Фальшивая война

      Все было готово.       Флакон с Оборотным зельем, прядь волос Беллатрикс, черное платье, трансфигурированное из старого тряпья, мантия-невидимка — вот и весь нехитрый набор, с помощью которого двое друзей собирались ограбить самый надежный и самый охраняемый в мире банк. Крюкохват щедро поделился с ними информацией, но вот сопровождать их отказался наотрез, и, к их большому сожалению, им так и не удалось уговорить его изменить решение.       Еще не было и семи, когда Гермиона, уже напялившая платье, которое было ей великовато и потому шлейфом волочилось по полу, вломилась в спальню, которую занимал Гарри, намереваясь его разбудить, но опоздала: друг давно не спал. Он уже был полностью собран и нервно расхаживал туда-сюда, то и дело зарываясь руками в и без того непослушные вихры на макушке.       — Нервничаешь? — попыталась улыбнуться Гермиона, но улыбка вышла такой же, какой была она сама — нервной и напряженной.       — Ужасно, — признался Гарри. — Ты точно уверена, что нам нужен именно этот сейф?       — К сожалению, да, — вздохнула она.       Завтрак Минни принесла им прямо в комнату — пересекаться этим утром с кем-то из постояльцев друзья не испытывали ни малейшего желания. Кусок в горло не лез, но никто из них не знал, когда удастся поесть в следующий раз, и они какое-то время мужественно пытались давиться едой — но в конце концов Гермиона наложила чары стазиса на несчастные сэндвичи и запихнула их в сумку.       Зелье забурлило, когда его поверхности коснулся черный жесткий волос, и через некоторое время приобрело препротивнейший склизко-серый оттенок. С трудом подавив рвотный позыв, Гермиона осушила склянку и замерла в ожидании эффекта.       Гарри отлично знал, что это Гермиона, он своими глазами видел процесс превращения, но, когда он завершился, не смог сдержать дрожь омерзения. Она была выше него. Длинные черные волосы струились по спине, глаза с тяжелыми веками презрительно уставились в лицо Гарри, и он едва не выхватил палочку, когда в этих черных, как ночь, глазах сверкнул опасный огонек, и ведьма низким голосом спросила: “Готов?”.       Он не был готов, но зелье было выпито, а значит, таймер начал обратный отсчет. Гермиона набросила поверх платья Беллатрикс собственную теплую мантию, Гарри завернулся в мантию-невидимку, убедившись, что надежно укрыт ей от макушки до ботинок, взял ведьму за руку, и они трансгрессировали.       Вокруг сомкнулась удушливая тьма, а в следующую секунду Гарри почувствовал под ногами мостовую. Он открыл глаза. Они стояли на Чаринг-кросс-роуд, в маленьком, тесном проулке, а мимо брели по-утреннему унылые магглы, не подозревая о существовании крохотного кабачка у них под носом.       В общем зале “Дырявого котла” было почти совсем пусто. Том, сутулый и беззубый владелец таверны, протирал стаканы за стойкой, парочка волшебников о чем-то шепталась в углу и при появлении Гермионы отодвинулась в тень.       — Мадам Лестрейндж, — пробормотал Том и подобострастно поклонился Гермионе, но она лишь вздернула подбородок выше и, одарив трактирщика презрительным взглядом, важно прошествовала мимо него.       Выйдя во внутренний дворик, ведьма вытащила из-под мантии свою волшебную палочку и коснулась ничем не примечательного кирпича в стене, огораживающей задний двор таверны. Тут же все кирпичи пришли в движение, в стене открылся проем. Он становился все шире, и в конце концов образовалась арка, выходящая на узкую, мощеную булыжником улочку — Косой переулок.       Здесь было тихо, магазины едва только начали открываться, и покупатели еще не появились. Извилистая улочка сильно изменилась, в ней трудно было узнать оживленный шумный переулок, где они с Гарри когда-то делали покупки перед поступлением в Хогвартс. По сравнению с прошлым годом еще больше магазинов стояло с заколоченными окнами, зато открылись несколько новых заведений, специализирующихся на Темных искусствах. С плакатов, расклеенных над витринами, на Гарри и Гермиону смотрели их собственные лица с надписью: “Нежелательные лица №1”.       