Когда погаснут все огни

      — Почему ты такой равнодушный?!       Серёжа приземлился на небольшой пуфик, стоявший прямо перед картиной «Рождение Венеры», оказавшись спиной к Олегу, сидевшему на нём же. Волков оставался таким же спокойным, как в коридоре и в лифте, как будто его вообще ничего не волновало. Однако Разумовский так не мог. Возможно, в нём говорил омега, но это было не так важно, как обычная человечность. Стоило им войти в комнату, как он сразу же опять завёл этот разговор, касающийся несправедливости современной политики и всего остального, а Олег просто сидел и слушал, только иногда кивая и словно только делая вид, что ему интересно. Это было больше похоже именно на равнодушие.       — Я не равнодушный, — ответил альфа, и ни один мускул не дрогнул на его каменном лице, — Я просто пытаюсь понять, чего ты хочешь.       — Перемен, вот чего я хочу! — Серёжа знал, насколько маловероятно, что они когда-нибудь будут. — Мне надоело терпеть всё это. Надоело, что всем плевать не только на омег, но ещё и на их смерти. Неужели ничего нельзя изменить? Я уверен, что мы можем хотя бы попытаться!       — Мне кажется, тебе и своих проблем хватает, — верно заметил Олег, — Ты себя в зеркало видел? Посмотри сначала на собственные круги под глазами, а уже потом говори о других. Тебе надо отдохнуть.       — Я не устал, — соврал Разумовский, — И сейчас не то время, когда я могу позволить себе отдых. Ох, чёрт…       — Ты в порядке? — Волков заметил, что тот прижал руку ко рту. — Не хочу силой тащить тебя к врачу, но придётся, если тебе не станет лучше.       — Всё хорошо, — Серёжа поморщился, очень надеясь, что это скоро закончится, — Меня просто немного подташнивает. В этом нет ничего страшного. И ты опять пытаешься переключиться с важной темы на моё здоровье, с которым всё отлично.       — Как раз благодаря усталости ты однажды и упадёшь без сил, — фыркнул Олег, а затем развернулся к нему, взяв его за руку, — Если ты в ближайшее время не начнёшь спать по шесть часов, то мне придётся привязывать тебя к кровати, чтобы ты хотя бы просто лежал.       — Мне нужно работать, — с ноткой недовольства ответил Разумовский, — Конечно, я уже представил социальную сеть публике, но не стоит забывать, что нельзя останавливаться на этом, когда можно разработать ещё множество обновлений к ней или что-нибудь абсолютно новое.       — Обязательно, но я настаиваю на перерыве, — Волков даже слушать его не хотел, — Будь благоразумен. Ты ещё успеешь сделать всё это, а пока что лучше расслабься и порадуйся, что твой проект понравился людям. Не у каждого омеги получается подняться настолько высоко.       — Спасибо, что напомнил кто я.       Серёжа резко встал, отходя от него и поворачиваясь спиной. Ещё в детстве у него началась ненависть к своей сущности, потому что из-за этого ему приходилось страдать и мучиться, стараться избегать больших групп альф, которые тогда стремились только унизить его и ещё как-нибудь поиздеваться. Это продолжалось до появления Олега, но было уже слишком поздно, потому что Сергей точно знал, что никогда не сможет смириться с тем, что родился омегой. Разумеется, он ничего не мог изменить, поэтому приходилось терпеть издевательства и всегда нервно дёргаться уже потом, во взрослой жизни, чувствуя на себе заинтересованные взгляды альф. Всё дошло до того, что когда Волков уехал в Сирию, то Серёжа практически полностью закрылся у себя дома, даже не выходя на улицу, так как боялся, что попадёт в какую-нибудь неприятную ситуацию. Конечно, можно было найти себе проверенного телохранителя бету, но и это как-то не внушало доверия.       Сейчас Разумовский вообще мог сильно не волноваться, ведь был счастливым обладателем метки от Волкова, а это значило, что других альф он больше не привлекал. По крайней мере, не так сильно, как раньше. Однако старые привычки постоянно давали о себе знать, поэтому Серёжа всё-таки старался почти не выбираться из дома, погружаясь на целый день в работу и поднимая голову от ноутбука только вечером, когда уже начинало темнеть. Иногда он забывал пообедать, и когда Олег понял это, то стал сам заказывать еду. Он был не только его парой, но ещё и телохранителем, считая, что не имеет права не накормить Серёжу, когда это было нужно.       