Фальшивая война

      Гермиона стояла на краю огромного заснеженного поля, сжимая в одной руке чуть влажную, холодную ладонь Гарри, и сухую, теплую малфоевскую — в другой.       Мгновения падали тяжелыми каплями, стекаясь в ручейки уносящихся прочь минут. Внутренний метроном отмерял каждое из них, и вдруг что-то подсказало ей — то ли еще невидимое глазу, отдаленное движение, то ли колебания защитного купола — пора. Высвободив руки из таких нужных рук, гриффиндорка вытащила и взвела волшебную палочку. В другую руку скользнула фарфоровая статуэтка — тот самый артефакт, который она все-таки прихватила из кабинета Дамблдора перед его смертью, но пока так и не решилась использовать.       Момент был выбран верно. Тут и там зазвучали хлопки трансгрессии — точно так же, как и получасом ранее, они раздавались все чаще, постепенно нарастая и становясь все громче и гуще. Не прошло и нескольких минут, как снежное поле почернело, полностью покрывшись людьми в преимущественно черных одеждах, будто собравшихся здесь для неведомого ритуала — или похорон. И Гермионе очень хотелось верить, что второе было намного, намного ближе к истине.       Она обводила глазами толпу, растерянно оглядывавшуюся по сторонам и пытавшуюся понять, где и зачем они оказались, и не находила в ней знакомых лиц. Под самый конец, когда гул хлопков уже затихал, появились наконец и они. Мальсибер. Эйвери. Долохов. Крэбб. Нотт. Трэверс. Яксли. Гойл. Паркинсон. Флинт. Розье. Роули. Братья Лестрейндж. Беллатрикс Лестрейндж и Люциус Малфой. И наконец, в столбе черного дыма — сам лорд Волдеморт.       — Добрый вечер, — громко поприветствовала его Гермиона, привлекая всеобщее внимание, и в наступившей мгновенно тишине голос её прозвучал отчетливо и звонко.       — Гарри Поттер и его грязнокровка, — нараспев произнес Волдеморт и презрительно оскалился. — Это то, ради чего ты позвал сюда меня и моих друзей, Гарри? Ради встречи с тобой и твоей маленькой подружкой? Как это глупо, как самонадеянно с твоей стороны — но я этому рад. Этот день войдет в историю, и, благодаря тебе все мои соратники увидят, как последняя помеха моему могуществу будет уничтожена!       — Не так быстро, — улыбнулась Гермиона. Она подняла палочку вверх, и из неё вырвался сноп красных искр, алым заревом осветивший бархатное ночное небо.       По этой команде все волшебники, скрывавшиеся по краям поля, дружно выступили вперед, сбрасывая с себя дезиллюминационные чары, заключая сторонников Волдеморта в плотное, широкое кольцо. Новоприбывшие испуганно заозирались, поднялся тревожный гул десятков голосов.       — Молчать! — резко крикнул Темный Лорд, и улыбка соскользнула с его змееподобного лица. Голоса притихли. — Что же, Гарри, я вижу, ты подрос. И теперь решил прятаться не только за спины мамочки и папочки, а позвал на свою защиту всех этих волшебников.       Он повернулся, и, казалось, немного приподнялся над роптавшей толпой.       — Друзья! Вам нет нужды здесь находиться. Каждая капля волшебной крови — драгоценна, и проливать её было бы сущим расточительством. Вы пришли сюда — что ж, Темный Лорд великодушен, и он прощает вас! Это не ваша война, и не ваша битва. Мне нужен только Гарри Поттер. Просто отдайте мне мальчишку и уйдите, и никто из вас не пострадает. Не нужно сражаться и умирать за него! У вашего героя недостаточно храбрости, чтобы выйти и сразиться со мной, лордом Волдемортом, один на один — но я все равно убью его сегодня. Не будьте же глупцами! Уходите, спасайте ваши жизни и семьи — и я пощажу вас.       — И ты снова торопишься, Том, — насмешливо перебила его величественную речь Гермиона.       Сейчас она вся как будто искрилась и переливалась от еле сдерживаемой магии, и, казалось, стала даже немного выше ростом.       — Мы приготовили подарки для вас и ваших соратников, и хотели бы преподнести их, — продолжила она, с вызовом глядя в красные глаза, пылающие яростью и злобой.       