У дверей магазинов сидели какие-то оборванцы. Они жалобными, ноющими голосами окликали редких прохожих, выпрашивая золото и уверяя, что они на самом деле волшебники. У одного глаз был завязан окровавленной тряпкой.       Едва попрошайки заметили Гермиону, их как ветром сдуло. Они разбегались в разные стороны, натягивая пониже капюшоны. Гермиона напряженно всматривалась в их лица, зная, что близнецы Уизли уже должны быть где-то здесь, но тут дорогу ей загородил, пошатываясь, человек с окровавленной повязкой.       — Мои дети! — закричал он, тыча в неё пальцем. — Где мои дети? Что он с ними сделал? Ты знаешь, ты-то уж наверняка знаешь!       — Отойдите, — процедила Гермиона, сжав зубы, чтобы они не выстукивали предательскую дробь.       Человек бросился на нее, порываясь вцепиться в горло. Раздался треск, полыхнуло красным, и неизвестный без сознания упал на землю. Гермиона опустила волшебную палочку, краем глаза замечая, как из окон выглядывают любопытные лица, а редкие прохожие спешат убраться от неё подальше.       Вряд ли можно было эффектнее обставить их появление в Косом переулке. Гарри подумал было удрать и разработать какой-нибудь другой план, но его не больно-то гриффиндорские размышления прервал оклик за их спинами.       — Это вы, мадам Лестрейндж!       К ним приближался высокий худой волшебник с пышной гривой седых волос и длинным острым носом.       Гарри запаниковал еще больше, а Гермиона тем временем выпрямилась в полный рост и сказала как могла презрительнее:       — А, это вы, Трэверс! Чем обязана?       — Я всего лишь хотел поздороваться, — холодно произнес Трэверс, — но если мое общество вам неприятно...       — Ну что вы, — сладко улыбнувшись, пропела Гермиона, быстро сообразив, что у Беллатрикс, в отличие от неё, претензий к одному из вернейших ПСов Волдеморта могло и не быть. — Просто удивлена, что вы так скоро появляетесь на людях после того, как в очередной раз упустили Поттера с его грязнокровкой.       Пожирателя смерти это явно задело, зато и апломба в его действиях существенно поубавилось. Он посмотрел на бесчувственного человека, которого оглушила Гермиона.       — Чем это отродье оскорбило вас?       — Неважно, больше это не повторится, — равнодушно ответила ведьма.       — Эти лишенные палочек бывают иногда до крайности докучливы, — сказал Трэверс, явно испытывая облегчение от того, что Беллатрикс согласилась сменить тему. — Пока они просто клянчат милостыню, еще бы ничего, но одна, вообразите, осмелилась приставать ко мне с просьбами замолвить за нее словечко в Министерстве! “Я волшебница, сэр, я волшебница, позвольте, я докажу!”, — пропищал он, передразнивая просительницу. — Как будто я дал бы ей в руки свою волшебную палочку! А что привело вас сюда в одиночестве в столь ранний час?       — Мне нужно в “Гринготтс”, — ответила Гермиона.       — Увы, мне тоже! — воскликнул Трэверс. — Золото, презренное золото! Без него не прожить, хотя, признаюсь, меня огорчает необходимость вести дела с нашими длиннопалыми друзьями. Что ж, идемте, — он галантно поклонился, пропуская Гермиону вперед.       Ничего не оставалось, кроме как идти с ним туда, где над мелкими лавчонками возвышалось белоснежное здание банка “Гринготтс”, так что Гарри пристроился ровно за спиной подруги и засеменил вслед за ней, внимательно глядя себе под ноги.       Вот уж без чего они вполне могли бы обойтись, так это без бдительного Пожирателя смерти! Скоро они уже стояли на мраморных ступенях перед высокими бронзовыми дверями. Как и предупреждал Крюкохват, вместо гоблинов в форменных нарядах по бокам от двери стояли теперь двое волшебников, и каждый держал наготове длинный тонкий золотой стержень.       — А, детекторы лжи! — театрально вздохнул Трэверс. — Как это примитивно... Но ведь действенно!       Он первым поднялся по ступенькам, кивнув сперва одному волшебнику, потом другому. Те стали водить датчиками по его телу.       