Культура согласия

Они выпускают Люциуса Малфоя на Рождество. На следующий день после признания Панси. Поттер объясняет это старой сделкой. Он обещал Нарциссе. И сдержал слово. У меня дрожат руки. Я встаю из кресла, выхожу из его кабинета и сбегаю по лестнице, почти на ощупь. Кто-то идёт за мной. Шаги тяжёлые, уверенные. Рука ложится мне на плечо. Я разворачиваюсь — резко, машинально. Удар. Рон сгибается, кашляет, но не злится. — Малфой, — говорит. — Не делай глупостей. — Что мне ещё остаётся? — отвечаю. — Его просто отпустили. После всего. — Я постараюсь не дать им замять дело, — тихо говорит он. Я смотрю на него, вдруг понимая: — Тебе нравится Панси? Он молчит, потом уходит.

. . .

Я возвращаюсь домой. Гермиона бросается ко мне. Она плачет. Из-за всего. Она сидит у меня на коленях, сжимает спину ногтями, и рыдает, пока не становится легче.

. . .

Проходят дни. Мой отец возвращается в особняк. Я жду. Жду, пока Гермиона спит. Потом иду в Министерство. Требую у Поттера проверить воспоминания, дать сыворотку правды, использовать омут. — У нас нет оснований, — говорит он. — Рон вышел из группы. Больше мы ничего не можем сделать. Я улыбаюсь. — А где Уизли? — В рюмочной, — говорит Поттер.

. . .

В баре Рон пьёт в одиночестве. Он не удивляется, когда я подхожу. — Я был бессилен, — говорит он. — Тебе всё-таки нравится Панси, — повторяю я. Он ничего не отвечает.

. . .

На следующий день все газеты выходят с фото моего засоса на шее. Я забыл надеть водолазку. Гермиона выходит на улицу, как будто ничего не случилось. Даже магглы оборачиваются. Нам всё равно. У нас есть план.

. . .

Мы аппарируем в Малфой-мэнор. Маму я оглушаю первым делом. Осторожно перемещаю её на диван. Гермиона остаётся с ней. Я иду искать. Отец в подвале. Тот самый подвал. Он стоит ко мне спиной. Я жду, пока он повернётся. Он открывает рот — и в этот момент я поднимаю палочку. Одно заклинание. Люциус падает. Больше не встаёт.

. . .

Я возвращаюсь к матери. Привожу её в чувство. Она плачет. — Ты знала, — говорю. — Или догадывалась. — Я не верю, — шепчет она. — А если бы я заглянул в твои воспоминания? Увидел бы, как ты ревновала. Как ты плакала, понимая, что твой муж хочет не тебя, а ребёнка. Четырнадцатилетнюю девочку. Она вызывает авроров. Я не сопротивляюсь. Перед тем как исчезнуть, целую Гермиону в лоб. Я сам аппарирую в Азкабан.

. . .

Я знаю, что Рон защитит их. Я знаю, что Гермиона не простит. Я знаю, что Панси останется одна. Я жду поцелуя дементора. Как встречи.