В общем, было понятно, что Разумовский до сих пор с трудом мирился с тем, что являлся омегой, но зато он мог спать с Олегом. Можно ли было считать это плюсом? Наверное, да. Однако быть альфой всё равно гораздо лучше, как ему казалось.       — Надо что-то с этим делать, — Серёжа смотрел в большое окно, напротив которого стоял, — Почему правительство не хочет адекватно посмотреть на судебную систему и на её некомпетентную работу?       — Ты не успокоишься сегодня, да? — Олег недовольно поморщился.       — Нет! — Разумовский приземлился уже на диван, сжав руками голову. — Я не могу! Это неправильно… Эта девочка тоже была живой. Представь свои чувства, если бы меня сбил этот Гречкин. Ты ведь злился бы, правда?       — Я был бы в ярости, — кивнул Волков, решив пересесть к нему, — Но сейчас ты здесь. Кажется, я уже сказал, что не в твоих силах что-то поменять.       — Но ты можешь? — Серёжа поднял глаза, посмотрев на него с такой надеждой, что отказать было сложно. — Ты альфа и можешь с кем-нибудь поговорить.       — И что я скажу? У меня нет никакого авторитета, так как я всего лишь твой телохранитель. Логично, что все подумают, что я прошу от твоего лица. Это лишь покажет им, что ты боишься подойти сам. К тому же, производство по этому делу уже закрыто и Гречкин объявлен невиновным. Это бесполезно, Серёжа, смирись ты уже. Такие мерзкие люди существовали всегда, и они никуда не денутся, что бы ты ни делал.       — Но это отвратительно! — воскликнул Сергей. — Почему все говорят, что в нашей стране царит справедливость, хотя на самом деле это совсем не так?! Куда смотрит власть?! Почему народ не пытается возмутиться?! Неужели их самих всё это устраивает?!       — Ну всё, иди сюда, — Олег притянул его ближе.       Серёжа уткнулся носом ему в шею, сразу же почувствовав сильный запах восточных пряностей. Волков знал, что этим всегда может его успокоить, как бы плохо ни было. И этот способ работал каждый раз, потому что Разумовский переставал нервничать и мог позволить себе расслабиться. В последнее время он и так был чересчур нервным, словно с ним что-то происходило, чего они оба не понимали. Вот и сейчас руки обвили шею альфы и Серёжа закрыл глаза, чувствуя приятное спокойствие. Олег поглаживал его по спине, чуть улыбаясь. Его улыбку мог видеть только Сергей. На публике Волков был замкнутым и серьёзным, одним только внешним видом показывая, что к его омеге лучше даже не подходить, а любое грубое слово в сторону молодого предпринимателя будет чревато разбитым носом.       Вскоре Серёжа начал понемногу засыпать, зная, что он в полной безопасности в крепких руках Олега, который и под предлогом смерти не отпустил бы его, скорее всего. Однако сам Волков, хоть до этого и хотел, чтобы Разумовский поспал, внезапно настроился на другое. Холодные руки неожиданно проникли под белую рубашку, касаясь кожи и заставляя Серёжу вздрогнуть.       — Олеж… Что ты делаешь? — пробормотал Сергей.       — Если у меня не выходит словами убедить тебя расслабиться и отдохнуть, то попробуем по-другому.       Олег коснулся губами его шеи в том месте, где был едва заметный шрам от метки. Обычно он был довольно напористым, а Серёжа либо не рисковал отказывать альфе, либо и сам всегда хотел, но если Волков намекал на секс, то Разумовский поддерживал его затею. Переместившись с метки чуть выше, Олег легонько укусил возлюбленного, вызвав тихий стон, а пальцы Серёжи впились ему в плечи. Может, это был правильный ход, так как он мгновенно забыл про все свои проблемы, про Гречкина и даже про погибшую девочку. Сейчас на первом месте был только его альфа, который с невинных ласк быстро переключился на его пах. Сергей ответил на довольно нежный поцелуй, хотя Волков тут уже прикусил его нижнюю губу, заставив немного приоткрыть рот, чтобы это не было похоже на первые неловкие обжимания двух подростков в школьной кладовой.       