Гарри с Гермионой знали, что детекторы распознают любые маскирующие заклинания и скрытые магические предметы, и были к этому готовы. Гарри, невидимый под своей мантией, нацелил волшебную палочку на каждого из охранников по очереди и два раза прошептал: “Конфундо!”.       Трэверс вглядывался во внутренний зал и не заметил, как охранники чуть-чуть вздрогнули, настигнутые заклинанием.       Гермиона поднялась по ступеням, взметнув длинные черные волосы.       — Одну минутку, сударыня, — сказал охранник, поднимая детектор.       — Вы же только что меня проверили! — произнесла Гермиона властным, высокомерным голосом Беллатрикс.       Трэверс оглянулся, вопросительно подняв брови. Охранник был совсем сбит с толку. Он уставился на тонкий золотой детектор, потом на своего напарника. Тот сказал немного невнятно:       — Да, Мариус, ты только что их всех проверил.       Гермиона проплыла в двери, Гарри, невидимый, не отставал от неё. На пороге он оглянулся — волшебники дружно чесали в затылках.       Перед следующей, серебряной дверью стояли два гоблина, а наверху были начертаны стихи — предостережение для возможных воров. Гарри вдруг пронзило воспоминание: он стоит на этом самом месте в день, когда ему исполнялось тринадцать, свой самый чудесный день рождения, и Хагрид произносит: “Я ж тебе говорил, надо быть сумасшедшим, чтобы попытаться ограбить этот банк”. Тогда Гринготтс казался ему какой-то пещерой чудес, зачарованным хранилищем золотого клада, хозяином которого Гарри неожиданно оказался. Ему и в голову не могло придти, что когда-нибудь он вернется сюда грабителем... Но они уже вошли в просторный мраморный зал.       За длинным прилавком сидели на высоких табуретах гоблины, обслуживая ранних посетителей. Гермиона и Трэверс направились к старому гоблину, который был занят тем, что рассматривал толстую золотую монету, вставив в глаз увеличительное стекло. Гермиона притворилась, что заинтересовалась чем-то на прилавке, и пропустила Трэверса вперед.       Гоблин отбросил монету и сказал в пространство: “Лепрекон!” — после чего поздоровался с Трэверсом. Тот вручил ему крошечный золотой ключик. Гоблин осмотрел ключик и вернул его владельцу.       Гермиона шагнула к прилавку.       — Мадам Лестрейндж! — всплеснул руками гоблин. — Какая честь! Чем могу служить?       — Я хочу посетить свой сейф, — сказала Гермиона.       — Чем можете подтвердить вашу личность? — спросил гоблин.       — Подтвердить? У меня раньше никогда не требовали подтвердить свою личность! — возмутилась Гермиона.       — Достаточно будет предъявить ваш ключ или волшебную палочку, сударыня, — сказал гоблин и протянул чуть дрожащую руку.       Гарри понял, что медлить нельзя. Он взмахнул под мантией бузинной палочкой, нацелил её на старого гоблина и впервые в жизни прошептал: “Империо!”.       Словно горячая волна, зародившаяся в мозгу, прошла по руке, сухожилиям и кровеносным сосудам прямо в волшебную палочку.       Гермиона выудила из кармана мантии золотой ключ и протянула гоблину. Он осторожно взял его и внимательно осмотрел его.       — Вы убедились, что это ключ от хранилища Лестрейнджей, верно? — с легким, едва уловимым нажимом в голосе спросила она.       — Да-да, тот самый ключ, — закивал гоблин чуть чаще, чем следовало. — Прекрасно, мадам Лестрейндж, просто прекрасно!       Ключик вернулся к Гермионе и немедленно исчез там же, откуда появился. Старый гоблин за прилавком хлопнул в ладоши, и появился другой гоблин, помладше.       — Мне понадобятся звякалки, — сказал старший гоблин.       Молодой умчался и через минуту прибежал обратно с кожаным мешком, в котором лязгало что-то металлическое. Он передал мешок старшему.       — Хорошо, хорошо! Следуйте за мной, мадам Лестрейндж! Я провожу вас к вашему сейфу.       Старый гоблин спрыгнул с табуретки и засеменил к одной из многочисленных дверей, выходивших в зал, гремя мешком. За дверью открылся коридор, грубо вырубленный в скале и освещенный пылающими факелами. Стоило им ступить внутрь, как дверь за ними захлопнулась, оставляя Трэверса и весь персонал банка позади.       