Столкновение

      Приют на окраине Керамзина погружен в глубокий сон, свечи давно погасли, а камин был потушен за несколько минут до отбоя. Тишина оглушала, казалось, что мир вокруг застыл, даже порывы ветра стихли. Чернильное небо с россыпью звезд заволокло тяжелыми тучами, воздух стал густым, влажным неприятно оседая на коже пленкой. Где-то вдали сверкала молния и слышались раскаты приближающейся грозы. Алина почему-то вспоминала один из уроков Аны Куи на котором та рассказывала о правилах безопасности во время грозового фронта и как можно рассчитать на сколько далеко он находится. Она начала считать сразу как заметила яркую вспышку в небе. — Один, два, три, четыре, пять — удар грома сотряс землю, а девушка глубоко вздохнула спертый воздух, обнимая себя руками. Мысленно разделила отсчитанные секунды на три, понимая, что гроза ближе, чем казалось. В голове всё ещё звучал рев волькр, а призрак ничегоя продолжает мерещится на опушке леса, будто пристально наблюдает за ней. По коже бегут мурашки, сложно осознать, что тварь не была её фантазией, но боль в руке так же реальна как и капли, которые холодят разгоряченную кожу. Сердце наконец успокоило свой бешеный ритм, а дыхание выровнилось. Она не могла вспомнить, когда последний раз так быстро бегала. А главное не понимала от чего бежала. От оглушающий правды, от собственной трусости или от нежелания принять истину? Стоя на обрыве, прощаясь с жизнью действительно была готова сделать шаг в пустоту, казалось, что это самое простое решение, самое легкое. Ведь устала жить с болью, устала бороться. Перестала видеть смысл в жалком существование и быть никем. Статус отказницы и отсутствие силы буквально добивали, смириться со своим положением было невозможно, поэтому она медленно ступала к краю. Солнечная святая, которая перестала светить. Истина с приступом горечи и уколом боли в межподреберье. Алина переступила черту, когда пришла к обрыву, а теперь не могла найти в себе силы дабы осознать глубину собственной глупости. Жалость к самой себе и ненависть к реальности — вот что стало спусковым механизмом. Правда оглушала сильнее, чем собственная трусость. Ничегой, то отражение темной стороны человеческой натуры, спас ей жизнь. Тьма, что затягивала в собственный капкан, вытолкнула наружу. Тварь, являющиеся цепным псом Дарклинга, пришла ей на помощь. Как такое было возможно? Истина скреблась своими когтями о черепную коробку, но сама мысль казалась безумной. Проще было принять собственное сумасшествие нежели реальное появление беспощадной твари у которой был только один командир. Правда кровоточащая рана на руке доказывала обратное — она не обезумела. Призрак преследующий её на протяжение нескольких месяцев, ставший верным спутником, неужели он был реален? Голова была готова взорваться от мыслей сменяющих одну за другой. Догадка поражает: Александр Морозов восстал из мертвых. Вспышка молнии отражалась в её янтарной радужке, а следуемый за ней раскат грома заставлял затаить дыхание. Будь она проклята, но вместе со звуками грозы слышала вой волькр и скрежет когтей ничегоев. Что-то внутри неё отзывалось на пугающие звуки, что-то внутри пылало яростью, а энергия пульсировала на кончиках пальцев. Алина вытянула руку, смотря на раны от когтей, четыре не глубокие борозды линий на предплечье с запекшейся кровью. Порезы саднили, но эта боль отрезвляла разум. Она жива, так же как и жив Дарклинг. Дождь усиливался, рубаха неприятно липла к телу, а босые, перепачканные в земле ноги мерзли. Но эти ощущения отходили на задний план, первенство отдавалось хаосу происходившему в душе. Надо же, буря снаружи отражало то, что происходило внутри. Совсем на мгновение девушка закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться, найти внутри себя ту энергию, зов которой ощущала. Вспоминая уроки Багры, освободила разум, желая дотянуться до завораживающих вихрей силы. Место привычного золотого ей виделись клубы иссиня-черные с проблесками серебра, будто звездное небо наполняло её, разливалось, обволакивало и струилось. Удивление, вот что почувствовала стоило соприкоснуться с энергией, отпечаток который жил в ней после укуса волькры. Та связующая нить, которая тянулась к Дарклингу. Никогда прежде не чувствовала тьму такой завораживающей, такой прекрасной и манящей. Силу, что невозможно было объять, но можно было ощутить в полной мере. Она мысленно тянется к ней, желая соприкоснуться с той мощью, желая узнать её лучше. В душе Алины находится Млечный Путь, служащий дорогой только к одному человеку ныне живущему. К Беззвездному святому внутри которого бесконечная тьма, скрывающая сияющие россыпи звезд. Энергия уже не просто покалывает на кончиках пальцев, она клубится вокруг ладоней. Черная дымка, как ещё одно доказательство связи, которую не смогла уничтожить даже смерть; как подтверждение жизни. Нет чувства страха, есть безграничное чувство грусти, сменяющая бесконтрольным гневом и желанием месте. Эмоции, что одна за другой сменяют друг друга. Они не её, они принадлежат Александру. Что-то внутри оседает тяжелым грузом, мешает осмыслить реальность. Для неё это слишком. Перед глазами калейдоскоп сменяющихся воспоминаний, одно ярче другого и все как заговоренные приносит порцию боли. Это оглушает. Заставляет стоять на месте, хватать ртом рвано воздух вместе с каплями дождя омывающими лицо. Алина упирается ладонями в ствол дерева, чувствуя наконец опору, хоть что-то, что связывает её с реальным миром. Потоки энергии гудят во всем теле в унисон с эмоциями, готовы вырваться наружу. У неё нет сил держаться на ногах, стопы утопает во влажной земле, она опускается на колени, цепляясь пальцами за траву. Под ногтями оказывается слой грязи, вся она мокрая, одежда неприятно липнет к телу, заставляя дрожать от холода. Поднимает глаза к небу, подставляет лицо дождю, пряди волос облепили щеки. Слезы смываются потоками влаги. Она готова кричать в унисон волькрам, рычание которых не утихает в сознание. Алина думает о потерях, о том как смерть методично отнимала близких, о том насколько бессильна и как осталась одна, лишившись поддержки людей, которых считала близкими. Думает об убийстве Дарклинга, о бесконечных терзаниях непокидающие её с момента его кончины. Душераздирающий крик поглощают раскаты грома, все эмоции тлеющие в ней долгие месяцы вырываются наружу. Будто чужая боль подстегнула её собственную освободиться. Ей чудится, что Александр находится в шаге от неё, осев точно в такой же позе, прямо напротив. Впервые, со смерти Мала она не одна и боль они разделяют одну на двоих.