Not a Ball or a Chain

      Теперь, когда у Луффи имелся ключ, идея с сохранением меток от исчезновения стала до ужаса нелепой. Особенно если учитывать то, что Луффи не разделял его желания избегать друг друга. В любой раз, когда Луффи гулял с Алоши, а Ло возвращался домой до полуночи, был велик шанс застать Луффи в квартире. Ло не знал: Луффи специально ждал его или просто составлял компанию Алоши, но это никак не влияло на продолжающие упорно пропадать метки.       Ну а когда же Луффи не было, то, приходя домой, Ло почти всегда находил подарочки от него: плохо сделанные оригами животных или фотографии, снятые на камеру телефона и напечатанные на простой печатной бумаге всего того, что Луффи успел сделать за день. По-видимому Луффи считал, что Ло будет интересно это знать.       И к тому же Луффи не прекратил попадать в госпиталь; прошло совсем немного времени после Дня благодарения, как он прискакал к Ло и потребовал, чтобы он подписал его гипс. По всей видимости он сломал запястье на «праздничном происшествии в походе» во время семейной вылазки на природу. «Просто случайность», а не «несчастный случай», о деталях которого Ло не стал расспрашивать. Ло представить себе не мог, как можно было оставлять Луффи с такими вещами как костёр и походный нож. Но возможно, что вся его семья была такой же сумасшедшей, как он.       Эта мысль ввергла Ло в ужас.       На следующий день после этого у Ло снова была встреча с Робин. И он немного опешил от того, что Робин, отставив свою обычную позицию, начала расспрашивать его.       — Что с тобой сегодня? Ты как будто… не со мной.       Ло вдохнул и обречённо зарылся пальцами в волосы.       — Соулмейты — хрень полная, — слова почти что сами вырвались из Ло. Не говорить ни с кем об этом оказалось гораздо труднее, чем он думал.       — Не знала что у тебя есть соулмейт, — Робин удивлённо подняла брови.       Если он не поговорит об этом с кем-нибудь, то сойдет с ума. А Робин, по его мнению, из всех кого он знал, не станет задавать слишком много вопросов.       — Начинал я с двадцати шести, — Ло дёрнул рукав вверх, открывая на показ десять меток.       — А что означает их исчезновение? — Робин изучающе рассматривала их.       — Встречу с соулмейтом, — он вернул рукав на место, не желая смотреть на метки больше нужного. — Они исчезают всё быстрее и быстрее, и становится только хуже.       Робин не стала спрашивать о подробностях, за что Ло был ей признателен. Ему не хотелось говорить ей, что источником его внутренней суматохи являлся один из её близких друзей.       — И что ты в этом считаешь «хренью»?       — Ну, для начала, я аромантик.       — Связь может быть и платонической.       — Мне, правда, и такой не хочется, — Ло пожал плечами. — Кроме того, уверен, ты слышала, насколько трудным может быть объяснить соулмейту, что ваша связь платоническая. Ты хотя бы представляешь сколько людей попало ко мне из-за того, что такой разговор пошёл не по плану?       — Думаю, из-за своей работы ты стал циником, Ло, — она хмыкнула в чашку кофе.       — Нет, я был циником задолго до того, как стал доктором.       — Так, вы уже встретились, да? Ты и вправду думаешь, что такое может случится?       — Я не разбираюсь в людях, Робин. Годы принятия ужасных решений отличное тому свидетельство.       — Значит «нет» тогда?       — Нет, это значит «я не знаю». И от этого я чувствую себя неуютно.       — А ты соулмейт этого человека?       — Я не знаю. Он мне ничего не говорил, да и я ему тоже, так что это ничего не значит, — Ло не думал, что Луффи стал бы умалчивать о таких вещах, но ему не хотелось строить предположения и удивиться, когда окажется не прав.       — Ты сам хочешь быть его соулмейтом? — Робин с любопытством посмотрела на него.       — Нет! В том-то и проблема, что я вообще не хочу ничего такого. Я не хочу быть его соулмейтом, не хочу, чтобы он был моим, не хочу, чтобы… чтобы…       — Он тебе не нравится?       — Да! Ну… вроде как? Нет? Я не знаю. Я только знаю, что нас с ним не связывает ничего общего.       — Он нравится тебе, — она подняла руку, жестом затыкая его, когда он хотел было запротестовать. — Я не говорю, что сильно или в романтическом смысле, но он нравится тебе. В противном случае всё было бы гораздо легче. Ты бы избегал встреч с ним, вообще не думал бы об этом, был бы готов дать ему от ворот поворот, как только он узнает о вас. Нет, ты бы сделал это прямо сейчас. Сам факт того, что ты так мечешься, показывает, что он нравится тебе, хоть чуть-чуть, по крайней мере.       Ло недовольно уставился на неё. Поэтому и было проблемно обращаться к помогающим людям — они обычно помогали. И обычно правы. И, чёрт возьми, он не хотел, чтобы Робин была права в этом случае.       — Видишь? Ты даже не пытаешься спорить со мной.       — Ладно, так и быть, я не ненавижу его. Но я всё равно не хочу соулмейта. Особенно не романтическую связь.       — А ты уверен, что аромантик?       — Господи, ты же сейчас не начнёшь читать мне лекцию про позднее созревание, да?       — Нет, конечно же, нет. Мне самой говорили это слишком часто, так что я не собираюсь повторять это другому человеку.       Ло поднял на неё удивлённый взгляд.       — Ты аромантик?       — Аромантик, демиромантик, что-то среднее между. Фрэнки моё первое и единственное исключение. Честно говоря, сначала это сбивало с толку, но в конце концов всё получилось. Я не говорю, что в твоём случае всё так же: мне бы не хотелось давить на твое самоопределение. Но может ли быть так, что именно из-за этого тебе было так трудно определиться с чувствами к этому человеку? — она снова хмыкнула. — Тебе не нравится, когда с тобой спорят, Ло.       Ло недовольно посмотрел на неё, зная, что этим только взглядом подтверждает её правоту.       — Я не хочу соулмейта, — упрямо повторил он.       Робин подалась вперёд и положила ладонь на его руку.       — Знаешь, то, что у тебя будет соулмейт совсем не означает, что ты должен будешь перевернуть свою жизнь вверх дном. Фактически, если он хорошо подходит тебе, то у вас получатся прекрасные отношения, без каких-либо притворств или попыток впечатлить.       — А если мы не подходим друг другу? И не надо говорить мне, что это невозможно: история завалена рассказами о соулмейтах, у которых всё пошло не так.       — А если вы всё равно не поладите, то можешь послать его на хуй, — она замолчала, а потом добавила. — А может и буквально.       — Очень смешно, — он еле сдерживал уголки губ, ползущий вверх. — Мне просто не нравится… — он замялся подбирая подходящие слова. — Я не… Я не хорош в отношениях. В любых. Никогда не был. У меня есть папа и брат, с кем я близок. Есть Шачи и Пенгвин, с кем я довольно близко дружу. Есть ты и Чоппер, с вами мне хоть есть о чём поговорить. И всё. Поверь, я не из тех, кто больше всех впрягается в работу над отношениями. Я совсем плох в этом.       — Ну, может твой соулмейт хорош. Будете дополнять недостатки друг друга. Взять хотя бы меня и Фрэнки. Он хорош в общении с людьми, организации посиделок и во всём в этом духе. А я лучше в разрешении проблем и конфликтов и во всём в этом духе. Всё дело в балансе, а не в соответствии.       Было трудно представить Луффи и баланс в одном предложении.       — Я просто не хочу соулмейта, — он начал звучать так, будто у него заело пластинку.       — Почему нет? Я не осуждаю тебя, не хочешь, так не хочешь. Но всё же, если ты будешь знать почему, это помогло бы тебе решить многое.       Ло точно знал, почему именно он не хотел соулмейта, как только добраться до сути проблемы. Соулмейта он не хотел, потому что никто, кроме него, не захотел бы себе Ло . Зачем бросать себя в заведомо провальное дело? Зачем ставить себя в ту позицию, когда ты будешь лицезреть чьё-то — Луффино — разочарование, когда тот поймёт, что ты романтичен так же, как и мешок кирпичей? Зачем вообще заставлять себя наблюдать процесс, как беспокойство сменяется жалостью, а жалость раздражением, когда партнёру медленно, но верно начинают надоедать постоянные ночные кошмары, панические атаки, ночные смены? Коразон называл это самосаботажем. Ло называл это самозащитой.       