Гарри сдернул с себя мантию-невидимку, на что гоблин никак не отреагировал, продолжая стоять и безмятежно улыбаться.       — Ну же, идем, — поторопила Богрода Гермиона.       Старый гоблин свистнул, и тут же из темноты, громыхая по рельсам, подкатила тележка. Они втроем забрались в неё — Богрод впереди, а Гарри с Гермионой у него за спиной, после чего тележка дернулась и покатилась вперед, набирая скорость. Дальше начался лабиринт запутанных ходов, которые вели все время вниз, за грохотом тележки ничего не было слышно. Ветер трепал развевающиеся волосы Гермионы, мимо пролетали сталактиты, тележка мчалась куда-то вглубь земли. Гарри все время оглядывался — ему казалось, что охранники, оставшиеся наверху, вот-вот придут в себя и бросятся в погоню, и идея пробраться сюда казалась как никогда глупой и безнадежной.       Гарри никогда раньше не забирался так глубоко в Гринготтс, в отличие от Гермионы, которая казалась абсолютно спокойной. Тележка, не сбавляя хода, завернула за угол, и перед ними возник водопад, обрушившийся прямо на рельсы.       Они закричали, но остановиться на такой скорости было невозможно, и они на всех парах пронеслись под водопадом. Вода заливалась в рот и глаза, было нечем дышать. Тележка перевернулась, и все посыпались на рельсы. Они слышали, как тележка разбилась на куски о стену тоннеля, но пассажиры невесомо заскользили по воздуху и плавно приземлились на каменный пол.       — Ам-амортизирующие чары, — отплевываясь, объяснила Гермиона.       Гарри обернулся на её голос и с ужасом увидел Гермиону, мокрую до нитки Гермиону в её истинном обличье. Она, правильно расценив ошарашенный взгляд друга, схватилась за волосы и поднесла их к глазам.       — Гибель воров! — взвыла ведьма. — Этот водопад смывает любые чары и магическую маскировку! Гарри, Богрод! Он нам нужен!       Гоблин недоуменно мотал головой, оглядываясь по сторонам: должно быть, вода смыла с него заклятие “Империус”.       — Империо! — во второй раз повторил Гарри, направив палочку на гоблина.       Его голос гулко прозвучал среди каменных стен. Он опять почувствовал, как волна его воли прокатилась от мозга по руке в волшебную палочку. Богрод покорился заклятию. Озадаченное выражение на лице старого гоблина сменилось вежливым равнодушием. Гарри подобрал лежащий у ног мешок с загадочными инструментами.       Они застыли, напряженно вслушиваясь в тишину вокруг, но, за исключением журчания воды, было тихо.       — Дай мне минуту, — попросила Гермиона, сдирая с себя мокрое платье Беллатрикс. — Раз уж во всем этом больше нет смысла, я нормально оденусь, и пойдем.       Гарри тактично отвернулся, занявшись высушиванием собственной одежды, и через несколько минут они уже поспешили вслед за гоблином.       — Тележки нет, как мы будем выбираться? — спросил Гарри.       — Об этом подумаем потом, — бросила Гермиона, прислушиваясь. Она отлично помнила, что где-то неподалеку должен был быть дракон. — Далеко еще, Богрод?       — Недалеко, мадам, недалеко...       Они свернули за угол и увидели то, что готовились увидеть — и все-таки вид громадного, бледного, прикованного цепями к скале зверя поразил их. Дракон повернул к пришедшим красноглазую голову, заревел так, что задрожали каменные стены и, разинув пасть, выпустил струю огня. Друзья отбежали за угол.       Гарри раскрыл мешок, который нес все это время, вытащил из него целую кучу металлических инструментов и раздал их Гермионе и Богроду.       — Это звякалки, их звон отпугнет дракона, — пояснил он Гермионе. — Богрод, вы знаете, что надо делать. Отгоните дракона, а затем откройте сейф.       Гоблин послушно вышел из-за угла и двинулся вперед, гремя звякалками, и Гарри с Гермионой последовали за ним. Шум отдавался от скалистых стен, усилившись до того, что в голове все гудело. Дракон опять хрипло заревел и попятился. Подойдя ближе, Гарри разглядел у него на морде жуткие шрамы и понял, что дракона приучили бояться звякалок при помощи раскаленных мечей.       