Not a Ball or a Chain

      — Господи, Док, выглядишь ужасно, — Пенгвин вложил в руку Ло свой стаканчик с кофе и пошёл взять себе другой.       — Спасибо, — без иронии поблагодарил Ло, не в состоянии выдавить из себя что-то ещё.       — Что-то случилось? — спросил Бепо.       Сегодня точно не день Ло. Трое из четырёх с первого взгляда могут понять, что у него что-то не так, и захотят помочь ему, и навалятся все сразу. Он потряс головой и заглянул в свой стаканчик.       — Ничего. Просто личное дерьмо. Не обращай внимания.       — Мне не приходит в голову ничего заслуживающего большего внимания, чем твое личное дерьмо, — сказал Шачи. Выражения лиц Пенгвина и Бепо говорили, что они согласны с ним.       У Ло не было сил, чтобы придумать убедительную ложь. Вместо этого он просто пожал плечами.       — У меня всё под контролем. Вам не стоит волноваться.       — Уже слишком поздно, — сказал Пенгвин, добавляя в свой новый стаканчик кубики сахара.       Ло лишь снова покачал головой.       — Дай нам знать, если тебе надо будет поговорить, хорошо? — попросил Бепо, но он сказал это с такой интонацией, что можно было понять, он сам не верил в то, что Ло на это пойдёт.       — Хорошо, — Ло ответил тоном, говорящим, что он вряд ли на это пойдёт.       По виду Пенгвина и Шачи можно было сказать, что они ни капельки не поверили ему, и всё же они неохотно пошаркали назад; они прекрасно знали Ло, они уже поняли, что тот не хотел разговаривать. Бепо наоборот, двинулся чуть вперёд.       — А папа? Ты говорил с папой?       Ло сделал большой глоток кофе, обжигая себе горло.       — Ло?       — Нет. То есть ещё нет. Я поговорю. Наверное. Когда-нибудь.       — Мне сказать ему, чтоб он позвонил тебе?       — Нет. Я в порядке. Я поговорю с ним.       — Уверен?       — Да. Мне просто… нужно собраться с мыслями сначала. Понять, с чего начать. Хорошо?       — Хорошо, — медленно сказал Бепо, с подозрением смотря на него, — но задам тебе крайний срок.       Ло закатил на это глаза, но всё же решил, что это вполне справедливо.       — Сколько у меня времени?       — Две недели.       — До нового года.       — Рождество.       — Через два дня после Рождества. Не хочу портить праздничное настроение.       — По рукам.       Они пожали друг другу руки.       У Ло в запасе меньше месяца, чтобы наконец разобраться к херам с этим дерьмом и решить, что рассказать Коразону.       Потому что он хотел поговорить с Коразоном. Как бы ему не хотелось этого признавать, но разговоры с отцом успокаивали его. Коразон знал его лучше, чем кто-либо из живших, а тем более ныне живущих — даже Бепо, — и несмотря на то, что у него был абсолютно неконтролируемый сознанием страх, что он надоест Коразону, тот оставался невероятно терпелив к неумению Ло разгребать свое дерьмо на постоянной основе.       Но Коразон мог быть слишком полезным — и слишком въедливым — иногда, и Ло бы хотелось хотя бы суметь правильно сформулировать в чём заключается проблема, перед тем как идти к нему. Вот только беда в том, что он сам ещё не до конца осознал, что происходит с его и Луффи… отношениями.