Разумовский не заметил, как оказался прижатым к дивану, а его рубашка улетела куда-то на пол. Значит, Олег и правда настроен серьёзно. Что ж, возможно, это только пойдёт на пользу. Было бы неплохо, если бы ещё и самочувствие после этого улучшилось. Серёжа не долго медлил, тоже пытаясь снять с Волкова одежду, хотя его пальцы почему-то дрожали, и тому пришлось опять сделать всё самому. Олег был его первым и единственным, поэтому Сергей очень сомневался, что сумел бы ещё кому-нибудь довериться настолько сильно.       — Обожаю твой запах, — Олег втянул в себя сладковатый аромат грейпфрута, смешанного с мёдом и тут же оставил новый неожиданный укус, — Тебе же нравится, не так ли?       Не успел Серёжа ответить, как альфа одним ловким движением стянул с него брюки вместе с бельём, довольно усмехаясь и наклоняясь к его уху.       — Как ты умудряешься так быстро возбудиться? Ещё пять минут назад мы просто сидели рядом.       Обычно так сильно Серёжу накрывало только во время течки, когда было одновременно неприятно от всего происходящего и тут же хотелось жёсткого секса. Однако сейчас её не было, поэтому он успел на секунду задуматься о причинах своего внезапного дикого желания, хотя почти сразу же забил на это, помогая Олегу снять уже его брюки, которые оказались на полу вместе с остальной одеждой. Наверное, всё дело в том, что у них ничего не было почти месяц, ведь Серёжа был слишком занят, а вечером просто падал без сил и практически не мог пошевелиться, поэтому Олег с трудом, но входил в его положение, не пытаясь слишком активно настоять.       Рука Волкова спустилась ниже, и ледяные пальцы чуть коснулись плоского живота, заставив немного вздрогнуть. Он любил играть, как будто был настоящим волком, который доводил свою жертву до предела. Вот и сейчас Олег никуда не торопился, хоть и знал, что они с Серёжей уже давно сошлись на том, что растяжка не особо и нужна. Разумовский недовольно застонал, когда альфа собрал двумя пальцами смазку, текущую по бёдрам, и всего лишь чуть надавил ими на узкий вход.       — Пожалуйста, — жалобно простонал Серёжа, — Что ты за мучитель?!       — Терпи, — облизнулся Олег, — Не так быстро.       Он вновь наклонился к его лицу, жадно кусая уже покрасневшие и чуть припухшие губы, а колючая борода коснулась щеки. Пальцы, тем временем, беззастенчиво проникли внутрь, только сильнее дразня и заставляя недовольно стонать Волкову в рот. Серёжа ненавидел подобные игры, когда Олег не спешил просто взять и трахнуть его, а растягивал момент, медленно и мучительно делая вид, что подготавливает его, хотя на самом деле всего лишь издевался, подчиняя себе ещё сильнее. Разумовский что-то недовольно прошипел, когда к двум первым пальцам добавился третий. Он хотел Олега, а не его пальцы, поэтому попытался вырваться и как-нибудь заполучить внимания другой части его тела, но тот и шанса ему не дал, слегка шлёпнув по руке. В этот раз не давал прикасаться к себе.       — Я знаю, что ты любишь это, но просто боишься признать, — Волков опустился к его шее, но уже к тому месту, где была ярёмная вена, прикусывая тонкую кожу над ней и заставляя Серёжу громко вскрикнуть. Если бы тут были охранники, то они непременно услышали бы его.       — Господи, не останавливайся, — попросил Разумовский, сильнее притягивая к себе Олега.       Запах пряностей усилился, что говорило о максимальном возбуждении его альфы. Просить ещё раз самому не пришлось, потому что Волков мгновенно убрал пальцы, резко заменяя их членом и заглушая тихий вскрик поцелуем. Во время течки смазки всегда было очень много, поэтому он даже немного удивился, что сейчас её не меньше. Возможно, они подгадали удачный момент. Серёжа обхватил его ногами, кивнув и этим жестом позволив Олегу делать всё, что тот сам захочет.       