Когда погаснут все огни

      Олег сидел на диване и просто смотрел, хотя в его глазах был только сплошной холод. Никакого намёка даже на капельку теплоты. На часах был уже без двадцати час, поэтому не было сомнений, что Серёжа опоздал слишком сильно. Если бы не эта потасовка в казино и беседа с Игорем, то он уже мог вернуться домой. Однако судьба распорядилась иначе, сталкивая его с Волковым прямо сейчас и словно напоминая, что он опять ослушался альфу, когда ушёл, хотя тот приказал сидеть дома и ждать его. А ещё что-то точно было не так, и Сергей почувствовал это практически сразу же, как вошёл сюда. Он втянул носом воздух и попятился, а глаза округлились от ужаса. Запах Олега усилился и стал более резким, что было признаком самого худшего события, которое только могло произойти именно в это время. Так он пах только во время гона раз в полгода, но стоило предположить, что это лишь начало, а настоящий кошмар начнётся завтра или послезавтра, а пока что альфа просто предупреждал его о том, что в ближайшие дни ему будет нужен только секс. Вероятно, это тоже как-то повлияло на его поведение, потому что примерно за неделю до гона Волков всегда становился агрессивнее и злее. Может ли быть так, что это сыграло большую роль, учитывая ещё и почти полное отсутствие интимной жизни в последние месяцы? Возможно, ряд факторов повлиял на него сильнее обычного, из-за чего он сорвался вчера и бросился вымещать свою злость на богачах, считая, что так всё равно делает всем лучше. По крайней мере, Серёжа очень хотел верить в это, а не в то, что любимый человек всегда был злым и жестоким. В любом случае, в данный момент этот запах только испугал, заставив попятиться к лифту.       — Иди вниз, — приказным тоном сказал Олег, и его глаза полыхнули злостью, когда Разумовский сделал шаг не вперёд, а назад, — Не беси меня. Иди вниз.       У Сергея начали подгибаться ноги, но уже не столько от слабости, сколько от страха. Если у Волкова вот-вот начнётся гон, то это будет значить, что он вообще не выпустит его из спальни. В прошлые два раза он сдерживал себя хоть как-то, поскольку понимал, что они с Серёжей были вместе не особо долго и омега не привык к такому огромному количеству секса в течение каких-то трёх дней. И сейчас Разумовский мог только спрашивать себя, как он умудрился не забеременеть тогда, а каким-то чудом сделал это во время последней течки. Хотя пока что проблема ребёнка была немного не на первом плане, потому что он понятия не имел, что его могло ждать внизу. Хотел ли Олег просто поговорить с ним и выяснить их отношения спокойно? Серёжа догадывался, что во время этого гона Волков точно не станет сильно контролировать себя, потому что для него это будет очередным наказанием и просто развлечением, а вот для Сергея последствия могут оказаться не слишком приятными.       — Ты меня не понял? — совсем угрожающе прорычал альфа, видя, что Разумовский и с места не сдвинулся.       Он опустил глаза и прошёл мимо Олега, спускаясь на другой этаж и на негнущихся ногах направляясь в спальню. Они просто поговорят. Волков злится, поэтому у него такой грубый тон, но сейчас они всё обсудят, после чего Серёжа попытается связать всё, что Олег делал, с уже его состоянием. Потом они наверняка решат, что делать дальше и как налаживать отношения. Сергей и правда был готов дать ему второй шанс, потому что всё ещё хотел, чтобы его ребёнок рос с обоими родителями. Поэтому Разумовский мог позволить ему исправить всё, что тот сделал.       Не став включать свет в спальне, Серёжа сел на кровать, с удивлением отмечая, что даже чуть-чуть протрезвел, хотя когда Волков придёт, то быстро поймёт, что выпил тот всё-таки много. И сомнительно, что он обрадуется, узнав об этом, но главное, чтобы диалог протекал плавно, а мысли были на своих местах. И ни в коем случае нельзя было упоминать Игоря, потому что любое слово о незнакомом альфе явно заставит Олега разозлиться и снова выведет его из себя. Стоило только подумать об этом, как альфа возник на пороге, но не взглянул на него, а прошёл к шкафу, оказавшись у Серёжи за спиной. Он ничего не говорил, поэтому Разумовский хотел начать первым и попробовать объяснить, что произошло и где он был, но тут он слышал, как на брюках Волкова громко щёлкнула пряжка. О нет, Олег не собирался разговаривать с ним. И не думал делать этого, а сюда он пришёл исключительно для того, чтобы снова трахнуть его, а потом спокойно лечь спать, будто ничего не случилось.       Осознав, что беседы не состоится, а он лишь снова морально и физически пострадает, Сергей совершил, наверное, самую большую ошибку в своей жизни. Дверь в комнату была открыта, поэтому Серёжа буквально сорвался с места, бегом бросаясь к лестнице и надеясь, что успеет добежать до лифта и скрыться от Олега. Спасение было так близко. Всего лишь подняться по ступеням, а там дело будет за малым. Что дальше? Да какая разница? Сначала уйти из дома, а там убежать будет уже легче.       