Она возвела вверх обе руки, и, повинуясь её движениям, откуда-то из-за её спины взметнулись в воздух десятки роз — и огненным ливнем посыпались вниз, прямо на стоящих плотным полукругом позади своего Лорда Пожирателей смерти.       Под этим цветочным дождем ближайшие соратники темного мага рухнули на землю, как подкошенные. Они хватались за шею, не в силах сделать ни вдоха, а кровь в их жилах вскипала ядовитым, смертельным огнем. Несколько секунд, несколько ударов сердца — и почти все они лежали у ног Волдеморта, смотревшего на них потрясенным, обезумевшим взглядом.       — Феникс! — крикнула Гермиона, не давая ему ни одной лишней минуты, чтобы опомниться и осознать случившееся. Она подняла палочку и послала в небо огромный фонтан золотисто-оранжевых, словно само пламя, искр.       В то же мгновение толпа на поле стала расцвечиваться маленькими огненными всполохами — то там, то тут на одежде прибывших с Волдемортом волшебников стали вспыхивать маленькие фигурки огненных фениксов. За считанные минуты стало ясно, что их обладателей как минимум на треть больше тех, чьи мантии остались по-прежнему черными, и их волшебные палочки уперлись в спины и головы врагов, даже не пытавшихся сопротивляться.       Но Волдеморт больше не смотрел.       Он не сводил взбешенного взгляда с Люциуса Малфоя, Снейпа, Паркинсона и еще нескольких фигур в черных пожирательских мантиях, на которых издевательски переливались все те же горящие фениксы.       Сплоченной группой, ощетинившейся волшебными палочками, они развернулись и сделали несколько шагов назад, вставая в ряды Ордена Феникса, двумя широкими крыльями раскинувшегося по обеим сторонам от Гарри и Гермионы.       Без труда отыскав и младшего Малфоя, который, больше не скрываясь, стоял по левую руку от гриффиндорки, Волдеморт искривил губы в презрительной усмешке, пряча под ней смятение и страх.       — Малфои! Гнусные предатели! Что ж, вы сделали свой выбор и умрете первыми.       — Это не все подарки, Том, — вышел вперед Гарри, который понял, что сюрпризы от Гермионы закончились, и настал его черед. — Я обещал вернуть тебе твои игрушки — возьми, вот они!       С этими словами он швырнул на белый снег, отделявший их друг от друга, какие-то обломки, в которых Волдеморт с трудом узнал то, что осталось от медальона, чаши и диадемы.       — Ты!.. — взвыл он. — Как ты посмел?!       — Я посмел, — кивнул Гарри. — И теперь мы на равных, Том. Кольцо Гонтов тоже уничтожено — самим Дамблдором, и теперь больше ничто не удержит тебя на этой земле. Так что, проверим, кто из нас трус? — он поднял волшебную палочку, будто бы собирался сражаться, и покрепче сжал в руке маленький камешек — последний подарок Дамблдора, найденный им в золотом снитче. — Так что же, Том? Убежишь?       Этого Волдеморт уже не выдержал. Одномоментная гибель ближнего круга, предательство остальных, а самое главное — весть об уничтожении дела всей его жизни, его души, его смысла, вывели его из себя, и, не помня ничего от бессильной ярости, он взревел:       — Авада Кедавра!..       Зеленый луч преодолел расстояние между двумя волшебниками за время короче мига. Быстрее движения ресниц. Легче взмаха крыла бабочки. И, не встретив никакого сопротивления, ударил парня, который даже не пытался защищаться, прямо в грудь.       По толпе пробежал шумный вздох, а затем все голоса стихли, и воцарилась гулкая, всепоглощающая тишина.       Наконец её разрезал странный, пугающий, клокочащий звук.       Лорд Волдеморт смеялся. Легкий, нервный смешок перешел в радостный, победный смех и раскатился зловещим, леденящим душу, безумным хохотом.       — И что теперь?! — воскликнул он в небывалом восторге, слегка покачиваясь и неуверенно держась на ногах. — Что вы будете делать теперь, бравые орденовцы! Ваш герой мертв! — он усилил голос Сонорусом, и этот жуткий крик, грохоча, разнесся на многие мили вокруг. — Гарри Поттер мертв! Единственный, кто мог победить меня, лежит теперь у моих ног, и больше никто не сможет меня остановить!       — Черта с два! — выкрикнула Гермиона и бросилась вперед, сбрасывая с себя руки Малфоя, который безуспешно попытался её удержать.       Одним движением палочки она активировала артефакт, все еще зажатый в руке, и их с Волдемортом окутала прозрачная, непробиваемая голубоватая сфера.       Гермиона напала первой, не мелочась: зеленый луч убивающего проклятия полетел прямо в Темного Лорда, но он ускользнул, и её Авада рассыпалась зелеными искрами о стену магического барьера.       Волдеморт ответил тем же, но по мановению хрупкой девичьей руки в воздух поднялась смесь из снега, земли и камней, и, в одно мгновение собравшись в щит, отбила убивающее в сторону. Еще одно движение — и вся эта плотная, слипшаяся в комок масса полетела в Волдеморта, который легким взмахом палочки рассеял её в пыль. Не давая ему ни секунды, чтобы собраться для следующего удара, Гермиона стала осыпать его заклятиями без передышки, и Лорду ничего не оставалось, кроме как ответить тем же. В какой-то момент земля под их ногами вспыхнула огнем, и гриффиндорка отпрыгнула в сторону так быстро, что он успел лишь облизать подошвы её сапог.       Ведьма протянула левую руку к языкам пламени, не опуская взведенной палочки, и они, подчиняясь её воле, начали медленно соединяться в огромный пламенный шар. Резкий бросок — и фигура Волдеморта утонула в потоке пламени.       Со стороны волшебников, плотным кольцом обступивших сферу, раздался дружный вскрик — не то надежды, не то страха. Но пламя словно обошло темного мага по касательной, не причинив ему не малейшего вреда и лишь оставив вокруг него черное, выжженое дотла пепелище. И Волдеморт не замедлил ударить в ответ.       Лучи заклинаний летели с обеих сторон с такой частотой, что невозможно было различить деталей в сплошном разноцветном мареве. Гермиона, сцепив зубы, отбивала одно проклятие за другим, теперь успевая в основном защищаться, а не атаковать. Слишком много сил было потрачено на колдовское пламя, подходящий момент был упущен. Она шаг за шагом отступала назад, с каждой секундой все больше понимая, что проигрывает, проигрывает побежденному, но все еще самому могущественному Темному магу. Этого нельзя допустить! Вложив всю свою силу, она вслух выкрикнула два роковых слова, и в тот же миг такой же зеленый луч из палочки Волдеморта полетел к ней. Два потока смертоносного света встретились посередине, слились в одно, и теперь между колдуном и ведьмой пылал зелено-золотой мост. Отпустишь свой конец — умрешь, это знали оба, и ни один из них не был намерен сдаваться. Гермиона сперва увидела, как золото стало медленно, неотвратимо сдвигаться в её сторону, и только потом почувствовала вибрацию своей палочки. Еще секунда — и между ними взорвалась зелено-золотой вспышкой сама магия, отбросив противников назад, словно тряпичные куклы. Оглушенная ведьма приподнялась на локте — и поняла, что держит в руке лишь обломки. Обломки ее верной подруги, бессменной спутницы — виноградная лоза, сердечная жила дракона, 10 и ¾ дюйма... её больше не было.       На противоположном конце их поля боя Волдеморт замер, в том же ступоре рассматривая то, что осталось от того, что он считал Бузинной палочкой. В нем боролись шок и неверие: непобедимая, самая могущественная, как он считал, волшебная палочка была разрушена, уничтожена этой дерзкой магглой, у которой не было права даже существовать.       В бессильной ярости он выхватил из складок мантии свою первую, ту самую тисовую палочку, что так часто его подводила, и обрушил на девчонку, уже нацеливавшую на него свою палочку, всю мощь своей магии.       Эти мгновения промедления стали для ведьмы роковыми. Всего несколько секунд, но, к тому моменту, когда Гермиона вскочила на ноги, выхватывая из рукава запасное древко, Волдеморт ударил, вновь снося её с ног. Палочка вылетела из разжавшихся пальцев, а перед глазами все заволокло густым черным туманом.       Абсолютная темнота и ощущение полета.       Такой и бывает смерть, ведь так?..