Фальшивая война

      Гермиона задумчиво крутила в пальцах медальон, уперевшись взглядом в стену.       Стена за последние дни стала её излюбленным арт-объектом. Она уже выучила наизусть каждый завиток изысканного серебристого узора, и, кажется, такими темпами он скоро будет являться ей во снах.       Гермиона снова бросила взгляд на медальон.       Еще вчера она попросила Люциуса Малфоя о встрече. Думала об еще одном визите к мадам Клод, или, возможно, где-то поблизости от поместья Розье… но он пригласил её в Малфой-мэнор.       Её, Гермиону Грейнджер, в мэнор, где обосновался Волдеморт.       Идея, прямо скажем, была сомнительной.       Так себе, честно говоря, была идея.       И, если бы не данный Малфоями Непреложный обет, девушка не раздумывала бы ни секунды — маневр был слишком очевиден. Но обет был дан, а заманить в ловушку — это же причинить вред, не так ли?..       Гермиона ощущала ступор и бесконечную усталость. Все это началось больше года назад, и с каждым днем лезвие, на котором она балансировала, становилось все тоньше и острее. Все больше людей было вовлечено во все это, все выше становились риски. Год назад она рискнула жизнями семерых, столкнув Орден с Пожирателями смерти только для того, чтобы заставить Волдеморта выйти из тени. А теперь их уже десятки, сотни, страна захвачена, а напротив Волдеморта по-прежнему она и Гарри —два подростка, школьника-недоучки, только вот Дамблдор уже не явится на помощь, и их спины некому прикрывать. А учитывая, что Гарри она обязана беречь, как зеницу ока — она была одна. Одна. Сколько может вынести на своих плечах один человек?.. Где взять столько сил, чтобы продолжать идти вперед, чуя дыхание смерти в затылок?.. Она была обычной девушкой, простой восемнадцатилетней девчонкой. Школа, уроки, библиотека, свидания, платье на бал, подарки к Рождеству, предстоящие экзамены, выбор профессии — вот о чем она должна думать, а вовсе не о том, отправиться ли в логово Пожирателей смерти в одиночку или все же выбрать более безопасный, хоть и долгий и сложный путь.       Она так устала. От всего. Не было сил думать. Разговаривать. Даже шевелиться: последние два дня Гермиона не выходила из кабинета, предпочитая спать на кушетке прямо здесь, все остальное время посвящая изучению стены напротив стола. Попросить о встрече с Люциусом — все, что она смогла заставить себя сделать под влиянием разговора с Гарри, да и то только потому, что для этого нужно было лишь протянуть руку к медальону на шее. А теперь, когда нужно было принимать очередное решение и переходить к действиям, она все так же продолжала таращиться невидящими глазами перед собой и бездумно вертеть в пальцах медальон.       Солнце продолжало свой неумолимый бег по небу, тени удлинялись, и свет, заливавший кабинет, постепенно становился багряно-золотистым. Близился вечер, а вместе с ним — и назначенная встреча, а Гермиона все еще не приняла никакого решения. Более того, она даже не пыталась — в голове было пусто и гулко.       Когда стрелка настольных часов уже подползла непростительно близко к назначенному времени, Гермиона резко выдохнула и, мрачно пообещав себе отдохнуть на том свете, если её и в самом деле ждет неприятный сюрприз, встала и накинула мантию-невидимку, которую так и не удосужилась вернуть Гарри.       Люциус ждал её в своем кабинете, но остатки осторожности и здравого смысла подсказывали, что не стоит быть слишком уж скрупулезной в выполнении его инструкций. Так что она вызвала домашнего эльфа Малфоев — Кэри, и попросила перенести её в библиотеку, благоразумно сочтя, что это, вероятно, наименее популярное помещение среди Пожирателей смерти.       Насчет ПСов она, возможно, была не так уж неправа, но женщина, сидевшая в единственном ярко освещенном углу огромного книгохранилища, к ним навряд ли относилась. Она уронила светлую, безупречно причесанную головку на руку, усыпанную изящными кольцами, и, казалось, не замечала вокруг никого и ничего — впрочем, ровно до того момента, как тишину библиотеки разорвал негромкий, но отчетливый хлопок трансгрессии.       — Кэри?.. Я тебя не звала, — её голос, поначалу растерянный, мгновенно обрел привычные нотки властности и уверенности.       — Да, госпожа, простите, госпожа, — домовик рассыпался в поклонах.       — Ты что-то хотел? — графитовые, четко очерченные брови Нарциссы надломились и приблизились друг к другу, образовав крошечную морщинку посередине.       — Нет, госпожа, Кэри исполнил все данные ему поручения, — эльф задрожал до кончиков ушей, оказавшись между хозяйками, как меж двух огней.       — Тогда уйди и не беспокой меня, — холодно распорядилась женщина, и эльф вне себя от облегчения моментально исчез.       В библиотеке вновь воцарилась тишина, и из Нарциссы Малфой как будто вынули стальной шест, удерживающий спину безупречно ровной, а голову — высоко поднятой. Плечи её ссутулились, спина округлилась, как будто она хотела свернуться в клубок, сжаться в комочек, позабыв о гордости и достоинстве.       Гермиона видела Нарциссу всего пару раз до этого дня, и это были мимолетные, случайные пересечения на вокзале Кингс-Кросс, да на Чемпионате мира по квиддичу, где миссис Малфой демонстративно морщила нос от её близости. Тогда она произвела на неё впечатление истинной аристократки — такой же утонченно-красивой, высокомерной и надменной, как её муж и сын. Теперь же перед ней сидела разбитая, уставшая и очень несчастная женщина, в которой только благодаря элегантному наряду и угадывалась та гордая, презирающая всех красавица.       Девушка осторожно приблизилась к столу, заглядывая Нарциссе через плечо. Плевать на опоздание, на неприличное любопытство — перед ней была мать Драко, и она должна знать, в чем причина её состояния.       Вся поверхность стола была усыпана пергаментами, часть из которых была смята и порвана.       "Дорогой Драко!"       "Здравствуй, сынок!"       "Здравствуй, Драко! Как твои дела в школе? Ты совсем не пишешь…"       "Дорогой сынок! Я беспокоюсь о тебе, ты совсем не пишешь мне и не отвечаешь на мои письма.. ."       Письма.       Письма к сыну.       Ни одно не дописано до конца, и на каждом, каждом — поплывшие пятна чернил, круглые, расплывшиеся следы.       От слез.       От соленых материнских слез, пролившихся от тоски и страха за единственного сына.       Потому что на письма не приходит ответов. И Мерлин знает, придет ли еще когда-нибудь.       Гермионе захотелось отвести взгляд и немедленно исчезнуть, убежать отсюда, но она себе не позволила.       “Смотри, — твердила она себе. — Смотри, что ты натворила. Смотри, что происходит с людьми, пока ты пялишься в стену. Смотри.”       Смотреть было невыносимо.       Услышав сдавленный всхлип, девушка развернулась и почти бегом направилась к двери, прочь из библиотеки. Сердце разрывалось от сочувствия и боли, и только в последний момент она отдернула уже занесенную было руку, которой хотела дотронуться до плеча Нарциссы, и прошептать, что с Драко все хорошо. И пообещать, поклясться всем, что у неё было, что с ним все будет хорошо, чего бы это ей ни стоило.       Но нельзя. Нельзя было поступать столь опрометчиво. В кабинете её ждал Люциус, чья помощь могла изменить все.       Несложная проверка показала, что, за исключением двух человек — в кабинете и библиотеке — и домовиков, в Малфой-мэноре никого больше не было. Даже подземелья оказались пусты. Это было по меньшей мере странно.       Здраво рассудив, что, раз уж она все равно пришла, уходить ни с чем было бы глупо, Гермиона направилась к кабинету.       — Вы опоздали, — бросил ей Люциус Малфой, стоило только девушке перешагнуть порог.       — Задержалась на обзорной экскурсии по дому, — как ни в чем ни бывало, улыбнулась гриффиндорка. — Осмелюсь поинтересоваться, где же все ваши многочисленные гости?       — Сегодня прием у Лестрейнджей, — холодно ответил Люциус, всем своим видом показывая, что она сует нос не в свое дело, но на гриффиндорку это произвело мало впечатления.       — Как же вас угораздило пропустить такое мероприятие? — язвительно спросила она, без приглашения устраиваясь в кресле около стола.       — Не любитель подобных развлечений, знаете ли, — поджал губы Малфой. — Они забрали всех пленников из подземелий, и едва ли вернут хоть кого-то обратно. Кроме того, мне показалось, что вы просили о встрече.       — Польщена вашим вниманием к моим просьбам, — расплылась Гермиона в фальшивой улыбке.       — Кстати об этом... — Люциус на мгновение отвел взгляд, как будто собираясь с духом. — Вы просили по мере возможности присмотреть за мисс Лавгуд... Я сделал все от меня зависящее, чтобы ей не причинили вреда, но вынужден сообщить, что некоторое время назад её обнаружили мертвой. Причины смерти мне неизвестны.       — Что ж, — поджала губы Гермиона, не зная, как реагировать на эту информацию. По идее, она должна разозлиться, расстроиться — но Луна ведь жива... — Полагаю, что вы действительно сделали все возможное. Жаль, что теперь в собственном доме ваши возможности не очень-то широки, не так ли, Люциус?       — Ближе к делу, мисс Грейнджер, — нетерпеливо перебил её он, не желая развивать весьма неприятную для него тему. — Не мне вам объяснять, что ваше присутствие здесь ставит под удар всю мою семью.       — Я не горела желанием посетить мэнор, — парировала Гермиона. — Это была ваша идея, и я рискую не меньше вас.       — И ради чего же вы рискуете? — приподнял бровь Люциус. Обмениваться колкостями можно было, конечно, хоть до утра, но не в текущих обстоятельствах.       — Мы приближаемся к финальному акту, Люциус, — наконец произнесла Гермиона, закусив губу. — Вам пора выбрать сторону, а не пытаться усидеть на двух стульях одновременно.       — Вы собираетесь бросить вызов Темному Лорду? — усмехнулся Малфой. Поистине, самомнению этой девчонки не было границ!       — Что я собираюсь делать — не ваше дело, Люциус. Пока не ваше, — уточнила девушка, сделав ударение на слове “пока”, — но это зависит, как я уже сказала, от вашего выбора.       — Я не намерен его делать, мисс Грейнджер, без каких-либо гарантий, — покачал головой аристократ. — Вам ли не знать, что меня волнуют в первую очередь интересы моей семьи. И слепо ввязываться в авантюры гриффиндорцев, рискуя своей женой и сыном — вы не настолько наивны, дорогая, чтобы не понимать, что для меня это неприемлемо. Между нами уже есть некое соглашение, и выходить за его рамки я не вижу смысла.       — Вы забываете, Люциус, что теперь это и моя семья, — вскинула подбородок гриффиндорка, — и я не допущу, чтобы Нарцисса и Драко пострадали.       — Не нужно лицемерия, мисс Грейнджер, нам обоим прекрасно известно, какие обстоятельства привели вас в нашу семью, — брезгливо скривился Люциус. — И я не настолько верю в гриффиндорское благородство, чтобы полагать, что вы не попробуете избавиться от нежеланного вами замужества при удобном случае. В отличие от Малфоев, вы обетов не давали.       — Ваше упущение, — пожала плечами девушка. — Я бы могла.       — Не делайте из меня идиота, — поморщился Люциус. — Вы понятия не имеете, куда лезете. То, что вам удалось сбежать от Темного Лорда, отнюдь не означает, что вы сможете победить его в бою. Едва ли это вообще возможно, если уж говорить начистоту.       — Пока невозможно, вы правы, — покладисто согласилась Гермиона, — но мы над этим работаем.       Люциус лишь презрительно фыркнул, не сочтя нужным как-то комментировать это самонадеянное заявление.       — В одном вы правы: у нас не так много времени, чтобы я вас уговаривала, — продолжила девушка, как ни в чем не бывало. — Это официальное предложение от Ордена Феникса и от меня лично, и делать его повторно я не стану. Нам нужно ваше содействие и участие в обмен на неприкосновенность и гарантии безопасности для вас и вашей семьи. Наше прошлое соглашение касается лишь сохранения вашей жизни, теперь мы ведем речь о том, что будет тогда, когда война закончится. А в качестве подтверждения вашего согласия и жеста доброй воли мне нужен ответ на простой вопрос.       — И какой же? — бесстрастно спросил Малфой.       — Том Риддл оставил вам когда-то на хранение свой собственный дневник, — сказала Гермиона, глядя в серые холодные глаза и стараясь отогнать подальше мысли о том, у кого были точно такие же. — Я хочу знать, кому он передал чашу Хельги Пуффендуй и где она сейчас. Можете не отвечать сразу, — она поднялась на ноги и направилась к выходу из кабинета. — У вас есть сутки. Как со мной связаться, вы знаете. Если я не получу от вас ответа по истечению этого срока, Орден будет вынужден рассматривать семью Малфоев как верных последователей и соратников Темного Лорда.       — И с чего вы взяли, что я знаю этот ответ? — бросил ей в спину Малфой.       Гермиона обернулась на пороге, и легкая улыбка тронула её губы.       — Не считайте меня дурой, Люциус, — произнесла она. — Я сказала, что жду от вас шага навстречу. Мне нужны доказательства того, что вы сделали свой выбор, а все ответы я могу найти и без вас.       Дверь за ней бесшумно закрылась, и, сколько бы ни прислушивался Малфой, он так и не услышал удаляющихся шагов.       Сообщение от него Гермиона получила только к вечеру следующего дня.       Люциус Малфой сделал свой выбор.