Фальшивая война

      Первым, что ощутила Гермиона, была головная боль.       “Странно, — мелькнула мысль. — После смерти вроде болеть уже нечему...”       “Гермиона! — тут же раздался в голове родной бархатный голос, в котором тревога мешалась с явственным облегчением. — Слава Мерлину, ты жива! С тобой все в порядке? Где ты? Что он с тобой сделал?!“       “По правде говоря, понятия не имею, — призналась она. — Я еще даже глаза не открывала."       Решив немедленно исправить это упущение, девушка осторожно приподняла ресницы, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь сквозь них. Толку от этого оказалось немного: все, что она видела вокруг, были темные, как будто закопченные стены, уходившие куда-то вверх и освещенные лишь скудным светом горящих факелов.       Гермиона попыталась повернуть голову, чтобы осмотреться получше, но ничего не вышло. Опустив взгляд вниз, она поняла, что не стоит и не лежит, а вертикальное положение тела поддерживают крепкие волшебные веревки, которыми она была примотана к чему-то вроде колонны. Только сейчас она осознала, что они больно впивались в тело, но на фоне все еще гудящей головы это были мелочи.       “Я не знаю, где я, — призналась она. — Какой-то темный зал. Но я связана, и мне ничего не видно, кроме стены напротив."       “А Темный Лорд? — спросил Драко. — Он там? “       Чтобы ответить на этот вопрос, Гермионе вновь пришлось сосредоточиться. Каждое действие давалось с трудом, ей как будто что-то мешало, заставляя её пробиваться через пространство, словно через густой кисель.       “Я не уверена, — наконец подумала она. — Здесь сложно колдовать, как будто что-то противится”.       “Вернее всего, магия замка, — с досадой подумал Малфой. — Снейп считает, что он утащил тебя в Гонт-касл”.       “Тогда вы сможете меня найти?" — её мысли осветил проблеск надежды.       “Нет, — ответил Драко. — Не сможем. Замок ненаносим и скрыт чарами, никто не сможет найти его, пока хоть в ком-то живет кровь Гонтов, если хозяин этого не захочет. Но у нас есть план, так что ты, главное, держись. Нам нужно время, немного, но нужно, ты должна потянуть время и не дать ему сделать что бы он там ни задумал. Ты поняла? “       “Да, — отозвалась Гермиона. — Я поняла.”       “Тогда сейчас закройся, если можешь. Незачем рисковать, что он обнаружит нашу связь — это единственное, что у нас есть. Не сдавайся, слышишь?"       “Да, Драко, — вновь согласилась она, чувствуя, как в уголках глаз вскипают слезы. — Ты знаешь, я лю... “       “Прекрати, слышишь? — взбесился он. — Прекрати немедленно! Я тебя вытащу, и вот тогда ты все мне скажешь. Не смей даже на секунду подумать о том, что мы не увидимся больше. Ты же моя сумасшедшая гриффиндорка!.. Держись! “.       Не в силах больше его слушать, Гермиона с усилием захлопнула сознание, чувствуя, как солью царапает обожженные щеки. Она одна в Мерлином потерянном месте, и никто никогда её здесь не найдет. Связь... что она могла? Наверное, только поговорить с Драко в последний раз перед тем, как умереть — но едва ли это принесет ей спасение.       Они проиграли. Гарри мертв, а Волдеморт сумел скрыться. Пусть не осталось крестражей — ничто не помешает ему теперь сделать новые, и спрятать их так, чтобы на этот раз ни одна живая душа до них не добралась. Здесь, в скрытом от глаз всего мира замке, он сможет спокойно накапливать силу, искать новых сторонников — вот только не будет больше так легковерен и учтет все допущенные ошибки. И станет поистине непобедим.       Рано или поздно Волдеморт вернется и тогда убьет всех, кто его предал. И Малфои умрут первыми...       Эта мысль разбудила в Гермионе дремавшее чувство протеста и её обычное упрямство. Ну уж нет, так просто она не сдастся!..       