***

      С каждым днём срок, данный Бепо, нависал над Ло чёрной тенью. Он думал день и ночь, писал черновые имейлы, письма, речи себе в надежде, что это поможет ему понять, куда двигаться дальше. Он прогонял речь перед Алоши, которой вообще было по боку и которая чаще всего уходила снять с крючка свой ошейник как раз к тому времени, как Ло деградировал до стонов и бормотания себе под нос от безысходности.       — Я не хочу, — в один день сказал он ей, — но и в то же время хочу понимаешь?       Алоши зевнула и растянулась на диване. Теперь, когда она полностью освоилась, она вела себя, как полностью домашняя. Ло не за что было её винить: он сам убил бы за нормальную систему отопления.       — Просто это слишком для меня, вот это вот всё. К тому же, он не хочет соулмейта. Я и сам не хочу соулмейта. Так может, мне просто игнорировать связь? Посмотреть, может мне удастся набить поверх метки тату или может просто скрыть под одеждой, замотать или что-то типа того. Не то, чтобы притворяться, будто ничего не происходит может разрушить нашу… Как думаешь, а мы со Шляпой друзья? Мы дошли до этой точки? Честно, я не знаю, как именовать наши отношения на данный момент. Шляпа говорит, что мы друзья, я на сто процентов уверен, что другом он называет любого водителя автобуса или такси в городе и даже того, кто хоть раз продал ему хот-дог.       Алоши дёрнула лапкой во сне.       — Как думаешь, он разозлится, если узнает, что мы соулмейты? Я о том, что, да я знаю, что он не хочет себе соулмейта, но ведь это и вправду не моя вина, понимаешь? И я просто хотел бы быть честным с ним, я знаю, для него это очень важно, — Ло безысходно вздохнул, зарылся пальцами в волосы. — Но так, мне придётся признаться, что я скрывал это от него с октября, а это не совсем честно.       Лежащий на журнальном столике телефон завибрировал, оповещая о принятом сообщении.       ДР: папа спросил, хотим ли мы провести рождественский ужин с его другом 20го?       Замечательно. Целый ужин с Сенгоку и клоном Сенгоку.       ТЛ: Окей. Я знаю этого друга?       ДР: нет. гарп очень странный и обычно таким не занимается. Папа наверняка выиграл у него в споре.       Коразон, считающий, что кто-то странный, может значить интересный вечер, если не что-то большее.       ТЛ: Я приду.       Может после ужина он и поговорит с Коразоном. Выполнит обещание на неделю раньше срока и заработает себе в плюс очков злорадства.       И после столь долгого биения головой о стенку, возможно Коразон сможет предложить ему какую-то новую перспективу, и дать Ло взглянуть на всё с нового ракурса, дать ему что-то, что можно попробовать и это не обернется против него.       Или же нет, но хотя потом у Ло будет возможность сказать, что хоть попытался сделать что-то. А ещё каждый субботний вечер он больше не будет чувствовать себя так будто врёт отцу с братом.       Боже, у Бепо отвалится челюсть, когда он узнает. Соулметка Ло неделями была в топе горячих тем для обсуждения после своего появления и тестирования, но с тех пор этой темы не касались. Они наверное поняли, что Ло даст им знать, если вдруг что-то случится. Или может быть особо не надеялись, что Ло сможет найти человека на, которого должна была откликаться метка. Видит бог, Ло сам такого не ожидал.       «И вообще, — думал Ло, закатывая рукав и проводя пальцами по руке, — уже скоро от меток ничего не останется.»       Ночью двадцатого было холодно, но Ло особо не обращал на это внимания. Прошлой ночью он отработал смену, от которой до сих пор не оправился, так что мороз только шёл ему на пользу.       Ужин было решено проводить у Коразона, наверное, потому что у него одного дома хватало пространства, чтобы накрыть стол на, вероятно, восемь персон. Внутри было тепло, Ло немножко передохнул в прихожей, пока его щёки и руки снова не обрели чувствительность, и уже потом пошёл на кухню.       Он не заметил, как выпустил из рук кассероль, пока не услышал звук шарахнувшейся о пол посуды.       — Траффи? Ты чего? Ты уронил еду.       Ло развернулся на сто восемьдесят и вышел из квартиры. Ему показалось, что он слышал, как его окликнул Коразон, но он не обратил на это внимания. В его мозг в данный момент ничего не просачивалось через Луффи сидит за столом на кухне Коразона, а у меня теперь не осталось меток.       Несмотря на холод, Ло снял пальто, закатал рукав рубашки и просмотрел на руку.       Он ожидал увидеть голый участок кожи, что-то, что раньше было привычным, но что могло показаться странным после пяти лет меток.       Но нет, теперь на место меток, ужасно неровным почерком было написано Monkey D. Luffy.       Ло издал странный звук, что-то между истеричным смешком и ругательством. Выглядело так, будто кто бы не стоял за соулмейтами решил сделать так, чтоб наверняка, чтоб не было никаких недопониманий. Будто Ло какой-то имбецил и не в состоянии проследить одну закономерность между двадцатью шестью различными случаями.       Боже, эту соулметку будет гораздо сложнее скрыть, чем прошлую, и внимания наверняка она будет привлекать ещё больше. И если кто-то её увидит, то всё, прости прощай. Включая Луффи. Особенно Луффи.       Ло заметил, что у него звонил телефон.       — Ало.       — Ло! — голос Коразона почти панический. — Что это сейчас было, с тобой всё в порядке?!       — … даа. Прости… Можешь… Придумаешь мне какую-нибудь отговорку? Я вернусь через пять минут.       — Ло…       — Я расскажу тебе после ужина. Обещаю. Но мне правда не хочется говорить об этом перед Сенгоку и людьми, которых я едва знаю. Пожалуйста.       — … Хорошо. Сразу после ужина, идёт?       — Как только все уйдут. Даю слово.       В квартиру Ло возвращался, сделав глубокий вдох, готовя себя морально. Он глянул на телефон, там была смс от Коразона, говорящая, что его легенда это тяжёлый день на работе, заставивший его временно поехать крышей. Сенгоку он сказал, что это из-за его ПТСР, во что тот поверил сразу, ведь в детстве Ло не раз выкидывал что-то такое. А гостям объяснял уже сам Сенгоку, хотя Коразон предупредил, что друг Сенгоку может быть бестактным.       — С тобой всё хорошо, Траффи? — спросил Луффи, как только Ло вернулся в дом. Брови Шляпы слегка нахмурены, лицо озабоченное.       — Ага, — Ло кивнул. — Просто в последнее время на работе приходится тяжело, — Эйс и Сабо смотрели на его с чем-то похожим на беспокойство или подозрение. Ло задумался — что бы они подумали о том, что Ло соулмейт Луффи? Посчитают ли они, что из него выйдет хороший соулмейт их младшему брату? Или же они будут злится, что он столько времени держал это в тайне, посчитают это чем-то вроде оскорбления Луффи, как человека? В конце концов, они кажутся верящими в соулмейтов. Вон у Эйса даже есть один.       И почему-то этого соулмейта здесь не было. Ло внезапно понял, что соулмейта Эйса тут нет. Он занят? А может его недолюбливает вся остальная семья? Или же они с Эйсом поссорились?       Это совсем не касалось Ло, и он прекрасно об этом знал, но он всё равно умирал от любопытства. Как бы бессердечно это ни было, но он надеялся, что они поссорились, ведь в таком случае это доказало бы, что соулмейты это не билет в один конец в счастливую жизнь.       Но он бы не посмел поднять эту тему. Он итак подпортил всем праздничное настроение сегодня.       — Мир тесен, да? — улыбаясь, спросил Ло. — Наши деды оказывается друзья.       Луффи кивнул, откусывая огромный кусок хлеба.       — Твой дед тоже пытался сделать из тебя копа? — с набитым ртом спросил он.       Сенгоку саркастично хохотнул.       — Ло для этого не хватает уважения к властям.       — Это правда, — Ло пожал плечами беззастенчиво.       — Везунчик. Деда до сих пор пытается затащить нас в копы.       — Гарп, хорош склонять своих внучков к работе у меня, — Сенгоку устало потёр виски. — У меня итак много сил уходит, только чтобы держать тебя в рамках.       