К сожалению, его идея заранее была обречена на провал, потому что не успел он и ступить на лестницу, как Волков нагнал его, хватая сзади под руки и сцепляя их у него на груди. Разумовский, поняв, что тот тащит его обратно в комнату, начал вырываться, пытаясь освободиться. Не в этот раз. Сейчас он не дастся ему так просто. Придётся постараться, чтобы затащить его в постель. Усилившийся запах пряностей дурманил голову, но Серёжа отогнал наваждение, снова пытаясь как-нибудь выкрутиться из железной хватки альфы. Олег нечленораздельно выругался, перехватывая его по-другому уже совсем возле комнаты, но тут Сергей и смог извернуться, впившись зубами в его ладонь, которая оказалась у него на рту, чтобы хоть как-то заглушить вопли, которые, кажется, можно было услышать с другого конца Петербурга. От неожиданности Волков выпустил его, хватаясь за укушенную руку, а потом в глубине зрачков мелькнул такой гнев, что Разумовский даже не попытался встать, а, наоборот, свернулся в какой-то комочек, словно почувствовав, что альфа может со злости пнуть его. Впрочем, так и случилось, когда почти сразу же за этим последовал удар в бок. Серёжа понял, что на глазах опять выступают слёзы, но ничего не мог с ними сделать. Было понятно только одно: нельзя было пытаться убежать. Это то же самое, что убегать от настоящего волка, инстинкты которого заставят броситься в погоню за своей жертвой. Олег снова подхватил его под руки, почти затаскивая в комнату и не слушая просьб о пощаде. Сергей схватился за дверь, но рука соскользнула и она закрылась, оставляя его в темноте с враждебно настроенным Волковым.

***

      Разумовский с трудом смог открыть глаза, сразу же ощутив ужасную боль во всём теле, к которой добавлялось ещё и похмелье. Он попытался встать, но тихо застонал, поэтому просто перевернулся на спину. Воспоминания были какими-то очень мутными, но он всё-таки напрягся. Что случилось после казино? Кажется, он опоздал и вернулся уже после Олега. Да, точно. И тот разозлился, а потом, когда Серёжа попытался убежать, схватил его и потащил обратно в спальню. После этого ничего хорошего тоже не случилось, хотя вспомнить до сих пор было сложно. Наверное, мозг попросту отказывался признавать произошедшее. Но надо было заставить себя подняться. Если Сергей будет просто лежать, то от этого ему точно не станет хотя бы чуть-чуть легче. Повезло, что Волков не убил его, потому что он окончательно разозлился уже после укуса, который потом припомнил ему.       Полежав ещё несколько минут, Разумовский встал, не переставая держаться за ближайшую стену. Напротив кровати было большое зеркало, к которому он подошёл, а затем, не простояв и минуты, упал обратно на кровать, закрывая лицо руками. Как у него только не кончились слёзы за все эти дни? Казалось, что он вообще почти не переставал плакать. Серёжа не мог поверить, что Олег в самом деле сотворил с ним такое, ничуть не пожалев. На плечах и спине жутко красовались синяки и кровоподтёки от укусов, на которые Волков вчера не скупился. Не хотелось даже рассматривать себя сзади, потому что Сергей и так чувствовал, что на нём почти не осталось живого места. Однако, что довольно иронично, Олег не тронул лицо. На нём не было ни одной царапинки. Скорее всего, боялся, что это заметит полиция или пресса, отчего Разумовскому придётся отвечать на очень многочисленные вопросы. Серёжа убрал ладони от лица и посмотрел на них, всхлипнув. На запястьях тоже были яркие синяки, и он тут же вспомнил, как пытался оттолкнуть Волкова, но тот полностью обездвижил его, держа руки у него за спиной, поэтому и плечи теперь болели нестерпимо. Сергей глядел на все эти следы, а потом перевёл взгляд на постель, белая простыня на которой была вся в алых и уже засохших каплях. Разумовский покачал головой, закрыв глаза и молясь, чтобы это было просто сном, но глупо было надеяться на это. Пока Олег насиловал его уже во второй раз, он что-то говорил, но Серёжа совершенно не помнил, что там было. Вроде, его назвали тварью. Хотя он не был уверен, так как старался вытерпеть эту пытку и дождаться, когда это закончится. В голове не было ничего, что касалось бы слов, но он точно помнил свои крики, которые всё ещё звенели в ушах, заглушая все остальные звуки.       