Приблизившись к двери одного из сейфов, старый гоблин приложил руку к деревянной панели, и дверь растаяла в воздухе. Перед ними открылось нечто вроде пещеры, забитое сокровищами от пола до потолка. Там громоздились золотые монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры неведомых животных, драгоценные сосуды с какими-то зельями и даже череп в короне.       — Ищем, быстро! — сказал Гарри, и они с Гермионой бросились в пещеру.       Гарри подробно описывал ей чашу Пенелопы Пуффендуй, но они даже не успели осмотреться — позади глухо звякнуло, дверь вернулась на место и запечатала их в сейфе, в полной темноте.       — Ничего, Богрод нас потом выпустит, — стараясь, чтобы в голосе не было слышно сомнений и медленно, но верно подступающей паники, заверил Гермиону Гарри. — Засвети палочку, давай искать, нас могут обнаружить в любой момент!       Два огонька Люмоса зажглись на концах волшебных палочек. В их лучах засверкали драгоценные камни, Гарри даже узнал поддельный меч Гриффиндора, лежавший на полке в куче каких-то цепей.       — Гарри, может, вот это? — Гермиона не успела договорить и закричала от боли.       Гарри посветил в ту сторону и увидел, как у нее из рук выпал украшенный драгоценностями кубок, который, ударившись об пол, рассыпался целым дождем кубков. В один миг десятки одинаковых кубков рассыпались по дну пещеры, и настоящий среди них было уже невозможно отличить.       — Я обожглась! — простонала Гермиона, дуя на пальцы. — На все это, видимо, наложено заклятие умножения и еще какие-то пылающие чары впридачу.       — Крюкохват об этом не говорил... — растерялся Гарри.       — Значит, Крюкохват нас подставил! — зло выкрикнула Гермиона. — Здесь ничего нельзя трогать, все, до чего дотронемся, будет обжигать и умножаться, и нас просто задавит тяжестью раскаленного золота!..       — Тогда ничего не трогаем, только смотрим, — отчаянно крикнул Гарри. — Чаша золотая, маленькая, с двумя ручками и гравировкой барсука.       Они осторожно поворачивались вокруг своей оси, освещая все углы и закоулки, но совсем ничего не задеть было невозможно. От прикосновения Гарри посыпались поддельные галлеоны, пополнив груду кубков на полу. Теперь в пещере буквально некуда было ступить, от раскаленного золота веяло жаром, как из кузнечной печи. Свет волшебных палочек скользил по щитам и шлемам гоблинской работы, наваленным до самого потолка, и вдруг луч выхватил из темноты предмет, при виде которого у Гарри замерло сердце и рука задрожала.       — Вот она — там, наверху!       Гермиона посветила туда же. В двойном луче искрилась маленькая золотая чаша, принадлежавшая когда-то Пенелопе Пуффендуй и перешедшая по наследству Хэпзибе Смит, у которой её украл Том Риддл.       — Манящие чары тут не действуют, — мрачно напомнила Гарри Гермиона. — Трогать ничего нельзя, как доставать будем?       — Если бы чем-то подцепить... — предположил Гарри, оглядываясь по сторонам.       Гермиона вытянула из голенища высокого сапога длинный узкий стилет и протянула другу.       — Больше ничего нет. Попробуй этим, — предложила она.       Гарри перехватил стилет, взялся покрепче за рукоятку и осторожно коснулся острием ближайшего серебряного кувшина. Кувшин не размножился.       — Если подцепить этой штукой за ручку... Только как я туда доберусь?       Дотянуться до полки ни одному из них не было возможным. От заколдованных сокровищ расходились волны жара, у ребят катился пот, заливая глаза и лица. Они мучительно пытались придумать, как добраться до чаши, и тут за дверью взревел дракон и загрохотали звякалки.       Они, кажется, все-таки попались: выйти из сейфа можно было только через дверь, а там, судя по всему, собралась целая орда гоблинов. Гарри увидел ужас на лице Гермионы, лязганье зазвучало громче и ближе.       И тут Гермиона взмахнула волшебной палочкой и прошептала:       — Левикорпус!       