Но он не считал Робин настолько близкой подругой, чтобы изливать всё это на неё за чашечкой кофе.       Она быстро прочитала все его терзания по угрюмому лицу.       — Тебе не обязательно говорить об этом мне. Я знаю, это может быть… слишком. Но может всё-таки тебе стоит поговорить с кем-то? С папой или братом?       — Они слишком перевозбудятся узнав, что я встретил соулмейта, и вряд ли станут слушать. Они не желают мне ничего плохого, но они слишком… энергичные. А ещё любят удариться в романтические сопли.       — Судя по тому, что ты рассказывал мне о своём папе, думаю ты недооцениваешь его. И тебе совсем не обязательно говорить, что встретил соулмейта. Ты можешь просто сказать, что думал об этом в целом. Соври. Я знаю ты можешь, ты врёшь университету постоянно. Ты не можешь держать всё в себе постоянно, Ло. Я так делала раньше, и это не здорово. Ты сделаешь всё только хуже. Уже сейчас ты выглядишь вымотанным и нервным. Проблема не исчезнет сама по себе, если ты будешь просто игнорировать её.       Опять же с участием.       — Я подумаю, — и он не лгал. Он подумает над этим. Он думал над этим очень много.       Он, скорее всего, не примет её совет, но обязательно подумает.       По лицу Робин можно было сказать, она знает, что сейчас крутилось в его голове.       — Ну, удачи тогда. Надеюсь, у тебя всё наладится.

***

      — Эй, хочешь познакомиться с моими братьями? — спросил как-то Луффи уже в конце ноября. — Ты можешь заглянуть к нам на ужин сегодня.       — Уже пять вечера, — напомнил Ло. Он только пришёл домой, а Луффи, кажется, решил вцепиться в так удачно подвернувшуюся возможность с возвращением Ло в нормальное время. — Разве я вас… не побеспокою?       — Неа, к нам всё время приходят гости на ужин. Коллеги Сабо, парень Эйса, воспитатели, дети Белоуса, мои друзья… Мы всегда готовим много еды, так что всё окей. Давай, я рассказывал о тебе так много, что они теперь хотят с тобой познакомиться. Они понравятся тебе.       Ло не думал, что Луффи, которому нравились чуть ли не все, кого он повстречает, может судить понравятся ли ему те или иные люди. Но всё же он не стал сразу отказываться от приглашения.       Луффи рос в его глазах. Ло всё ещё считал его безумным, безответственным, ветреным и не умеющим вовремя промолчать, но тем не менее с ним было интересно беседовать, был невероятно легким на подъем и абсолютно искренним во всём, что говорит и делает.       Ло совершенно не привык к такому: ему было трудно поверить в это сначала, но также ему это нравилось. Когда он взрослел, искренность была редкостью, он заметил, что цепляется за неё, где бы не находил — взять хотя бы Бепо и Коразона. Да те же Шачи и Пенгвин, какими бы дурными придурками они не были, у них не было ни единой неискренней нотки.       Теперь у Ло осталась лишь тяжёлая тревожность — а не полный ужас и страх, — когда одна из меток исчезала, и он наконец начал всерьёз задумываться над тем, чтобы рассказать Коразону, что происходит, получить его совет, как лучше решить проблему с Луффи. Он смотрел и ждал от Луффи знак, что связь окажется двусторонней, но Луффи был слишком не читаем для него, чтобы что-то додумывать.       Но если что-то и происходило между ними, вне зависимости от того, что было, было бы не плохо заиметь хорошие отношение с братьями Луффи.       — Ладно, Шляпа. Веди меня.       Луффи засиял ещё больше, схватил Ло за запястье и помахал на прощание Алоши.       — Поедем на моей машине, — сказал Ло. — Ненавижу ехать на автобусе в такое время. Народу слишком много.       — Ага, — Луффи согласно кивнул, — невозможно разговаривать, слишком шумно.       Ну, они хотя бы сходятся в решении, если не в причине проблемы.       Кроме того, если Ло поедет на своём авто, будет легче найти причину убраться прочь, если что-то пойдёт не так.       — Я должен знать что-то о твоих братьях перед встречей?       — Что, например? — лицо Луффи исказилось, он усилено думал.       — Например, что-то о чём у вас не принято говорить. Политика, религия и всё в этом духе.       