Гарп расхохотался громко и без капельки сожаления. Значит вот от кого Луффи унаследовал свой смех.       — Из них выйдут отличные агенты, и тренировать почти не надо! — крикнул он. Кричать не было нужды, так что Ло предположил, что это был его нормальный тон голоса.       — На самом деле нет, старик, — сказал Эйс.       Все засмеялись, кроме Ло и Эйса. Ло узнал этот тон. Он сам использовал его сотни раз, когда говорил с Дофламинго или с остальными из семьи Донкихот. Это был тон, которым обычно пытались сказать что-то как будто бы в шутку, но на самом деле, этим ты пытаешься скрыть желание начать ссору. Никто, кажется, ничего не заметил, но лицо Эйса было не таким весёлым, как у остальных. А его плечи просто одеревенели от напряжения.       Эйс не любил своего деда, вдруг понял Ло. И не любил он его совсем не так, как Ло недолюбливал Сенгоку. Да у них были разногласия во многом, как политика, сколько должно быть полномочий у полиции и насколько полиция, как институт, коррумпирована в общем и целом, как человек Сенгоку нравился Ло, если закрыть глаза на все их разногласия. А Эйс же не любил Гарпа на фундаментальном уровне, и сейчас просто старался вести себя прилично ради Рождества или братьев, а может по какой-то другой причине.       Ло ничего не сказал. Семейная драма Эйса это его личное дело и принадлежит только его семье.       — Ну, у Ло и Бепо работа хотя бы нормальная есть, — сказал Гарп.       — Что, неужто наконец признаешь, что твои внуки бестолковые, а, Гарп? — спросил Сенгоку, ухмыляясь. Ло подумал, что, наверное, никогда раньше не видел Сенгоку с такой стороны. Похоже, что в кои-то веки он оставил работу на работе.       — Мы не бестолковые! — запротестовал Луффи. — Мы сами оплачиваем свои счета!       — Но у вас же всё равно нет нормальной карьеры? — парировал Гарп.       — Он зарабатывает деньги, — сказал Ло. — Их хватает на комфортную жизнь. И он любит то, чем занимается. Многие не могут похвастаться тем же.       Его вступление в защиту Луффи и его «безработицу» немало удивило его. Не он ли сам говорил всё то же самое о работе Луффи множество раз?       Нет, в последнее время он перестал говорить так. Это подходило Луффи. Он не мог представить Луффи на какой-либо другой работе, где есть четкий график, правила и требования, поставленная цель, или даже униформа. Он не мог представить его занимающимся чем-то, что другие люди назвали бы работой.       — Вот-вот! — Луффи энергично подхватил его аргументы. — И я могу делать всё, что захочу. Я могу выгуливать собак, помогать людям, веселиться и тусоваться с друзьями, а копом я быть не хочу!       Гарп фыркнул. У Ло появилось впечатление, что это давний и доставший всех спор.       Теперь, когда Ло немножко пришёл в себя, вечер казался не таким уж плохим. Он смог подавить мысли об имени на руке с отработанной за годы лёгкостью, и вся напряженность вечера сейчас исходила только от неизвестной проблемы между Эйсом и Гарпом. Что было немного неприятно, впрочем Ло это не касается. Ло видел, что постепенно это начали замечать и остальные. Сначала Сабо, потом Луффи, а потом даже Коразон с Бепо и Сенгоку.       Во время десерта все дошло до критической точки, когда Гарп вдруг спросил:       — Эйс, так, сколько рождественских вечеров ты планируешь в этом году? Ведь ты же у нас проводишь праздники по отдельности с каждым, кого ты знаешь.       — Этой проблемы бы не было, если бы ты умел вести себя прилично, — Эйс зло, с силой вонзил вилку в свой торт.       — Этой проблемы бы не было, если все твои друзья не имели проблем с законом.       — У нас бы не было никаких проблем с законом, если бы этот грёбаный закон делал хоть что-то для нас!       Ло весь напрягся. Назревал большой конфликт. Сабо перестал есть и смотрел на них, Луффи тоже во все глаза смотрел на брата и деда, но не переставал запихивать в рот еду, а даже наоборот, удвоил усилия.       — Неблагодарный щенок, я присматривал за тобой много лет!       — О, так вот, как ты это называешь?! А мне показалось, что ты просто сбагрил нас на какую-то едва знакомую женщину и показывался только раз в год.       — Эйс…       Эйс бросил вилку, та с громким звяком стукнулась о тарелку и грохнулась на пол.       — Нет, иди на хуй, чёртов старик! Не ты растил меня! А Дадан, а потом отец! Ты даже не хочешь вести себя нормально с моим парнем, после, блядь, трёх лет отношений! Ты до сих пор, блядь, ведёшь себя, как будто это сука «подростковые заебы»!       — Эйс… — Сабо потянулся к руке брата. Но тот отбросил её с себя.       — Иди в жопу, старик. Я домой, — он ветром понёсся к выходу из квартиры, на ходу стащил с крючка свою куртку и с размаху захлопнул за собой дверь.       На пару мгновений дом погрузился в тишину.       — Простите, пожалуйста, — сказал Сабо, обращаясь к Коразону. Сидящий рядом с ним Луффи глянул на Гарпа, вздохнул, а потом снова вернул своё внимание к еде. — Он у нас немного вспыльчивый.       — Ничего, Коразон видал и похуже, — успокоил его Ло. — Подростком, я был просто исчадием ада.       Гарп не принимал парня Эйса, соулмейты они или нет. Ло подумал, а знает ли Гарп вообще, что они соулмейты. А если знает, то становится понятнее почему Луффи так ненавидит концепцию соулмейтства. В их семье это никак не помогает разобраться с межличностными проблемами.       Со стола было убрано. Сабо и Луффи особо не скрываясь придумали отмазки, чтобы поскорее уйти. Ло посчитал, что они хотели проверить Эйса. Гарп и Сенгоку остались на чуть подольше, но вскоре они тоже ушли. Ло показалось, что Коразон тонко намекнул им на это.       Как только в доме остались только они втроём, Коразон насел на Ло.       — Так, ладно. И что, чёрт возьми, на тебя нашло?       Ло вздохнул и сел в одно из кресел Коразона. Правильные слова всё не собирались находиться, так что он решил просто показать метку.       У отца с братом отвисли челюсти.       — Ты нашёл своего соулмейта! — первым отмер Коразон.       — И это Луффи! — а за ним и Бепо.       Ло кивнул и опустил рукав.       — Я месяцами пытался понять, что мне делать, но становится только сложнее.       — Месяцами? — Коразон повторил. — Почему ты раньше нам не сказал?       — Я хотел… Я хотел сначала понять всё для себя. Хочу ли я соулмейта. Хочу ли я его, как соулмейта. И что мне вообще делать с этими тупыми метками.       — Ты рассказал ему?       — Нет. Он не хочет соулмейта. Он не верит в соулмейтов.       — С чего ты так уверен?       — Потому что он сам говорил мне об этом, пап, он думает, что это тупо и ограничивает свободу. Ему нравится соулмейт его брата, но ему не нравится то, что они соулмейты. У него нет соулметки, и он чертовски рад этому. Не могу представить, что он будет счастлив, если я скажу ему, что, даже несмотря на это, он всё равно связан.       — Насколько же ты хорошо знаешь паренька?       — Достаточно, — со вздохом признал Ло. — Это он нашёл Алоши, и сейчас выгуливает её. Он часто бывает в госпитале. А ещё он дружит с Робин и Чоппером. Я сталкивался с ним часто, — он глянул на руку. — Ясное дело. Я начал терять метки в октябре, и они все уже закончились. Сегодня была последняя. Отсюда и… — он махнул рукой, пытаясь показать насколько быстро её потерял, когда вошел в дом.       — То-то я думал, что ты в последнее время странно себя ведешь, — сказал Бепо.       — Ага, похоже из меня уже не такой лжец как раньше.       — Ну и слава богу, — Коразон сел в кресло. — Так, и что ты собираешься делать?       — Он не нравился мне сначала, — Ло беспомощно пожимает плечами. — Не думал, что это будет проблемой. Потом я подумал, что мог бы притворяться, будто исчезновение меток не имеет к нему никакого отношения. А теперь… Ну, особо вариантов-то не много, когда у тебя на руке чьё-то имя и вариант с «соулметкой» самая не криповая из них. Он всё равно, так или иначе увидит её. Может это займёт месяцы, но он увидит. И если он случайно узнает о ней, будет выглядеть так, будто я скрывал её от него, что я врал ему всё это время. Он будет в бешенстве.       — А это расстроило бы тебя? — Коразон смотрел с беспокойством.       — Да. Мы… мы друзья, — признавать это вслух, всё равно что сорвать пластырь.       — Он нравится тебе? Нравится в смысле нравится?       — Пап, — Ло поднимает брови, — никто старше тринадцати не использует «нравится» в таком смысле.       — Не увиливай от ответа, мелкий паршивец.       Ло слабо улыбнулся. Разговор получился совсем не таким неловким, как он боялся.       — Я… Я не знаю. Он нравится мне, но я не знаю в романтическом плане или же платоническом. Что-то вроде странной помеси и того, и другого, но он нравится мне. У меня не так уж много друзей. Я просто не хочу испортить всё.       — А ты не думаешь, что слишком заморачиваешься, — спросил Бепо. — Простите, просто хочу сказать, что… может быть, всё не так сложно, как ты думаешь?       — Он прав, — поддакнул Коразон. — Может быть, ты слишком много думаешь о соулмейтной стороне?       Ло не ожидал такого, он наоборот думал, что они скажут, что он не достаточно думает о соулмейтном аспекте этого.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, вот, как бы ты поступил, не будь он твоим соулмейтом?       — Ну, я бы не был в такой каше?       — Нет, давай, допустим, был бы. Допустим, у тебя сложились те же отношения с ним, у тебя возникли те же чувства, но только он не твой соулмейт. Вот, как бы поступил?       — Я не знаю, — пожимает плечами, — У меня никогда… такого не было. Ни с кем. Ни разу.       — Я знаю. Но послушай, по тому что ты рассказал, становится ясно, что единственное, что тебе беспокоит это то, что он твой соулмейт и что ты не знаешь, как он может отреагировать на это. Но если бы он не был твоим соулмейтом, ты бы позвал его на свидание?       Ло искренне не знал. Он никогда не звал никого на свидание. Он был не уверен, хотел ли позвать Луффи сейчас.       — Я не знаю.       — Ну, подумай над этим. Ты слишком зациклился на том, что он твой соулмейт, Ло. Но сейчас, эта соулмейтность должна быть самой незначительной частью ваших отношений. Если бы ты позвал его на свидание и без этого, то вперёд. А если нет, то нет.       Ло невесело смеётся.       — Ты бы спас меня, если бы я не был твоим соулмейтом?       Коразон обомлел и уставился на него с глазами блюдцами.       — Конечно, спас бы! Ло, ты мой сын! То, что ты мой соулмейт только привлекло моё внимание, но это никогда не было причиной, почему я вытащил тебя оттуда. Я сделал это потому что ты мой сын и я люблю тебя.       Этот разговор шёл по любым направлениям, но только не по тем, к которым Ло готовился.       — Ло, ты что, все эти тринадцать лет думал, будто был балластом для меня?       Ло неуютно поёжился на месте и опустил глаза в пол, пытаясь подобрать ответ, который не сделает ситуацию только хуже.       Но его действия были лучшим ответом для Коразона. Он подскочил с дивана и крепко обнял Ло. Угол неудобный, ведь кресло не рассчитывалось на двоих, особенно когда один из них был рослым и крупным, как Коразон.       — Прости меня, — говорит блондин, крепче сжимая руки вокруг Ло. — Прости меня, пожалуйста.       — За что? — Ло не обнял Коразона в ответ, но и отстраняться не спешил. Это было как-то приятно даже. Он всегда думает, что ненавидит, когда его обнимают, до тех пор пока его не обнимут.       — За то, что не был хорошим родителем, раз допустил такие мысли у тебя. За то, что не понял. Боже, Ло, прости меня, пожалуйста, — он отстранился так, чтобы заглянуть Ло в глаза. — Послушай, я рад, что ты мой соулмейт. Это помогло мне найти тебя. Это помогает мне понять, всё ли с тобой в порядке. Благодаря этому, ты не можешь мне наврать, что заботился о себе. Но это не причина моей любви. Понятно? — он нежно положил руку на висок Ло, прижимая к груди. — И ты должен говорить мне, если у тебя появляются такие мысли, дурачок.       