Снова поднявшись, Разумовский начал одеваться, не переставая вытирать рукой глаза. Сейчас было бы здорово снова напиться, а потом опять куда-нибудь уйти и вообще больше не возвращаться сюда. Внутри было так пусто, что он спросил себя, были ли между ними когда-либо чувства. Он нашёл свою любовь, но теперь потерял в неё веру, потому что Волков, судя по всему, разлюбил его. Сергей коснулся рукой живота, и губы задрожали. Он знал, что ребёнок ни в чём не виноват, но он от Олега. От того самого, который издевался над ним и причинял боль. Был ли теперь смысл оставлять его? Если альфа будет и дальше так обращаться с ним, то Серёжа попросту не вынесет всего этого. Разумовский хотел этого малыша всем сердцем, но рядом с Волковым он точно не будет счастлив. Сергей ещё как-нибудь сможет терпеть и мириться с этим, но его ребёнок не заслужил подобного отношения к себе от родного отца, который не хотел признать его. Хорошо, что сейчас альфа куда-то ушёл.       В последний раз посмотрев на себя в зеркало, Серёжа пошёл наверх. Он снова займёт себя работой, хотя маловероятно, что у него получится отвлечься даже немного. Ему было гораздо больнее, чем до этого, потому что он не мог понять, почему Олег так изменился. Либо всё же показал себя настоящего, что тоже было возможно. Разумовский уже был на грани нервного срыва, и его психическое состояние оставляло желать лучшего. Он старался сохранять спокойствие, но делать это было всё сложнее.       — А есть ли смысл реветь и дальше? Хватит быть тряпкой!       Сергей резко остановился, повертев головой. Что это только что было? Он мог поклясться, что слышал чей-то голос.       — Кто здесь? — спросил Серёжа, но ему никто не ответил.       Нервно сглотнув, Разумовский пошёл дальше, думая, что начинает сходить с ума. Покажется же иногда… Впрочем, неудивительно, ведь за эти дни он морально пострадал сильнее, чем за последние лет пять. Тут начнёт чудиться всякое. И только голосов в голове ему сейчас не хватало, но больше он ничего не слышал, поэтому решил, что сам что-то придумал из-за усталости.       Сергей поднялся в офис, но стоило ему посмотреть на стол, как он сразу же сделал резкий шаг назад, врезаясь спиной в стену, а дыхание мгновенно сбилось. А это что такое? Паническая атака? Олег, сидевший в его кресле за ноутбуком, презрительно посмотрел на него, но опять-таки не стал ничего говорить, снова опуская глаза и продолжая что-то печатать. Он не обращал на Серёжу внимания, поэтому тот позволил себе самую малость успокоиться и принюхаться. Запах всё ещё был резким, чего стоило ожидать, и это было плохим признаком, потому что Волков пока что не разошёлся в полную силу, но, вероятно, по причине скорого гона он никуда и не ушёл сегодня. Конечно, зачем ему уходить, если здесь был собственный омега, которого он мог трахать без каких-либо ограничений?       — Сергей, ваша соцсеть подверглась сильной хакерской атаке, — сказала Марго, — Она прошла неудачно, но некоторые сервера частично повреждены, и требуется устранение проблем вручную.       Разумовский едва не задрожал, поняв, что это серьёзно, а все важные файлы, которые были ему необходимы, находились на столе, за которым сидел Олег. Серёжа боялся подходить к нему, но Волков никак не прореагировал, делая вид, что ему всё равно, поэтому можно было решиться быстренько устранить неполадки. К тому же, если наёмник так активно использовал «Vmeste», то не захочет мешать ему. Поэтому Сергей отважился обойти стол, встав с другой стороны и открыв интерактивную панель. Олег по-прежнему с чем-то работал, не удостоив его и малейшим взглядом, будто Серёжи тут вообще не существовало. От этого было очень грустно, потому что теперь у Разумовского не получалось смотреть на него без страха и паники. Куда же делось всё то тепло, что было недавно? Где их счастье и такая нежная любовь? Сейчас Серёжа ощущал себя пленником Волкова, который больше не видел в нём человека. Всего лишь собственность, которой можно пользоваться в любое удобное время, не спрашивая разрешения или хотя бы какого-то одобрения.       Разумовский быстро проверил повреждённые сервера, закусив губу. Интересно, кто это провернул? Действительно очень сильная хакерская атака, у которой всё-таки получилось навредить соцсети, хоть и не очень сильно. Впрочем, повреждения были не критическими, поэтому Сергей почти сразу же с радостью понял, что потратит на это не больше двадцати минут. Даже присутствие рядом Олега перестало напрягать настолько сильно. Тем более, Волков так ни разу и не посмотрел на своего омегу, настолько быстро ставшего пустым местом. Однако Серёжа удивился, что наёмник не захотел бросить его. Мог ведь, но всё же остался, несмотря ни на что. Может, Олег ещё любил его и ему была нужна его помощь? Но вернуть полное доверие Сергея он явно сможет очень нескоро.       Внезапно Разумовский допустил уже вторую большую ошибку. Точнее, четвёртую, если считать его признание в беременности в неподходящий момент и посещение казино. Когда на середине стола зажглось яркое красное табло, Серёжа слишком резко потянулся, чтобы выключить его, и по чистой случайности смахнул вниз кружку Олега, в которой ещё был горячий кофе. Волков мгновенно подскочил.       — Какого чёрта?! Посмотри, что ты натворил!       Сергей метнулся к ближайшей стене, но больше тут отступать было некуда, поэтому он вжался в угол, с паническим ужасом смотря на наёмника. Кружка не разбилась и лежала на краю стола, а вот весь кофе был на брюках Олега, которые, если Разумовский не перепутал, были совсем новыми. Хорошо, что напиток попал хотя бы только на ноги, потому что при немного другом исходе всё могло быть весьма плачевно конкретно для него.       Тело била мелкая дрожь, потому что Серёжа понял, что сейчас ему опять достанется. За такой пустяк, как пролитый кофе, но Волков этого не простит. Он снова изнасилует его, после чего Сергей будет без сил лежать на кровати внизу и плакать в подушку. Олег медленно приблизился, и его запах вновь усилился, ударив в нос.       — Умоляю… — по щекам Разумовского сразу же потекли слёзы, — Пожалуйста, не делай мне больно… Пожалуйста…       Волков поставил руки по обе стороны от его головы, чтобы тот не попытался убежать, а потом наклонился к его шее. Серёжа боялся пошевелиться, потому что Олег сейчас был не лучше зверя, тяжело дыша ему в ухо и сжимая ладони на стене. Сдерживался. Не хотел больше трогать его. Может, только поэтому Сергей и решился попробовать пойти на огромный риск. Он дождался, когда наёмник немного отстранится, а затем неожиданно коснулся его губ быстрым поцелуем. Результат не заставил себя ждать, но был далеко не таким, как хотелось, потому что Волков молниеносно схватил его за горло, отодвигая от себя. Разумовский болезненно зашипел, когда Олег стукнул его затылком об стену. Он и так до сих пор ныл после вчерашнего падения с лестницы, а тут новый удар по тому же самому месту. Вероятно, наёмник был не настроен целоваться и обниматься, что и так, наверное, было очевидно       — О… лег… — Серёжа схватил его руку, чувствуя, что не может дышать, — Ты…       Возможно, Волков и правда испугался, что задушит его, потому что сразу отстранился, в каком-то ужасе смотря на то, как Сергей кашляет, пытаясь отойти после очередного нападения на себя. К сожалению, его взгляд очень быстро снова стал равнодушным и холодным, а Разумовский тихо застонал, когда задел своё запястье. Олег опустил глаза, посмотрев на синяки на его руках. Серёжа ожидал, что сейчас он потащит его на стол или на диван, сжимая руки всё в тех же местах, но Волков почему-то ушёл в ванную, оставив Сергея в недоумении.       Можно ли было считать, что ему очень повезло, раз наёмник начал контролировать свои действия? Наверное, да. Впрочем, легче от этого стало совсем немного, потому что страх так никуда и не делся. Серёжа всё так же боялся его и точно больше не хотел целовать.       Вскоре Олег вернулся, а потом кинул в него тюбик с какой-то мазью, которую Разумовский чудом сумел поймать. Он вопросительно посмотрел на альфу, а тот закатил глаза, показывая этим своё раздражение.       — Намажь синяки, — буркнул Волков, спускаясь вниз. Наверное, пошёл переодеваться, раз эти брюки были испачканы.       Сергей несколько удивился, потому что Олег грубо, но показал, что ему не всё равно. По крайней мере, он пытался скрывать это, потому что злился, хотя спокойнее от этого было совсем чуть-чуть. Сейчас он проявлял какую-то слабую и натянутую заботу, а вечером прижмёт его к кровати и не отпустит до самого утра, а когда гон начнётся в полную силу, то у Серёжи тем более не будет и шанса на свободу или покой. Разумовский уже знал, что всё слишком плохо, чтобы он мог надеяться на разговоры или какое-то примирение, потому что Олег не хотел общаться с ним по-человечески. Ему было проще трахнуть и уйти спать наверх, что он, вроде, и сделал вчера. Жизнь начала превращаться в какой-то настоящий ад, а счастье теперь казалось каким-то выдуманным словом.       Серёжа сел на диван, сняв футболку, чтобы намазать руки и плечи. Он и забыл про эту мазь. Волков купил её после того, как Сергей сильно ударился ногой о косяк. Синяк долго не хотел пропадать, поэтому Олег сходил в аптеку, где ему посоветовали очень хорошее средство, хоть и довольно дорогое. Мазь действительно оказалась чудесной, и след от удара почти исчез примерно через три дня. Может, даже через два. Немного странно, что альфа вспомнил, что у них дома была такая шутка, но всё-таки внутри стало чуть менее больно. Была надежда, что Волков всё же чувствует свою вину за то, что сделал. Если в первый раз он просто трахнул его, то во второй оставил чересчур много напоминаний об этом. Возможно, если бы вчера Серёжа не попытался убежать, то всё и правда было бы лучше. Он мог просто подчиниться Олегу и не сопротивляться, чтобы сделать лучше самому себе. Разумовский с грустью подумал о том, что теперь был готов благодарить Волкова не за завтраки в постель, а за более нежный секс. К счастью, вчера ночью наёмник каким-то таинственным образом смог не довести дело до сцепки, за что ему, наверное, можно было сказать «спасибо», потому что то, что было до этого на столе, повторять не хотелось.       