Хоть это и был далеко не первый раз, Волков до сих пор поражался тому, насколько узким был его омега, как сжимал его член, тихо просил его о большем. И Олег давал ему всё, что тот хотел, ускоряясь и оставляя очередной засос недалеко от метки, чтобы сразу же после этого коснуться губами уже её. Каждое движение отдавалось какими-то неясными искрами в голове, а внизу живота стало ещё горячее, чем было до этого. Когда-то Серёжа и подумать не мог, что ощущать внутри себя чей-то горячий и пульсирующий член может быть настолько приятно, но благодаря Олегу он смог это узнать, поэтому никогда не останавливал его. Толчки стали более резкими, но из-за большого количества смазки Разумовский не чувствовал никакого дискомфорта, только сильнее запрокидывая голову на прохладную кожу дивана и опять открывая доступ к своей шее.       — Тебе нравится, когда я делаю вот так? — со всё той же ухмылкой поинтересовался альфа, неожиданно сменив угол проникновения и задев простату.       — Боже, да! — его словно током ударило, а Волков не остановился на этом, зная, как быстро заставить своего омегу ещё сильнее прогибаться в спине и ещё громче стонать.       Серёжа почувствовал, что волосы на лбу слиплись от пота, а Олег словно прочитал его мысли, бережно убирая их в сторону, а потом крепче сжимая руками его бёдра, на которых после этого наверняка опять появятся яркие синяки. Разумеется, он делал это не из-за того, что хотел причинить боль. Таким способом он доказывал, кто был альфой Разумовского. Пускай этого никто не увидит, но они знали это, что было важнее всего.       Почувствовав приближение оргазма, Олег резко подхватил Серёжу под ягодицы, перевернувшись, и тот оказался сверху. За время всей интимной жизни он успел узнать, что его омега с таким же пренебрежением, как и к течке, относился ещё и к сцепке. Ему не слишком нравилось, хотя иногда Серёжа и признавался, что эти ощущения сложно передать словами, так как они не приводили его в восторг, но, вопреки этому, они ему всё-таки приносили удовольствие. Олег находил это немного странным, но вскоре смирился и нашёл наиболее удобную позу для обоих.       Сильные руки Волкова схватили Серёжу за плечи, роняя на себя. Он впился в губы очередным жадным поцелуем, не давая пошевелиться и вдыхая этот невероятный запах. Ему давно было интересно, почему именно грейпфрут с мёдом, но Разумовский лишь пожимал плечами и весело говорил, что не он его выбирал, а природа. Олег сжал его талию ещё крепче, вновь рискуя оставить несколько ярких синяков, а потом в последний раз резко толкнулся, заставив любимого тут же кончить и вызвав ещё один громкий стон, когда тот почувствовал, как внутри него стремительно набухает узел. Серёжа громче задышал в ухо Волкову, ощущая, как его заполняет чужая сперма. В это же время альфа начал мягко перебирать в пальцах его влажные волосы, спокойно дожидаясь, когда сцепка кончится.       — Всё хорошо? — необычно ласково спросил Олег. Только с ним он мог разговаривать настолько тепло.       — Да, — прошептал Сергей, а потом поднял голову, — Спасибо.       — За что? — удивился Волков. — Вроде, я ничего такого не сделал.       — Ну… Ты смог немного успокоить меня, — Серёжа снова оставил на его губах совсем невесомый поцелуй, — Поэтому я тебя и люблю. К слову сказать о любви… Кажется, мне придётся покупать новый диван, потому что этот весь в смазке, которая может не отмыться.       — Возможно, но сейчас мне нет дела до дивана.       После этого они просто лежали и Разумовский мог насладиться ненавязчивыми поцелуями в шею. Олег умел помочь ему, хотя его методы, как правило, сводились именно к сексу. Впрочем, и этого обычно хватало. Однако в этот раз он всё-таки соврал, потому что стоило страсти пройти, как тут же вернулись мысли о той несчастной девушке, которая стала жертвой несправедливости и полного равнодушия людей. Волков видел в этом что-то такое обычное, что случается постоянно, но Серёжа не мог оставаться таким же хладнокровным и спокойным. Он знал, что у девочки был брат, которому наверняка хотелось добиться справедливости для сестры, но суд решил, что убийца таковым не является. Что это не он виноват. Разумовскому доводилось сталкиваться с Гречкиным, поэтому он имел представление о том, что это за личность. Кажется, неприязнь была взаимной, потому что Кирилл явно считал, что человек вроде Сергея, выросший в детском доме, не может стоять рядом с ним. Да и Серёжа не особо хотел контактировать с Гречкиным, о чём ему несколько раз говорил Олег, пытаясь убедить, что от таких людей следует держаться подальше.       