиво потер подбородок. Взгляд его черных глаз перешел с Гарри на Гермиону, а потом обратно на Гарри.       — Вы так молоды, — добавил он. — А намерены сражаться против стольких врагов.       — У нас нет выбора, — ответила Гермиона. — Вы, должно быть, слышали о том, что Гарри — единственный, кто может победить Того-кого-нельзя-называть. Слухи не врут, много лет назад было произнесено пророчество. Но без вашей помощи нам не проникнуть в Гринготтс, а значит — не справиться. Вы нам поможете?       — Вы должны понимать, леди, что гоблины в банке сочтут это подлой изменой... — задумчиво произнес Крюкохват, барабаня пальцами по подлокотнику. — Но, несмотря на это, я готов вам помочь...       — Вот здорово! — обрадовался Гарри. — Спасибо, Крюкохват, мы вам очень...       — ... за соответствующую плату, — закончил гоблин.       Гарри слегка растерялся:       — Сколько вы хотите? У меня есть золото...       — Нет, — сказал Крюкохват. — Золото и у меня есть. Предложите мне что-нибудь... более интересное.       — Вы должны мне услугу, Крюкохват, — холодно напомнила ему Гермиона. — Окажите же нам её, и будем квиты.       Черные глазки гоблина злобно сверкнули.       — У нас был уговор, что ваша просьба не должна противоречить моим принципам и идти во вред моему народу! А сейчас вы просите меня о предательстве!       — Вы сами сказали, что в Гринготтсе сейчас заправляют волшебники, — парировала Гермиона. — Если мы кого и обманываем, так это их.       Крюкохват задохнулся от возмущения, и некоторое время молчал, попеременно открывая и закрывая рот, не зная, что ответить.       — Банк все еще принадлежит моему народу, — наконец собрался с мыслями он. — И если я помогу волшебникам нарушить основополагающий принцип, главное правило – это будет самое настоящее предательство!       — Мне жаль, Крюкохват, что вы это так воспринимаете, — сказала Гермиона. — Но, увы, я и Гарри — обычные подростки, не располагающие уникальными сокровищами. У нас есть деньги, но не более того, и нам нечего вам предложить кроме гостеприимства, которым вы и так пользуетесь. В любом случае, решение за вами. Одна вещь из сейфа Лестрейнджей — и у нас будет возможность победить Темного Лорда. В противном случае мы ничем не сможем ему помешать, так что вы можете готовиться к тому, что все станет только хуже. А если мы погибнем, когда пойдем в Гринготтс — а мы пойдем туда, с вами или без вас, — то вместе с нами погибнет и последняя надежда на победу. И, кроме того, большинство чар с этого места спадут, так что, помимо прочего, вы лишитесь и этого убежища. Подумайте, Крюкохват.       Гермиона поднялась со своего кресла, давая понять, что встреча закончена, и продолжать разговор далее бессмысленно.       — Ладно! — воскликнул гоблин. — Я помогу вам.       Повторялась история с подготовкой вторжения в Министерство, только на этот раз вместо ведомого, не особенно инициативного, но, как тогда казалось, надежного Рона, третьим был напористый, властный и, как они быстро поняли, довольно злобный гоблин.       — Я всего однажды побывал в сейфе Лестрейнджей, — сообщил Крюкохват. — В тот раз мне было поручено поместить туда поддельный меч. Это отделение — одно из самых древних. Старейшие семьи волшебников хранят свои сокровища на очень глубоком уровне, там самые большие сейфы и самая лучшая защита...       Они часами просиживали в кабинете, чертя планы коридоров со слов Крюкохвата, обсуждали разные этапы защиты и способы их обойти, но в конечном итоге все упиралось в начало. Как оказаться за дверью, ведущей к сейфам так, чтобы их не схватили прямо при входе? Гермиона могла бы, пожалуй, использовать как предлог собственный сейф — судя по дракону, он должен был находиться где-то поблизости от сейфа Лестрейнджей, во всяком случае, на одном уровне, — но с учетом Пожирателей, дежуривших в банке, появляться там в собственном обличье было бы самоубийством. Они все больше склонялись к использованию Оборотного зелья, особенно, когда Гарри и Крюкохват узнали, что у Гермионы есть прядь волос Беллатрикс, но, кроме этого, у них не было ничего — ни ключа от сейфа, ни даже волшебной палочки, чтобы подтвердить личность фальшивой волшебницы.       День следовал за днем, они складывались в недели, уже не за горами было Рождество.       Наконец, план был готов.