Олег вернулся в офис, снова не посмотрев на него и явно начиная куда-то собираться. Серёжа немного обрадовался, что останется один, потому что рядом с альфой было намного хуже. Он не позволял себе нормально расслабиться хотя бы на секунду, поэтому отсутствие Волкова никак не могло навредить. Даже наоборот. Если раньше Разумовский расстраивался, когда тот надолго уходил, то теперь мог только мечтать об этом. И от этого тоже было неприятно, потому что бросать его Олег явно не стремился. Сергей попытался добраться до синяков на спине, но руки так сильно болели в плечах, что он не смог их поднять, поэтому собрался с силами и повернулся к Волкову.       — Олег… Я не могу дотянуться…       — Это твои проблемы, — бросил наёмник, не стремясь никак помогать ему. Не хотел прикасаться к нему? Боялся причинить боль, или ему просто было противно?       — Пожалуйста… — прошептал Серёжа, — Помоги…       — Проси того альфу, который трахал тебя в моё отсутствие, — Волков взял ноутбук и надел пиджак, а потом направился к выходу, — Это же его запах был на тебе вчера ночью? Или где ты шлялся?       Значит, всё-таки противно… Разумовский выронил тюбик, потому что руки опять начали дрожать, и отвёл взгляд. Чёртовы слёзы тоже никак не хотели уходить, поэтому он снова принялся мысленно успокаивать себя, вытирая нос тыльной стороной ладони. Из-за этого он не заметил, как Олег подошёл к нему и посмотрел в покрасневшие и заплаканные глаза, презрительно усмехнувшись.       — Ненаглядная моя прелесть… Такой ненаглядный, что аж смотреть тошно, — наёмник не притронулся к нему, быстро отходя, — Меня не будет несколько дней. Надеюсь, ты никого сюда не приведёшь, потому что если я узнаю, что здесь кто-то был не по рабочим вопросам, то обещаю, что ты жестоко пожалеешь об этом. Всё понятно, Разумовский? Отвечай, когда я тебя спрашиваю!       — Да… — пробормотал Сергей, не поднимая на него глаз, — Ты… Куда ты уходишь?       — Не твоё дело, — Олег был уже возле лифта, но когда двери окрылись, то он снова обернулся, — И ещё я очень надеюсь, что когда вернусь, то услышу новости о том, что ты разобрался с беременностью.       — Что? — Серёжа наконец-то посмотрел на него. — В… В смысле?       — У тебя хватит денег, чтобы сделать аборт в нормальной клинике, — ответил Волков, сразу же заходя в лифт и не слушая возгласа Сергея за спиной.       Разумовский был в отчаянии. Опять. Он думал, что Олег смирится с тем, что у них родится ребёнок, но наёмник так и не признал свою ошибку, а теперь хотел, чтобы Серёжа избавился от своего же малыша. Нет, у него не хватит силы воли, чтобы пойти на такое, потому что если шансы на беременность от Волкова на самом деле были настолько малы, то он не имел права так поступить. Разумеется, какие-то чувства внутри подсказывали, что так было бы лучше, но Сергей не мог. И что ему делать? Конечно, можно было потом соврать и сказать, что он сделал аборт, но Волков быстро поймёт, что это ложь, потому что уже через несколько месяцев у омеги заметно увеличится живот, который сейчас был совсем плоским. Хотя этим можно потянуть время и попытаться как-нибудь наладить отношения, в которых Серёжа был совсем не уверен. Он не понимал, хочет теперь жить с Олегом или нет, но удивился, что альфа не захотел быть рядом с ним во время гона. Впрочем, можно было только радоваться, потому что если его не будет здесь, то Разумовский сможет немного передохнуть и всё обдумать.       — Брось, ну зачем тебе ребёнок, идиот? Это же лишняя ноша!       Сергей подпрыгнул. Ладно, в первый раз он списал непонятный голос на какие-то галлюцинации, но сейчас?       — Марго, в здании есть кто-нибудь неизвестный?       — Нет, вы здесь совершенно одни, — сказала голосовой помощник. И ей можно было поверить.       Серёжа потёр пальцами виски, думая, что уже начинает сходить с ума. И он не собирался слушать неизвестного, потому что этот голос советовал ему подчиниться Олегу и избавиться от ребёнка, чего Разумовский точно не стал бы делать. Особенно сейчас, зная, что другого шанса может больше никогда и не быть, а он хотел подержать на руках своего сына или же дочку, дать ему или ей хорошее детство и обеспечить счастливое будущее. Но, несмотря на все положительные мысли, Сергей не ощущал никакой радости, потому что ему было очень плохо. Спину он всё-таки смог намазать, хотя сделал бы это гораздо быстрее, если бы Волков согласился помочь. Олег был холодным и каким-то чужим, потому что Серёжа больше не узнавал в нём того альфу, в которого когда-то влюбился. Есть у них шансы на хоть что-то хорошее?