Неожиданно, слёзы начали наворачиваться на глаза Ло. Коразон уже давно рыдал, и Бепо, склонившийся над креслом, тоже выглядел не лучше. Ло правда не хотел присоединяться к вечеринке. Он смог выдавить из себя слабый смешок и покачать головой, как будто ничего из этого его не касается.       — Мы, как бы немного отошли от темы.       — Это гораздо важнее. Бепо, иди сюда, обними своего брата.       Ло, меньший из троих, внезапно оказался под этой тяжелой кучей.       — Ваш план поднять мне самооценку убив меня? — взвыл он из-под кучи.       — А это сработает? — спросил Коразон.       Ло бы оттолкнул его, но у него были зажаты руки.       Позиция была не очень удобной для Ло, скорее всего, для Бепо с Коразоном тоже, но он не смог бы сказать, что хочет встать. Что-то тяжёлое и когтистое только что вырвали из его груди, и Ло в первый раз за многие годы, осознавал настолько же огромным и отвратительным было это что-то. Он думал, что это просто писклявый голосок, пищащий где-то на задворках его сознания в плохие дни, а не что-то, отравляющее каждый дюйм его тела, портящее каждое его общение с Коразоном.       Ох.       И отравляющее каждую его мысль про соулмейта.       — Может быть, я переживаю, что буду нравиться Луффи только потому, что он мой соулмейт. Или что буду не нравиться только из-за этого. А не из-за… моих личных качеств.       — Он не кажется таким парнем, — Коразон потрепал его по волосам. — Он выглядит очень искренним человеком.       — Ты не знаешь наверняка.       — Прекрати переживать из-за этого так сильно.       Ло смеётся наполовину истерично, наполовину маньячно.       — Я переживаю из-за всего. Такова моя натура.       — И из-за этого ты поседеешь раньше меня, если не прекратишь.       — Я переживу седину. Не волнуйся, пап, я позабочусь о том, чтобы ты поседел вместе со мной. Тебе это передастся через связь.       — Дурак, — Коразон посильнее сжал плечи Ло. — Полегчало?       Ло кивнул. Несмотря на то, что эти двое всё ещё сидели на нём, он мог дышать хоть немного.       — Думаю, я просто должен понять, чего я хочу.       — Станет проще, если ты обсудишь это. Позвонишь мне, когда я буду нужен, ладно? Готов прогонять твои дурацкие пикап фразы.       — Эй!       — У тебя не было фазы с неловкими свиданиями в подростковом возрасте, у тебя нет ни единого представления о том, что это такое.       — Соломенная шляпа Луффи, — сказал Бепо, неверяще качая головой. — Так значит, противоположности действительно притягиваются?       — Я не знаю, как это случилось, — Ло бы всплеснул руками, если б мог. — Я всё продолжал наталкиваться на него, и это просто случилось.       — Как ты умудрился наталкиваться на него так часто? — спросил Коразон.       — Откуда я знаю. Мне кажется, он знает каждого в чёртовом городе. В том смысле… Знаешь, это похоже на теорию трех рукопожатий.       — А ещё он в твоём отделении бывает часто, — добавляет Бепо.       — По всей видимости, я последний врач, кого он увидел, до меня он прошёл через руки у всех, — сухо ответил Ло. — Он просто ходячая беда, безумный, не слушается…       — И у тебя есть чувства к нему, — закончил за него Коразон, глупо лыбясь от уха до уха так, что Ло тоже захотелось улыбнуться, пусть он и знал, что поплатится за это. Обычно он заставлял себя хмуриться в ответ, не желая показать Коразону, что тот победил.       — Мне не двенадцать, пап, — еле выдавил он, слабо улыбаясь.       — И слава богу за это. Ты хоть представляешь двенадцатилетнего себя влюблённым?       — Даже и не хочу, — это было бы ужасно. Он бы наверняка в качестве демонстрации своей привязанности подарил бы не до конца очищенный скелет или что-то в этом духе.       Ло глубоко вдохнул и выдохнул, на душе стало немного легче. Он не хотел это признавать, не хотел дать Бепо или Коразону шанс сказать: «А я же говорил». Кажется, он слишком накрутил себя в ожидании этого разговора, и он даже готов был это признать, но только не вслух.       Он разберётся в себе. Он ещё не знал как, но знал, что разберётся.