Гарри вздернуло в воздух за лодыжку. Взлетая, он ударился о какие-то латы, и их раскаленные добела копии тут же посыпались на пол. В пещере и так уже было тесно, Гермиона отскочила, не сдержав крик боли и налетев на другие предметы, которые тоже начали множиться. Злосчастные взломщики кричали и барахтались в прибывающей лавине раскаленных сокровищ. Гарри подцепил клинком ручку чаши.       — Либеракорпус! — выкрикнул Гарри.       Звяканье за дверью стало уже оглушительным. Поздно, слишком поздно... Золотая чаша в последний момент сорвалась с тонкого лезвия и взлетела в воздух. Гарри нырнул за ней в море горячего золота и успел-таки схватить. Она обожгла ему руки до мяса, но Гарри не выпустил её, хотя сверху на него посыпались бесчисленные сверкающие чаши.       Дверь сейфа распахнулась, лавина пышущего жаром золота и серебра вынесла Гарри и Гермиону наружу, где их уже ждала толпа гоблинов, которые были все до единого вооружены кинжалами.       Почти не чувствуя боли от ожогов, Гарри сунул чашу в карман, огляделся по сторонам и понял, что нужно прорываться. Пока он смог подняться, оскальзываясь на раскаленном металле, Гермиона уже поливала толпу гоблинов струями красного огня. Несколько гоблинов повалились на пол, зато другие хлынули вперед, из-за угла выбежали несколько волшебников.       И тут произошло что-то странное. Воздух в пещере будто наэлектризовался, и отовсюду, словно сочась из стен, потолка и даже пола, стала расползаться черная, непроглядная мгла, разрываемая разрядами молний.       О грабителях было позабыто в тот же миг. В панике вереща, натыкаясь друг на друга, таща за собой оглушенных соплеменников гоблины бросились наутек. Прикованный дракон взревел, и над головами гоблинов прошелся огненный вихрь. В смешении огня, грозы и молний царили чистая паника и безумие.       Гарри охватило вдохновение, а может, то самое общее сумасшествие. Он направил волшебную палочку на железные кандалы огромного зверя:       — Релашио!       Кандалы со стуком упали.       — За мной! — Гарри бросился к слепому дракону со всех ног, удирая от неуклонно подступающей к ним тьмы.       — Гарри, Гарри, что ты делаешь? — кричала Гермиона.       — Давай, залезай скорее!       Дракон еще не понял, что наконец-то свободен. Гарри наступил на сгиб его задней лапы, и, подтянувшись, забросил себя на спину зверя. Чешуя была тверже стали, дракон, кажется, его даже не почувствовал. Гермиона вскарабкалась следом за Гарри. Еще секунда — и до дракона дошло, что он больше не привязан.       Он с ревом поднялся на дыбы. Гарри изо всех сил уперся коленями, цепляясь за неровную чешую. Развернулись крылья — и зверь взмыл в воздух. Гарри с Гермионой распластались у него на спине, чтобы не задеть потолок. Дракон метнулся ко входу в тоннель.       — Не пролезем, он слишком большой! — закричала Гермиона, и тут дракон распахнул пасть и снова дохнул огнем, круша стены и потолок тоннеля.       Зверь всей своей мощью протискивался в дыру. Гарри зажмурился от жара и пыли. Он чуть не оглох от грохота камней и рева дракона, и только цеплялся из последних сил, каждую секунду ожидая, что свалится на пол. Вдруг он услышал голос Гермионы:       — Дефодио!       Ведьма помогала зверю расширять отверстие тоннеля.       Дракон рвался вверх, к свежему воздуху, обгоняя вопивших и разбегавшихся во все стороны гоблинов. Гарри стал помогать Гермионе, разбивая потолок на куски заклинаниями долота.       Они миновали подземное озеро, и громадный рычащий зверь словно почуял впереди свободу. Он замолотил шипастым хвостом, руша гигантские сталактиты позади себя, крики гоблинов и лязг металла затихали вдали. Дракон расчищал себе дорогу огнем...       Наконец соединенными усилиями заклинаний и драконьей мощи они проломились из тоннеля в мраморный зал, который был уже пуст и почти целиком погружен в ту самую разрываемую вспышками молний тьму. Здесь дракон смог расправить крылья. Он повернул рогатую голову ко входу, на запах свежего воздуха, и взлетел. Неся на спине Гарри и Гермиону, он сорвал с петель металлические двери, вывалился в Косой переулок и взмыл в небо.