***

      Звук битого стекла разнёсся по офису, а за ним раздались и громкие рыдания. Разумовский сидел на полу, сжимая в руке осколок от разбитой вазы, в которую он кинул пустую бутылку из-под шампанского. Олега не было дома уже три дня. Завтра начнётся четвёртый, но он, возможно, уже вернётся. Он снова это сделал. Снова убил человека. Чумной Доктор ненадолго ушёл, но вернулся и совершил очередное жестокое убийство. В этот раз жертвой стал Альберт Бехтиев, тот самый владелец «Золотого дракона». Серёжа, что логично, плакал не из-за его смерти, а из-за того, что уже успел понадеяться, что Волков остановится, раз до этого несколько дней всё было тихо. Глупо. Стоило догадаться, что наёмник не отступит. Вероятно, он где-то переждал гон, а потом бросился нагонять упущенное время, даже не вернувшись домой. Когда Разумовский увидел новую казнь в прямом эфире, то не выдержал и нашёл шампанское, решив, что просто не может не выпить. Всё, нервы окончательно сдали. Кажется, он опять выпил очень много, потому что в один момент начал ходить по комнате, разговаривая с самим собой, а когда в конец разозлился на Олега, то запустил этой самой бутылкой в стеклянную вазу, которая сразу же разбилась.       Затуманенным взглядом Серёжа рассматривал уже побледневшие синяки на запястьях. Мазь сделала своё дело, и они почти полностью прошли. Он повертел в пальцах осколок, который всё ещё держал, а потом встал и, покачиваясь, направился к окну. На улице был закат… Такой алый и красивый… В ближайшие дни снова испортится погода, но пока что снаружи был виден только огромный и серый город, освещаемый последними лучиками вечернего солнца. Разумовский смотрел на этот океан алчности и греха, понимая, что всё кончено. У них с Олегом больше не было будущего. Волков не станет останавливаться. Ради него уж точно.       Сергей поднял руку, приставив осколок к горлу. Когда и если наёмник вернётся, то он найдёт уже его тело и тогда поймёт, до чего довёл того, кому признавался в любви. Нужно было всего лишь надавить чуть сильнее, а затем резко провести по нежной коже острым концом. Слёзы текли по щекам, уже почти капая с подбородка, а Серёжа всё никак не решался. Спустя пару минут он и вовсе выронил стекло, вернувшись к журнальному столику и открыв уже новую бутылку. Он не сможет сделать этого, но не из-за страха смерти. Разумовский не мог убить ещё и своего ребёнка. В этом и была вся проблема. Если бы не он, то Сергей уже давно покончил бы с собой, едва ли задумавшись, но сейчас это было невозможно. Отпив немного шампанского прямо из горлышка, Серёжа вернулся к окну.       — Сергей, к вам пришёл майор Гром из полиции.       — Пусть войдёт, — махнул рукой Разумовский, истерично рассмеявшись, — Он подумает, что я первый алкоголик Петербурга. Ну и ладно. Плевать, что он там думает.       Игорь поднялся довольно быстро, уверенно пройдя в офис и как-то настороженно посмотрев на опять в хлам пьяного Серёжу, который, похоже, с большим трудом смог бы вести нормальную беседу, но майор пришёл не просто так поболтать, поэтому и уходить никуда не собирался.       — Рад, что вы заглянули! — воскликнул Сергей, когда тот подошёл ближе.       Разумовский хотел просто подойти к нему, но на пути стоял небольшой пуфик, на который он благополучно налетел и запнулся, буквально полетев вперёд. От падения его удержали крепкие руки Игоря, выронившего какую-то папку и поймавшего его. Серёжа крайне удачно уткнулся носом ему в шею, сразу же почувствовав терпкий кофейный аромат. Довольно приятный, если честно. Он крепче сжал пальцами плечи Грома, тяжело задышав. Майор попытался осторожно отстранить его от себя, но Сергей не позволил, хватая уже за куртку и смотря на него совсем помутневшим взглядом. Наверное, мозги внезапно отключились, потому что он потянулся к нему за поцелуем, однако Игорь отодвинулся так сильно, как только смог.       — Какого… — он был удивлён не меньше подсознания самого Серёжи.       — Пожалуйста, Игорь… — Разумовский опять рвано дышал ему в шею, — Я хочу тебя… Прошу, мне так одиноко… Всего одну ночь…       — Ты пьян, возьми себя в руки! — Гром попробовал хоть как-то освободиться, но кто бы мог подумать, что хилый на вид Сергей окажется таким сильным.       