Луффи закатил глаза.       — Это же просто скука смертная.       — Да, я знаю, это просто как пример.       — Хмммм… Ну, Эйс не любит копов. А ещё он ненавидит, эммм… он называет их «преступные пары». Преступники, которые известны и популярны, хотя они очень плохие люди. Как Бонни и Клайд, Роджер и Руж. Кто-то однажды пытался заставить его посмотреть фильм про Роджера и Руж, так он врезал тому парню и сломал его диск.       Ло поразила такая бурная реакция, но такого и следовало ожидать от того, с кем вырос Шляпа.       — Хорошо. Я тоже не в восторге от таких историй, так что нет проблем.       — Оу! А ещё Сабо слеп на левый глаз, поэтому не подходи к нему с этой стороны.       — Понял, — Ло ни разу не чувствовал себя готовым, не важно сколько раз он говорил себе, что нет причин так нервничать.       Парковка у дома Луффи заставила Ло побеспокоиться, что, когда вернётся, он может обнаружить машину с разбитыми стёклами. Само здание выглядело так, будто может наградить его столбняком, он слышал что-то подозрительно похожее на писк мышей, и во время подъёма по лестнице он ожидал, что ветхая древесина не выдержит и обломится под ним. Поморщился на Луффи, взлетающего по ступеням, не обращая никакого внимания на их жалобные скрипы и стоны.       Луффи толкнул дверь в одну из квартир на третьем этаже.       — Я дома! Я привёл друга!       — Опять Зоро?! — крикнул голос из недр квартиры.       — Не! Это Траффи, доктор!       Ло пошёл за Луффи внутрь, оглядываясь вокруг. Луффи повесил свою шляпу на крючок для курток, там были ещё чёрный цилиндр и оранжевая ковбойская шляпа. Похоже странные вкусы были у всей семьи. Он прошёл на кухню и увидел молодого мужчину, скептически смотрящего на Луффи.       — Типа, доктор это как… — он перевёл глаза на Ло, и Ло увидел момент, когда заметили его татуировки. — Эт тип у него погоняло такое или как?       Луффи надулся.       — Нет. Он хирург.       — Хирург чего? Смерти?       — Будь повежливее, Эйс, — сказал ещё один голос, и в кухне появился ещё один мужчина, предположительно это был Сабо.       Внешне братья ничем не были похожи друг на друга. А ещё Ло будет повыше Эйса, если выпрямится, а Эйс казался выше, нависая над Луффи. Он был подкаченным и широкоплечим, покрытый веснушками на открытых участках кожи — коей было очень много, ведь на нём не было ничего, кроме тяжелых сапог и широких шорт. Волосы чёрные и даже в большем беспорядке, чем у Луффи.       А ещё он был огромным лицемером, ведь татуировок у него было ничуть не меньше, чем у Ло. На всей правой руке набито пламя, оно поднималось вверх к плечу, плавно перетекая в сине-золотого феникса. На левой четыре кольца вокруг бицепса и буквы ASL вертикально на плече. На спине, Ло узнал её сразу, такая татуировка была у всех воспитателей дома Белоуса.       Но у него, всё же, не было набито DEATH на пальцах, так что Ло не мог всерьёз обижаться на его комментарий. Кроме того, в словах Эйса он не расслышал оскорбления.       — Я правда доктор. Я работаю в госпитале Сердца.       — Они разрешают тебе работать там с такими татухами? — Эйс звучал впечатленным. — Видишь, Сабо, говорил же тебе, это не разрушит мои шансы найти работу.       Сабо фыркнул и пихнул брата.       — Наш ужин сейчас сгорит, если ты не уйдешь с моего пути.       — Ну, если ты лучший доктор в трёх штатах, это поможет начальству забить на татухи, — сказал Ло Эйсу.       — Так держать, — Эйс одобрительно кивнул. — Не слушай людей, мне это по душе.       Сабо закатил глаза. Он был одного роста с братом, но телосложением тоньше. У него были растрёпанные блондинистые волосы, но у него они не походили на воронье гнездо, как это было в случае с Луффи и Эйсом. Ожог почти на всю левую половину лица. Даже если бы Луффи не предупредил про слепоту на эту сторону, Ло не смог бы не догадаться сам: глаз был немного помутневшим, а кожа вокруг покрыта шрамом от ожога. Он ещё подумал повредил ли огонь и второй глаз или же очки, что он носил никак не были связаны с этим. В отличии от своих братьев, которые, казалось, в корне отрицали существование зимы, на Сабо было как минимум три слоя одежды.       — Приятно познакомиться… Траффи? — Сабо протянул ему руку для рукопожатия. — Я Сабо, прощу прощение за моего брата. Он рос в глухой деревне.       — Нет, не рос, — Луффи скорчился.       — Ну, лесах. Что ещё хуже, на самом деле. Но и деревня там тоже была.       — Я был вежливым, — запротестовал Эйс. — Я сделал комплимент профессии Траффи.       — Ты сказал, что он гангстер.       — Но теперь я говорю, что он выглядит прямо как гангстер, хотя вовсе и не гангстер. Отец бы одобрил.       — Эдвард Ньюгейт, да? Белоус? Я встречал его: он одобрил.       Ло почувствовал, как Эйс сразу потеплел к нему после этих слов.       — Ты знаком с отцом?       — Ты же один из его советников, да? Через нас проходят почти все ваши визиты в больницу. Я, кстати, заведующий приёмного отделения.       — Как тесен мир. Идём, садись есть.       — Траффи не любит хлеб, — сказал Луффи, подбегая к столу.       — Значит хорошо, что у нас сегодня лазанья.       — Я так понимаю, «Траффи» это прозвище? — спросил Сабо, пока они садились за стол, обращаясь к Ло.       — Это его фамилия, — сказал Луффи.       — Моя фамилия Трафальгар, — поправил Ло, — но прозвище, как видишь, прикрепилось ко мне.       Эйс достающий порцию из формы, так и замер и подозрительно посмотрел на Ло.       — Хочешь, чтобы он прекратил? — голос напряжённый. И тут Ло вспомнил рассказы Луффи о том, как много его задирали в детстве.       — Нет! — сказал он Эйсу, сам удивляясь тому, что это было чистой правдой. — Я уже успел привязаться к ней. Я бы попросил его прекратить, если бы это беспокоило меня.       Эйс не отвёл от него глаз, но возобновил прежнее действие, Ло принял это за добрый знак. Очень опекающий старший брат, про себя отметил Ло. Как бы не сыграла эта соулмейтность, Ло лучше вести себя осторожно рядом с Эйсом. Он выглядел так, будто у него будет и желание, и возможности разломать надвое Ло, если он хоть как-то обидит его младшего брата. Неудивительно, что Луффи был таким уверенным: его братья, наверное, щёлкали его врагов как семечки.       Сабо казался спокойнее, но было что-то в его взгляде, что не давало Ло расслабляться слишком сильно.       — Так, как же ты подружился с лучшим доктором в трех штатах, Луффи? — спросил Сабо.       — Он был моим доктором один раз, когда я упал.       — Заведующий приёмного отделения занимается такими мелкими травмами?       — В госпитале Сердца, да. У нас высокая текучка кадров, так что у нас постоянно не хватает рук. А раз я могу помочь с мелкой работой, если у меня есть время, я помогаю.       — А ещё Траффи хозяин Алоши, — сказал Луффи.       — О, круто! — сказал Эйс. — Вы должны были привести её с собой.       — Думал, тут не разрешают собак.       — Кого ебёт? — Эйс пренебрежительно помахал рукой. — Наш домовладелец мудак, никогда не чинит отопление, когда оно ломается. К тому же, я держу кота, хотя и не должен. Ничего страшного не стучится, если будет и собака.       — Владыка Гроз не домашнее животное, Эйс, — сказал Сабо. Они явно не раз спросили на эту тему. — Он мошенник, возможно, планирующий убить нас во сне, если мы забудем закрыть окно на ночь.       Ло фыркнул в стакан с молоком.       — Вы назвали кота Владыка Гроз?       — Я называю его Гроззи, — сказал Луффи.       — Если быть точнее, его зовут Владыка Гроз четвёртый, — уточнил Эйс, окатывая брата неободрительным взглядом. — У меня есть ещё один, по имени Котатсу, и он живёт у отца. Ему нравятся дети.       — Владыка Гроз не домашнее животное, — повторил Сабо. — Он подлый, плешивый дворовый кот, которого Эйс продолжает подкармливать, сколько бы я ему не говорил не делать этого.       