Don't you - worry - am I - gonna - fuckin' - do it - now

      Алтан больше не кричал. Алтан больше не вырывался, хотя с самого начала это было пустой тратой времени и сил. Он лишь вздрагивал, когда в помещении эхом раздавались неприятные чавкающие звуки, и беззвучно трясся. От холода? Или из-за тошнотворной картины, которая предстала перед ним?       Похищение Олега было ошибкой с их стороны. Хотя нет. На самом деле, Птица плевать хотел на бывшего наёмника. Волков прекрасно подходил на роль марионетки, глупой пешки в прошлом. Сейчас он стал человеком, не представляющим из себя какой-либо ценности (если не считать защиту Сергея), стал пустым местом. Ошибкой же была тщательная спланированная попытка нападения на Разумовского. Ошибкой была попытка угрожать ему. Акт мести за гибель родного человека и собственную беспомощность - вот она, одна большая ошибка. Именно это не понравилось Птице. И именно это стало главной причиной, из-за которой защитник с острыми, как иглы, когтями снова проснулся.       Но если Птице было всё равно на Волкова, то Сергей переживал. Сильно. Он прокручивал в своём больном, воспалённом мозгу все возможные извращённые пытки, которым могли подвергнуть его лучшего друга и помощника. Он был семьёй, всегда вытаскивал из самой задницы, рискуя собой. На этот раз Сергей решил рискнуть собой. К счастью, он додумался добровольно отдать контроль тушкой в чёрные, точно смоляные, лапы.

Чавк. Чавк. Чавк. Стук по бетонному полу.

— Надо было и тебя тогда добить, — совершенно безэмоционально произнёс Птица, внезапно остановившись. Голос был похож на противный скрежет. Такой раздаётся, когда острым предметом шкрябаешь по металлу или стеклу. От этого сводит зубы и хочется закрыть уши. В правой руке он сжимал окровавленный молоток. Тот самый, которым он убил Дракона и которым в ближайшие часы намеревался расправиться с Алтаном.       Сейчас Олег был дома и, спасибо большое заботливой Валере, уже отдыхал с перебинтованными ранами. Им не стоило знать, где сейчас находится Сергей, и что он делает. Вернее, не совсем он, но этого они не поймут. Если Олег, друг детства, никогда не понимал, то Лера - тем более не поймёт. Она подумает, что Разумовский болен. Может быть.       Тогда. "Тогда" произошло в далёком 2014 году на площади Восстания. На машину матери ещё совсем юного Гладиолуса внезапно рухнул фрагмент колонны, взорванной в результате теракта. Птица оскалился. Прогнившее общество заслужило этого. До сих пор заслуживает, да вот только новый Чумной доктор ни за что не согласится с правдой. — Ты не сможешь, — не веря самому себе шепчет связанный по рукам и ногам Гладиолус. Рыжий псих заканчивает превращать с помощью обычного молотка голову Дракона в кашу, и медленно, как в дешёвый ужастиках, разворачивается в сторону Алтана. Глаза пугающе блестят в тусклом свете лампочки, висящей под потолком на одних проводах.       Или... Сможет?       Как оказалось, бывший Чумной доктор умел вязать весьма крепкие узлы, чтобы сначала лишить натренированного наёмника возможности двигаться, а потом медленно, с садистским удовольствием травмировать хрящи, сухожилия и кости. Где-то виднелись оголённые мышцы, открытые переломы, опухшие суставные сумки и кровь. Много крови.       Вадиму даже повезло. В каком-то плане. Он практически лишился сознания, стоило Разумовскому начать ломать ему руки. Сложно сказать, насколько сильно чувствительны кости, стоит им оказаться на свежем воздухе. Однако, если судить по сорванному голосу Дракона, очень чувствительны. Вдоволь насладившись истязаниями, в ход пошла голова. Сергей-Птица лишил наёмника жизни одним точным ударом в висок. Даже милосердно. — Тогда почему мы на твоих глазах проломили Вадиму голову? — Птица не моргал. Эти кошмарные, пылающие глаза следили буквально за всем: за каждым едва заметным вздохом, за каждой попыткой отпрянуть или увеличить расстояние между ними.       Это первый раз, когда Птица сказал "Мы", а не "Я". Потому что Серёжа не бился в ужасе и страхе где-то в самом дальнем уголке своего разума. Потому что Серёжа пристально наблюдал за всем. Потому что Серёжа хотел это видеть. Потому что Серёжа был практически у руля. — Не волнуйся, — на мгновение, ровно на одно мгновение, радужка глаз изменилась на светло-голубой. Черты лица из заострённых снова стали плавными. Алтан сумел разглядеть эти изменения в полутьме ровно тогда, когда Сергей поднялся с колен и, пошатываясь, подошёл к нему. — Мы доделаем то, чего не сделали раньше.       Взмах. Молоток со тихим свистом рассёк воздух и с хрустом раздробил чужую коленную чашечку. Гладиолус страшно закричал, дёргаясь, словно в припадке. Связанные за спиной руки не позволяли оттолкнуть от себя Разумовского, а тот снова и снова наносил удары не останавливаясь.       В запасе была пара часов и убивать Алтана они не собирались. Пока что. И эта пара часов станет для Гладиолуса самым страшным кошмаром.

— Серый, ты где? Мы с Валерой волнуемся. — Всё в порядке, Олег. Мы скоро будем дома. — Мы?...