Кажется, он задумался даже слишком сильно, потому что не заметил, как узел спал и Волков вышел из него, помогая лечь на бок. Наверное, альфа заметил, что не всё нормально, поэтому провёл костяшками правой руки по его щеке.       — И всё-таки с тобой что-то не так, — покачал головой Олег, — Ты думаешь про Гречкина, я в этом уверен. И мне это не нравится.       — Знаю, — вздохнул Серёжа, положив ладонь ему на грудь, хотя на диване было довольно тесно лежать рядом, — Но я омега. Мне свойственно быть более чувствительным, чем тебе.       — Неженка, — усмехнулся Волков, зарываясь носом в его до сих пор мокрые волосы, — Ничего, я с этим разберусь, раз ты так хочешь.       — Что? — Разумовский сразу же поднял голову. — О чём это ты? Как разберёшься?       — Потом узнаешь, когда придёт время, — увильнул от ответа Олег, — А пока что предлагаю сходить в душ, чтобы после этого ты всё же пошёл спать.       — Я не знаю, что ты хочешь сделать, но будь осторожен, — попросил Сергей, — Мне ли не знать, что подобная ситуация обязательно повторится. Гречкин не единственный человек в этом городе, который сумел избежать наказания. Таких очень много. Им всё сходит с рук, поэтому мои изобретения на фоне всего этого смотрятся просто нелепо…       — Не смей так говорить! — вдруг со злостью воскликнул Волков, но понял, что повысил голос, и его взгляд стал виноватым. — Извини. Я не хотел кричать на тебя. Ты чересчур принижаешь свои способности. Не нужно, Серёж. Если в Питере и есть кто-то по-настоящему талантливый и перспективный, то это ты.       — Мне уже двадцать восемь, — напомнил Разумовский, — А ещё я омега. Сколько шансов, что у меня получится подняться выше, чем сейчас? По-моему, я и так достиг максимума. Повезло, что хотя бы это не полетело под откос.       Он перелез через Олега, поспешив в душ, находящийся в соседней комнате, потому что и так уже почувствовал, что по ноге течёт сперма любовника, смешанная с его собственной смазкой. Стоило прибрать себя в порядок, чтобы потом заняться остальными делами, забив на просьбу Волкова об отдыхе.       Серёжа зашёл в узкую душевую кабинку, прислонившись к стене, а затем съехав по ней на пол. Он не врал, когда говорил, что не видит никаких слишком больших перспектив, потому что альфы никогда не ставили омег наравне с собой, поэтому и в этот раз ничего не поменяется. У него не было никаких особо крупных связей для того, чтобы ему помогли пробиться к верхушке, поэтому оставалось только надеяться на самого себя. Разумовского опять затошнило, но сильнее, чем в прошлый раз, и он с трудом удержал в себе недавний обед, в который, кажется, входил только кофе, поскольку больше из-за волнения в него ничего не влезло.       Они с Олегом редко мылись вместе, всё-таки соблюдая определенную дистанцию и позволяя друг другу побыть в одиночестве, и сейчас Серёжа был рад, что Волков не решил прийти и поддержать его. В принципе надо стараться не показывать своего самочувствия при нём, потому что иначе он точно потащит Сергея к врачу, чего тот совсем не хотел. Ему было проще претерпеть эту непонятную болезнь, чем позволять кому-то незнакомому прикасаться к себе во время осмотра.       — Серёж, всё нормально? — в дверь ванной комнаты постучался Олег. — Ты уже пятнадцать минут там сидишь.       — Я в порядке, скоро выйду, — откликнулся Разумовский и встал, решив наконец-то помыться. Совсем потерял счёт времени.       Может, однажды всё наладится. Может, он сможет показать всем альфам, что ничуть не хуже их. Может, у него получится взойти на вершину. Но это не сейчас, а когда-нибудь потом. Пока что у Серёжи ещё было, чем заняться.