Короткая ревизия подтвердила, что самоуверенность Лорда проявила себя во всей красе и на этот раз: он не стал её обыскивать, и украшения с порталами, а также оба ножа — в волосах и рукаве — все еще были при ней. Порталы, конечно, стоит пробовать только в самом крайнем случае — ведь, если здесь стоят антипортальные чары, в лучшем случае они её расщепят, в худшем же — превратят в фарш. А вот стилет или кинжал... Волдеморт теперь смертен, пока еще смертен, так что один меткий бросок мог бы решить проблему навсегда.       Решив, что это вполне неплохой план, Гермиона попыталась освободиться. Она пробовала снова и снова, но все предпринимаемые ею попытки не имели никакого эффекта: то ли Волдеморт учел ошибки своих ПСов, то ли ей мешала сама магия этого места — но с каждой минутой веревки, казалось, стягивали её все туже. Уже отчаявшись, она вспомнила свой первый курс и дьявольские силки, и попыталась расслабиться, как тогда — и это внезапно помогло. Дышать сразу стало легче, и, не без труда, ей удалось освободить кончики пальцев правой руки. Она почти сумела вытянуть ладонь целиком, когда раздался хлопок, и в нескольких метрах от неё из воздуха возникли две фигуры. Факелы в тот же миг вспыхнули и разгорелись в разы ярче, почуяв хозяина, и в ярком, залившем все помещение, свете Гермиона, прищурившись, смогла разглядеть спутника Темного Лорда — маленького пожилого волшебника с клочковатыми волосами. Того самого, что когда-то венчал Билла и Флер.       Ужас осознания пронзил её от макушки до пяток; Гермиона поняла, что именно её ждет. Но ведь у него не получится, не могло получиться! Она замужем, они венчаны, и магия ни за что не позволит провести ритуал повторно!..       Она бы рассмеялась в этот момент прямо в безгубое, безносое лицо, но вовремя вспомнила просьбу Драко: им нужно было время, а бессмысленный ритуал мог его дать. Тем более, что при его проведении невеста как минимум должна находиться подле жениха, а то и вовсе держать его за руку...       — Я вижу, вы пришли в себя, мисс Грейнджер, — насмешливо пропел Волдеморт. — Очень хорошо, ваше участие мне понадобится. А пока располагайтесь поудобнее, у вас лучшие места на это представление.       Стиснув зубы, чтобы не провоцировать спятившего психопата лишний раз, Гермиона молча наблюдала за происходящим. Старенький волшебник, находившийся, если судить по его странным, будто механическим, движениям, под заклятием Империус, расставлял в одном ему ведомом порядке черные свечи и вычерчивал на потемневших камнях пола какие-то руны. Все это было совсем не похоже на то, что подготовил когда-то для них с Малфоем Дамблдор, и Гермиону охватили сомнения: что, если эта темная магия окажется сильнее светлой, и просто разрушит их с Драко связь, чтобы навеки соединить её с этим чудовищем?..       У неё был шанс, всего один шанс, и Гермиона перебирала в памяти все уроки Пайна, пытаясь спланировать свои движения так, чтобы успеть вытащить стилет и нанести один-единственный удар. Клинок отравлен, достаточно будет и глубокой раны. Главное, успеть...       Тем временем приготовления были закончены.       Волдеморт поднял палочку и направил прямо на неё.       — Империо! — его холодный, высокий голос прозвучал приговором, и девушка почувствовала, как её сознание окутывает густой, плотный кокон. — Иди ко мне! — отдал он приказ, и веревки опали к её ногам.       Девушка продолжала стоять там, где стояла, и не думая делать ни шага навстречу. Волдеморт оскалился и усилил нажим, но тут внезапно подал голос маленький волшебник:       — Так нельзя, мой лорд. Оба волшебника, вступающие в брак, должны дать свое согласие сознательно и добровольно, иначе магия не примет клятв.       — Будь оно все проклято!.. — в сердцах выругался Волдеморт, и веревки снова опутали тело Гермионы — но противный ватный кокон подступающей к ней чужой воли исчез. — Итак, мисс Грейнджер, у нас с вами есть небольшая проблема. Видите ли, я решил, что мне было бы неплохо жениться, — он изобразил какое-то подобие улыбки, и от этой гримасы стало жутко. — Но, как выясняется, мне необходимо согласие невесты. Не соблаговолите ли вы, мисс Грейнджер, оказать мне честь и стать моей супругой?       — Разумеется, нет, — в ярости прошипела она. В сердце вновь ожила безумная, сумасшедшая надежда.       — Что ж, жаль, — ни капли не удивившись, констатировал Волдеморт. — Как вы полагаете, заклятие Круциатус может повлиять на ваше решение?.. — и, не дожидаясь ответа, он направил на нее волшебную палочку, и с наслаждением прошипел: — Круцио!       Связанное тело выгнулось дугой, и, как Гермиона не старалась сдержать крика — она не смогла. Неведомая сила будто дробила кости изнутри, разбивая их одновременно ударами сотней заостренных молотков на мелкие осколки, выкручивала мышцы, натягивала кожу так, словно она вот-вот лопнет. Все барьеры в её голове взорвались и осыпались, и в тот момент, когда она уже была готова сдаться и молить о смерти, раздался голос. Тот единственный, что мог удержать её на краю пропасти:       “Грейнджер, не сдавайся! Не смей!..”       Это обожгло её, вернув ясность в разрозненные мысли. Если бы захотел, сейчас Волдеморт мог узнать все — о ней и Малфое, об убежищах Ордена, о всех тех, кто предал его и помогал ей.       Гермиона не могла этого допустить.       И медленно, преодолевая боль, пытаясь не замечать её, она начала заново выстраивать стены вокруг своего сознания. По кирпичику, по камню, как её учили, она ряд за рядом поднимала их все выше и выше, закрываясь в купол — и одновременно чувствуя, как слабеет боль. Неужели великий Волдеморт так ослаб, что его не хватает даже на то, чтобы удержать достаточно долго Круциатус?.. Его верная Беллатрикс, к примеру, Лонгботтомов с ума свела...       Распахнув изумленные глаза, она посмотрела на своего врага — и наткнулась на такой же пораженный алый взгляд в ответ. Палочка его все еще была взведена, и заклинание действовало. Вот только больше оно не причиняло ей никакого вреда.       — Мерзкая тварь! — в бессильной ярости выплюнул Волдеморт и опустил палочку, прекратив бесполезную пытку. — Ничего, я найду способ заставить тебя согласиться, и тогда вся эта сила будет моей!       — Да что ты можешь, — слабо усмехнулась Гермиона, собрав остатки решимости. — Обессиленный, почти уничтоженный, всеми преданный, лишенный своей верной стаи! Что ты можешь мне предложить, чем угрожать, чтобы я согласилась на такое?!       — Что насчет Малфоя? — змеиное подобие улыбки исказило его безгубый рот. — Этого мальчишки, который так наивно пытался удержать тебя от глупости?.. Как думаешь, он будет рад получить на Рождество твою прелестную головку в подарок?..       — Я все равно умру, — недрогнувшим голосом ответила она, — так какая, собственно, разница, что ты сделаешь с моим телом потом?..       — О, я полагаю, для него разница есть, — неприятно улыбнулся Волдеморт. — Все боятся смерти, но истинный ужас внушает страшная, жестокая, мучительно долгая смерть... когда не Круциатус, а вполне реальные чары сломают каждую косточку в твоем теле, разорвут каждую мышцу... Ты будешь умирать очень долго, Гермиона Грейнджер, и юный Малфой непременно получит фиал с моими воспоминаниями об этом, чтобы он мог рассмотреть все до мельчайших подробностей.       — И он убьет тебя за это! — выплюнула Гермиона. — Найдет и убьет, где бы ты ни прятался!       — Или я убью его, — повел плечами Волдеморт, — что, согласись, намного более вероятно. Но если ты будешь хорошей, послушной девочкой, я буду милосерден, и подарю тебе быструю и легкую смерть. И даже, возможно, пообещаю не трогать этого юношу...       Она знала, что все это — не более, чем блеф, шитый к тому же белыми нитками. Но Гермионе нужна была возможность подобраться к нему поближе... и она рискнула.       — Ты вправду пообещаешь не убивать Малфоев? — нерешительно спросила она, делая вид, что колеблется.       — Только Драко, — развел руками Волдеморт. — Предательство Люциуса непростительно. Но мальчишка... Любовь... столько глупостей совершается из-за этой примитивной, слепой веры в любовь!..       — Непреложный обет?.. — предложила она.       — Какой в нем смысл, если его магия разрушится с твоей смертью? — насмешливо спросил он. — Достаточно моего слова. Так ты согласна?       — Да, — кивнула Гермиона. — Развяжи меня. Раз уж мне выпал уникальный шанс стать леди Волдеморт, хочу хотя бы подойти к алтарю своими ногами.       — Одной руки хватит, насколько я понимаю, — высокомерно отказал Волдеморт, и Гермиона подумала, что с “леди” она, пожалуй, перегнула.       — Я все равно не могу здесь колдовать, ты же знаешь, — смиренно проговорила она, опустив голову. — Тебе нечего бояться.       — Бояться? — презрительно фыркнул он. — Мне? Какой-то маггловки?!       В ту же секунду веревки исчезли по мановению волшебной палочки, и только теперь девушка поняла, с какой силой они врезались в плоть. Гермиона сделала несколько движений, чтобы размяться, и мысленно вновь повторила последовательность действий. Даже потеряв большую часть души и магической силы, Темный Лорд не утратил самоуверенности, хоть и стал более осторожен — и это давало ей шанс.       — Все готово? — резко спросил он у замершего у импровизированного алтаря волшебника.       — Да, мой Лорд, — механически, словно кукла, ответил тот.       — Отлично, — безгубо улыбнулся он. — Начнем.       Гермиона сделала несколько неуверенных, нарочито медленных шагов, занимая место рядом с ним. Старый волшебник раскрыл большую, и, по-видимому, очень старую книгу, и начал читать текст на непонятном ей языке. Пламя черных свечей вспыхнуло ярче, а начертанные на полу знаки начали наливаться белым призрачным светом. Церемония началась.       Гермиона послушно повторяла слова заклинаний, больше напоминавших песнопения, и выбирала подходящий момент. Если это темномагический ритуал, наверняка понадобится кровь. И это было тем, что могло отвлечь Волдеморта на так необходимые ей несколько секунд.       Откуда-то в руках волшебника появилась круглая золотая чаша, и, поплыв по воздуху, замерла между ними. Церемониймейстер осторожно передал Волдеморту небольшой кинжал, сверкнувший в пламени свечей драгоценными камнями, и тот, осторожно сделав разрез на ладони, сжал руку в кулак над чашей, зачарованно глядя, как стекают в неё капли густой, темной крови.       “Пора”, — мелькнуло в голове Гермионы, и она, не колеблясь ни секунды, одним движением вытянула длинный стилет из левого рукава и направила его, почти не целясь, в стоявшего на расстоянии руки от неё Волдеморта.       Она, как зачарованная, смотрела, как острие ножа разворачивается в воздухе, как тонкое жало вспарывает серую, почти бесцветную ткань мантии, и уже почти чувствовала, как сталь входит в мягкую, податливую плоть... как вдруг её резко отшвырнуло прочь потоком чистой силы, и легкое девичье тело отлетело к противоположной стене, с громким шлепком врезавшись в неё, после чего бессильно сползло на пол.       Песнопения смолкли, и только затихающее позвякивание металла о камни эхом отдавалось по залу.       — Я знал, что ты упряма, но не думал, что настолько глупа, — прошипел Волдеморт, и девушка взмыла в воздух, подчиняясь движениям его палочки.       Мощный порыв ветра налетел на неё, срывая все покровы. Гермиона слышала треск рвущейся одежды, чувствовала, как выдирает из волос кинжал, и в последний момент попыталась согнуть пальцы, чтобы удержать хотя бы кольца — но и их забрал беспощадный ветер. Все, кроме одного.       Всё закончилось быстро. Обнаженная, укрытая лишь водопадом волос, рассыпавшихся по плечам, девушка рухнула на каменный пол и сжалась в комок, даже не пытаясь угадать, что же будет дальше.       Она чувствовала его сбившееся дыхание, слышала шелест шагов совсем рядом — он подошел близко, так близко, что, без сомнения, мог рассмотреть каждую складочку её тела. Её левая рука сама по себе взметнулась вверх, и Гермиона не успела ничего сделать, чтобы остановиться — она полностью утратила контроль за своим телом, и теперь им целиком и полностью управлял Волдеморт.       — Что это? — брезгливо спросил он, цепко ухватив кольцо на безымянном пальце её руки и безуспешно попытавшись его снять.       — Это кольцо, — вскинула Гермиона голову и победно усмехнулась. — Обручальное кольцо, Том, которое было надето мне на палец моим мужем, и теперь не может быть снято никем, кроме него.       — Ты лжешь!.. — закричал он так, что содрогнулись даже стены.       — Вы умеете отличать правду от лжи, лорд Волдеморт, — криво улыбнулась она. — И вы знаете, что я не лгу. Не в этот раз.       Волдеморт, казалось, обезумел. Он завертелся волчком на месте, беспорядочно разбрасывая заклинания вокруг. Одно из них срезало черные свечи, другое — разнесло в пыль церемониальную чашу. Внезапно его глаза остановились на стоявшем, покачиваясь из стороны в сторону, безвольном волшебнике.       — Ты мне, выходит, больше не нужен, — неожиданно спокойным голосом произнес он.  — Авада Кедавра!       Гермиона зажмурилась, не желая видеть еще одно зеленое зарево. Очевидно, она будет следующей.       — Что ж, мисс Грейнджер, вы не оставили мне выбора, — все так же холодно сказал Волдеморт.       Он с силой дернул её ладонь на себя и полоснул по ней кинжалом. Из пореза выступили капли крови, словно алые бусины, они набухали и росли, одна за одной растекаясь и сливаясь, смешиваясь между собой. И тогда он накрыл её руку своей, смешивая их кровь, и начал читать незнакомое ей заклинание.       Это было совсем не так, как она себе представляла. Словно железный крюк вонзился в грудь, пробив насквозь сердце, и потащил наружу, натягивая между двумя волшебниками словно стальной трос, по которому хлынула потоком и потекла — её магия, её кровь, сама её жизнь.       “Драко!.. “ — только и успело промелькнуть в голове.       Только бы он услышал.       Только бы понял.       Трос, по ощущениям, становился все толще, и Гермиона увидела сияющий луч, протянувшийся от неё к Волдеморту. Глаза в ужасе распахнулись: его взгляд горел ярко-алым пламенем, а вокруг разливалось такое напряжение, что воздух, казалось, искрился разрядами. Он поглощал её магию, всасывал, точно вампир — кровь, и откровенно наслаждался этим, раскинув руки в стороны. Голова его запрокинулась, а из безгубого рта вырвался торжествующий хохот.       У ведьмы закружилась голова. Она слабела с каждой секундой, ощущая, как сила стремительно покидает её тело, оставляя его совершенно безжизненным и почти мертвым. Вот перестали чувствоваться пальцы. Руки плетьми повисли вдоль тела. Ноги подогнулись, не в силах удержать её невеликий вес..       И вдруг толчок в спину.       Как будто где-то открыли кран.       Свежая, чужая, но знакомая сила потекла через неё насквозь, устремляясь вдоль по натянутому тросу и вливаясь в слабевший уже поток, который засветился ярче, сильнее прежнего. Она видела, как расширились от удивления глаза Волдеморта, и попыталась изогнуть непослушные губы в усмешке.       Потекли новые ручейки, все ширясь и ширясь, сливаясь в реки. Чужая магия хлестала все сильнее и сильнее, и, казалось, вот-вот разорвет её на части.       Она сможет это выдержать.       Должна.       Поток замедлился, как будто что-то мешало ему течь, и все ширился, набухал, словно река в половодье, норовя вот- вот прорвать плотину. Гермиона не отрывала жадного взгляда от змееподобного лица, ловя малейшие оттенки эмоций. Недоумение. Тревога. Страх. Паника.       Это было слишком для него. Слишком много магии для Темного Лорда. Она уже переполнила его, но поток и не думал останавливаться, а лишь крепчал с каждым мгновением, и ведьма молилась, чтобы его хватило еще на чуть-чуть. Чтобы их хватило еще на чуть-чуть.       А Волдеморт меж тем смотрел на неё в бессильной ярости, извиваясь под напором силы — такой желанной ранее, а ныне — убийственной. Он пытался разорвать связь, перенаправить поток, но все было тщетно. Медленно, как в маггловском кино, Гермиона видела, как светящиеся ручейки потекли из его глазниц, ноздрей, уголка рта, как магия стремилась наружу, разрывая его серовато-белую кожу, образовывая трещины, расходящиеся по всему телу волшебника все шире и шире, пока не поглотила его целиком, оставив лишь хриплый предсмертный вопль.       А потом все утонуло в ослепительно-белом свете.