Серёжа попытался поцеловать его во второй раз, и теперь расстояние между их губами составляло всего несколько миллиметров. Нужно было приблизиться ещё совсем капельку, чтобы получить желаемое, постараться забыться уже вместе с ним. Плевать, что Игорь не знал про какие-то там позы и что они были знакомы совсем недолго. Он может трахнуть его и уйти. Разве не за этим майор пришёл сюда сегодня? Наверняка хотел воспользоваться беспомощным омегой, который был дома совсем один. Гром застыл, не понимая, почему к нему настолько неожиданно начали клеиться. Да ещё и так настойчиво. Разумовский уже почти поцеловал его, но тут его взгляд малость прояснился и он растерянно посмотрел на Игоря, который даже близко не был похож на Олега. Серёжа открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем его руки опустились, отпуская майора.       — Извини… Я… — Сергей попятился и сел на диван, наливая шампанское уже в бокал, — Хочешь? Ничего, что я на «ты»?       — Нет, — Игорь сощурился, разом ответив на два вопроса и подняв свою папку с пола, — Что-то празднуешь?       — Да нет… Просто приятно провожу время, — Разумовский выдавил из себя уже совсем неправдоподобную усмешку, — Можешь присоединиться, если хочешь.       — Спасибо, но я на работе, — отказался Гром, обходя диван и направляясь к его столу, — Ты прямо тут и живёшь?       — Да, — Серёжа как-то очень быстро смог вернуть все мысли на место, теперь чувствуя, как ему стыдно перед Игорем, — Стараюсь максимально экономно расходовать своё время, чтобы не тратить его на дорогу. Этот этаж и нижний объединены лестницей, поэтому я выхожу из дома довольно редко.       — Круто, — протянул майор, присев на край стола, — Неплохо ты живёшь. Картины, скульптуры. И у меня тут такой вопрос… Как думаешь, что стоит дороже: вот это всё или один костюм Чумного Доктора?       — Не знаю, — нервно хмыкнул Серёжа.       — Да ладно, — Игорь открыл папку и оказался уже возле него, садясь рядом, — Вот договор с HOLT International. Смотри. В графе «оказание услуг» стоит такой пункт, как усиление безопасности офиса. И мне вот стало интересно… Как давно иностранная компания, занимающаяся разработкой и тестированием новейших видов оружия, начала сигнализации в офис ставить?       Руки Разумовского задрожали. Он не знал, что это за договор. Это уже вторая бумага, которую он видел впервые, хотя внизу стояла его подпись. Хотя нет, не совсем. Серёжа знал, что Олег мог подписывать некоторые документы за него, но в конце он всегда сильнее загибал последний штрих, если можно так выразиться. И Сергею не надо было сильно вглядываться, чтобы понять это. Но тот, кто не был в курсе, мог легко перепутать. Что Волков тут усилял и когда? Почему не рассказал ему? Сколько вопросов. И опять не было ответов.       — Гляди, а это твои детские рисунки, — Гром вытащил старую и потрёпанную тетрадку, — Ничего не напоминает?       Разумовский слабо помнил, что рисовал в детстве, но то, что сейчас лежало у него на коленях, явно было нынешним образом Чумного Доктора, который был у Волкова. Он был единственным, кому по-настоящему нравились рисунки Серёжи, поэтому он, скорее всего, запомнил их, а когда придумывал костюм, то решил воспользоваться тем, что когда-то создал Сергей. Почему он вообще рисовал это? Похоже на какую-то птицу, но факт остаётся фактом. Тетрадь и нарисованные картинки принадлежали ему.       — А теперь говори, мразь, зачем ты убил всех этих людей? — Игорь пристально глядел на него, дожидаясь ответа.       — Это не я, — выдохнул Разумовский, сидя в полной прострации и пытаясь осознать, что происходит.       — Кто? — спросил Гром. — Имя.       — Это… Это не я…       Он хотел сказать про Олега, но потом засомневался. Следовало сдать Волкова, который причинил ему столько боли, но он так и продолжал любить его, несмотря на все обиды. Наверное, это было неправильно, но по-другому не получалось. К тому же, Серёжа только сейчас вспомнил, что официально его альфа считался погибшим в Сирии. Год назад ему пришлось скрываться, и поэтому он вернулся домой, оставив свою карьеру военного. Соответственно, если он скажет про него, то ещё и доказать придётся, что Олег жив, а так тот пока что был в относительной безопасности. Разумовский не мог сказать, почему продолжал защищать убийцу, но он опять начал надеяться на то, что Волков сможет осознать все свои ошибки и измениться. Да и не только в нём было дело. Игорь обвинил его в убийстве, решив, что это он Чумной Доктор, и Серёжа с грустью понял, что так оно и есть. Олег был прав. Это он стал причиной всех убийств, потому что практически сам настоял на том, чтобы Волков убил Гречкина, а затем невольно намекнул и на остальных богачей, которые портили жизнь всему городу. Исаева, которая была воровкой и однажды почти в лицо Разумовскому сказала, что такой честный мальчик, как он, не сможет выжить