Братья препирались на эту тему несколько минут, потом переключились на другие, как, чья сегодня очередь выбирать фильм, смогут ли они отпраздновать Рождество без деда, и следует ли Эйсу учить детей, которые были под его ответственностью, вырезать ножи из дерева. Ло не ожидал, что Луффи практически не будет принимать участия в разговоре, это немало удивило его. Луффи лишь только позабавлено наблюдал за братьями, вставлял то тут, то там свои пять центов и на некоторых моментах корчил рожи Ло, которой, неожиданно для себя, наслаждался происходящим не меньше. С такой семьёй не плохо было бы видеться на регулярной основе. Наверное, Ло уже достаточно прощупал почву под ногами, и как только они с Луффи окажутся одни, надо будет, наконец, оторвать этот пластырь.       Закончив с ужином, они просто сидели за столом и общались, когда разговор вдруг принял неожиданный поворот.       — Сегодня на работе встретилась пара соулмейтов, — вдруг сказал Сабо.       Ло крупно вздрогнул, но, слава богу, этого, кажется, никто не заметил.       — Что, тебе пришлось стать фотографом счастливой парочке? — ухмыляясь, спросил Эйс.       — Мне нравятся делать такие вещи, — Сабо хмуро посмотрел на него. — Только потому что ты скрывал свою связь месяцами, не означает, что другие не могут радоваться своей.       — Ты скрывал свою соулметку? — спросил Ло, тон нейтральный. Он никогда не встречал человека, скрывавшего свою метку. А если и встречал, то у того человека хорошо это получалось, ведь Ло ни о чём не догадался.       Эйс кивнул.       — Это было не трудно. Ведь всё было у меня во снах, как бы, всё оставалось в моей голове. Но да, мне не хотелось рассказывать об этом кому-то. У меня было множество проблем несколько лет назад, и некоторые из них были связанны со связью соулмейта. Я считал, что это бред, из которого ничего не получится, и поэтому даже не хотел обращать на это внимания.       — А сейчас вы с Марко вместе и вы просто фу, — Луффи скорчился.       — Марко твой соулмейт? — Ло стало интересно, прошёл ли Эйс через эти проблемы, а ещё задумался над тем, возможно ли непринуждённо перевести разговор на Луффи и его соулмейта.       — Да, — Эйс как-то весь смягчился и улыбнулся. — Он просто замечательный.       — Тебе хотя бы повезло, — Луффи фыркнул. — Если бы нет, я бы разбил кому-то рожу.       Эйс хохотнул и, потянувшись к Луффи, растрепал его волосы, игнорируя протесты.       — Мой мелкий братец, не рассказывал тебе, какой он скептик? — спросил Эйс.       — Ты не создаёшь впечатления человека настроенного скептически по отношению хоть к чему-то, Шляпа, — Ло посмотрел на Луффи, тот закатил глаза.       — Мне не нравятся соулмейты.       Что-то ухнуло в животе Ло.       — Это ж полный идиотизм, — продолжил Луффи, подливая масла в новообразовавшийся внутренний кризис Ло. — Люди используют это как оправдание никогда не пробовать чего-то нового, или ведут себя как мудаки с соулмейтом, только потому что они соулмейты. И все просто делают то, что им говорит их связь. Не люблю, когда мне указывают, что делать, даже если это от бога, вселенной или что там заправляет этим.       — Ты, эм, значит ты игнорируешь свою соулметку? — Ло старался не звучать слишком заинтересованно. Остальные трое за столом, кажется, ничего не заподозрили.       — У меня нету соулметки, — сказал Луффи. — И я чертовски рад этому, — потом он хмуро глянул на Ло. — Ты же не из тех людей, которые шарахаются услышав это, да?       — Нет! — Ло ответил, наверное, чуть громче нужного. — Вовсе, нет! Я… тоже не фанат соулмейтов, если честно. Я навидался их в госпитале и думаю, это только не стоящая того головная боль.       Луффи просветлел. Сердце Ло пропустило удар. Он попал.       — Отлично, а то некоторые люди думают, что мне надо полечить голову. А как раз с моей головой всё в полном порядке.       — Да, точно, — согласился Ло. Он не упустил того, как Эйс с Сабо переглянулись и расслабились. Он подумал, что если бы он сказал, что Луффи надо полечить голову, то в целости и сохранности он бы из квартиры не вышел. — Соулмейты слишком переоценены, да?       — Хм-ммм, — Луффи энергично закивал.       — Циники кругом, — вздохнул Сабо.       Луффи засмеялся.       — Сабо такой романтик. Он хочет встретиться с соулмейтом.       — Ну, когда-нибудь это всё-таки произойдёт. А пока я по уши в работе.       — А где ты работаешь? — теперь Ло отчаянно хотел перескочить на другую тему. Он не мог начать анализировать своё отношение к новоприобретённой информации сейчас, когда вокруг столько людей. А домой уходить ещё слишком рано, да и не хочется, если честно, ведь здесь он неплохо проводил время.       — В магазине компьютеров. Я больше чиню вещи.       — Не позволяй его небрежному тону одурачить себя, Траффи, — встрял Эйс, без колебаний перенимая данное братом прозвище. — Парень болеет своей работой. Как можно болеть работой в каком-то захудалом магазине всего с тремя сотрудниками и почти без каких-то клиентов, я никогда не понимал, но ты только глянь на него.       — Я люблю свою работу, — Сабо смутился.       — Я знаю, не понимаю, но знаю.       — Ты тоже одержим своей работой, — оборонительно сказал Сабо.       — Я хотя бы занимаюсь чем-то на работе. Я помогаю проблемной молодёжи Америки.       Сабо фыркнул и закашлялся, словно сам не ждал, что засмеется.       — Так вот чем ты занимаешься? А я-то думал, ты их водишь по пугающим походам на природу.       — Ага. Это ради перевоспитания . Походы укрепляют характер.       — Как скажешь, Эйс.       — Они помогают! И я обучаю их необходимым навыкам выживания. Они никогда не замёрзнут и не изголодают до смерти, если вдруг потеряются в лесу.       — Эйс, мы живём в городе, какой лес?       — В городе, частично примыкающему к лесу. И люди путешествуют, Сабо. Всякое может стрястись.       Сабо закатил глаза, но он улыбался и толкнул Эйсу миску с салатом.       — Ясно, как скажешь, просто жри уже свои овощи. Тебя это тоже касается Луффи.       Луффи издал недовольный звук и яростно нанизал салат на вилку.       Оставшийся вечер тоже проходил неплохо, никаких упоминаний о соулмейтах больше не было, но Ло всё равно трудно было сосредоточиться на разговоре. Хорошо, что никто не жаловался, когда он просил повторить сказанное или сидел тихо ненормально долго. И всё же, он просидел здесь достаточно, и когда уходил проверить Алоши, он не чувствовал укола вины.       Луффи вышел вместе с ним.       — Спасибо, что пришёл. Тебе у нас понравилось?       Ло кивнул. Ему понравилось, не считая того момента, когда ему пришлось бороться с панической атакой.       — Вы хорошая компания. Похоже, вы очень близки.       — Они лучшие, — Луффи кивнул. — Я рад, что вы поладили.       — Да, я тоже. Я… я обычно не очень хорошо схожусь с людьми, обычно мне тяжело с ними говорить. Но с твоими братьями очень легко общаться.       — Мне раньше тоже было трудно заводить друзей. Они мне во многом помогли. А потом мы переехали в город, и друзей у меня теперь много, потому что люди здесь не мудаки, — он задрал голову к Ло. — Тебя в школе тоже задирали?       Ло отвёл глаза в сторону.       — Я, эм, особо и не ходил в школу до колледжа. Я пропустил много всего и чаще брал онлайн уроки. А в онлайн трудно быть изгоем.       — Оу. Наверное, это хорошо. Быть изгоем не весело.       — Нет, я… я думаю не весело, — он указал в сторону своей машины. — Мне уже… пора домой. Я должен выпустить Алоши.       — Хорошо. До свидания, Траффи. Дай Алоши косточку от меня.       — Обязательно.       Руки Ло потряхивались, когда он поворачивал ключ зажигания, и он подумал мимолётно о том, чтобы снова начать курить. Может Коразон прав, и ему стоит начать ходить к терапевту снова. Простой вопрос о школьных днях не должен был так быстро протащить его через вереницу тяжелых воспоминаний.       «Это потому что я и так был на грани из-за всего соулмейтного нонсенса, — говорил он себе. — Иначе это никак не повлияло бы на меня.»       Или может всё дело в том, что спрашивал об этом именно Луффи? Может, это причудливо запутанный клубок чувств, созданный Луффи, заставляет Ло чувствовать желание рассказать правду Луффи? Всю, а не полуправду, что он говорил до этого, что он говорил чуть ли не каждому в своей жизни.       Что само пугало его намеренно. Даже Шачи и Пенгвин до сих пор не знали, почему Ло не ходил в государственную школу до университета. Да и сильно не задумывались об этом. Зачем, если Ло упоминал об этом так небрежно?       Ло выдернул себя из мыслей о прошлом, но, к сожалению, снова столкнулся с настоящим, где было ещё куча новых проблем вместо старых.       Луффи был просто идеальным антисоулмейтом. У него его не было, он его не хотел, и, об этом можно было говорить смело, не хотел, чтобы один из его друзей вдруг подошёл и сказал, что он его соулмейт. Ло должен был рассказать Луффи о метках два месяца назад и сэкономить себе нервные клетки. Задним умом все крепки, но в этом-то и проблема. Но нет, вместо этого он ждал, теперь был заинтересован и рано или поздно… Ло не знал, что. Но готов был поспорить, что ничего хорошего.       И он, очевидно вопреки всем стараниям, позволил надеяться на то, что эта штука с Луффи не станет чудовищным, запутанным пиздецом, а теперь кроме этого никакого другого выхода и не будет.       Он зарылся лицом в шею Алоши, как только добрался домой. Вселенная не собиралась делать ему никаких поблажек.       — Ты очень сильно разочаровал меня, Ло, — голос Дофламинго прокатился по всему зданию, словно транслируемый через динамики. Эхо пронеслось по коридору, будто бы голос шёл из каждой двери. — Я думал, мы семья.       Ло потряс головой из стороны в сторону, и это движение отняло у него много сил. Он споткнулся, пол уходил из-под ног, желая стряхнуть его с себя.       — Ты мне не семья! — он бежал куда-то, но он не помнил куда и как туда добраться. Вокруг были лишь длинные коридоры корпорации семьи Донкихот, бесконечнее и запутаннее обычного. Удары подошв Ло о пол громко отражались от стен.       Дофламинго цыкнул. Звук перекрыл даже звуки шагов Ло.       — Ло, я люблю тебя, как младшего брата.       Ло потряс головой снова. Снова тряхнуло, сильнее на этот раз, и он распластался на полу.       — Наверное, это моя вина, — сказал Дофламинго с тяжёлым вздохом. — Я должен был тщательнее следить за тем, с кем ты проводишь время.       Ло ощутил на ладонях что-то тёплое, липкое и красное. С криком он отпрянул назад, пытаясь подняться на ноги. Но вокруг него была только огромная лужа крови, чёрная перьевая шуба Коразона в её центре, словно безжизненное тело какой-то величественной птицы.       Он в ужасе крикнул, попятился назад и поскальзываясь, поднялся.       — Коразон!       По краям кровавой лужи, в тенях, преграждая любые пути отступления Ло, стояла семья Донкихот: Бейби 5 со своим пистолетом, Буффало с ножом, Верго с посохом, — все они ждали, чтобы остановить его, когда он попытаеться прорваться. Они были бездвижны, только ждали, и ухмылка Дофламинго у каждого на лице. Вокруг них, эхом разносится смех Дофламинго. А потом и за спиной раздалось:       — Ло…       Ло резко обернулся. Дофламинго стоял над чёрной шубой, потом он поднял её и, шире ухмыльнувшись, глянул на Ло через свои ужасные розовые очки. С шубы капала кровь, нет, она лилась, но Дофламинго она не задевала. Даже его туфли оставались чистыми, несмотря на то, что он стоял прямо в центре лужи.       — Ло ты же понимаешь, я должен наказать предателей?       Ло с криком проснулся, инстинктивно отбиваясь. Послышался тихий стук, и ему понадобилось мгновение, чтобы понять, что это была Алоши, испугавшаяся и спрыгнувшая с кровати. Его сердце колотилось как бешенное, дыхание рваное и еле пробивало себе путь из лёгких. Он нашарил рукой лампу на тумбочке, не заботясь, когда услышал, как на пол упал будильник.       Он сел в круге тусклого света, пытаясь восстановить дыхание, ослабить крепко затянутую вокруг рёбер петлю. Он подтянул к груди колени и обнял их. Алоши осторожно запрыгнула обратно на кровать и положила мордочку на его ноги.       Настолько жуткий кошмар ему не снился уже несколько месяцев. Редкая ночь у него выдавалась без кошмаров, если только он не сваливался спать слишком уставший, чтобы даже думать, но уже давно страшный сон не будил его с воплями, не сдавливал ему грудь и не отказывался отступать даже с включенными светом.       Он положил лоб на колени, плечи дрожали. Сегодня он больше не сможет уснуть.