в этом мире. Зильченко, который развёл эту огроменную свалку и не прислушался к словам Серёжи, когда тот попытался намекнуть на опасность, исходящую от кучи отходов. Бехтиев, который пытался приставать к Сергею и снёс исторический памятник, хотя Разумовский пытался исправить ситуацию и не дать ему сделать этого. Это всё его вина. На всех этих людей он жаловался Олегу, а тот запомнил и поэтому первым делом пришёл именно за ними. Он в самом деле убивал ради Серёжи. Значит, виноваты оба, но Сергей больше, потому что фактически нанял Волкова, являющегося наёмником, чтобы альфа устранил мешающих городу богачей. Нельзя сдавать Олега, потому что его вины здесь было меньше, хоть и убивал он. Разумовский с надеждой подумал, что из-за беременности ему могут сделать какие-нибудь поблажки, но, в любом случае, он точно заслужил это. А пока он будет сидеть в тюрьме, у Волкова появится шанс понять, что они натворили, что нельзя было поддаваться этим уговорам и слушать нытьё с просьбами разобраться с Гречкиным.       — Ты долго ещё будешь молчать? — Гром напомнил о своём присутствии.       — Хорошо… — Серёжа кивнул, втянув в лёгкие побольше воздуха, — Не думал, что ты догадаешься так быстро… Да, я Чумной Доктор. И что ты сделаешь?       Смекнув, что сейчас самое время проявить себя и притянуть ещё больше подозрений, Разумовский схватил бутылку, чтобы якобы ударить майора, но Игорь предугадал его движение, поэтому выбил её, откинув куда-то за диван, а после сразу же перехватив руки Сергея и заведя их ему за спину.       — На что ты рассчитывал, злодей? — спросил Игорь, крепко держа его. — Что тебя не найдут и тебе всё сойдёт с рук?       — Я… Я всего лишь хотел правосудия!       Серёжа был рад, что хотя бы плечи немного прошли и болели уже не так сильно, потому что от мягкости Грома, которая была в казино, не осталось и следа. А ещё Разумовский с разочарованием понял, что Олег, возможно, невольно очень сильно подставил его. Или это и было его планом с самого начала? Подлый ход, если действительно так. Интересно, как отреагирует Волков, когда узнает, что Сергей опять прикрыл его? Почувствует ли он хоть что-то, хоть какую-то вину? Впрочем, если бы не Серёжа, то он вовсе не начал бы убивать.       — Добился желаемого? — мрачно спросил майор, доставая телефон и набирая чей-то номер. — Фёдор Иванович? Я поймал Чумного Доктора. Это Сергей Разумовский, я сейчас нахожусь с ним в башне «Vmeste». В его его офисе. Сообщите Стрелкову, чтобы прислал сюда криминалистов и кого-нибудь из своих… Нет, он не представляет угрозы. Точно не в данный момент… Да понял я. Больше никакой самодеятельности.       Он отпустил Серёжу, но теперь внимательно следил за каждым его движением, перед этим убедившись, что у того при себе не было никакого оружия. Внутри всё сжималось от страха, потому что Разумовский не представлял, что его ждёт. Он вместо Олега отправится в тюрьму… Где же теперь то счастье, о котором он мечтал? Скорее всего, Сергей даже собственного ребёнка не сможет подержать на руках, если его сразу же отберут, когда тот родится. Но Серёжа всё равно попытался сделать невозмутимое выражение лица, чтобы Игорь не видел его настоящих эмоций, которые могли сыграть с ним злую шутку. И было ещё кое-что очень важное.       — Могу я записать сообщение на автоответчик? — тихим голосом спросил Разумовский.       — Нет, — в глазах Грома светилось что-то похожее на гордость. Конечно, он же поймал такого крупного преступника.       — У меня есть на это право, — отступать? Только не в этот раз, — Пожалуйста. Это очень важно. К тому же, ты здесь, сторожишь меня. А бежать мне некуда.       — Ну хорошо, — неохотно согласился Игорь, а потом подумал и встал с дивана, отходя к стене, чтобы дать ему спокойно оставить сообщение, — У тебя три минуты.       — Марго, включи запись, — попросил Сергей, надеясь, что его голос дорожит не слишком заметно. — Ты знаешь, когда будет нужно показать её. В общем… Наверное, ты не хочешь меня слышать, но я должен признаться тебе в нескольких вещах. Знай, что я никогда в жизни не врал тебе. Ты знаешь, о чём я. Мне очень больно от того, что ты мне не поверил. Я могу понять тебя, хоть и с большим трудом, потому что ты… Ты… Нет, не могу… Ты сам знаешь, что сделал. И это ужасно. Но есть ещё кое-что, что я должен сказать. Дело в том, что я… Я Чумной Доктор. Меня поймали. Я не хотел раскрывать тебе свою тайну, но теперь у меня просто нет выбора. Не знаю, как ты отнесёшься к этому, но я надеюсь, что для тебя это станет знаком. Ты мне дорог, я люблю тебя и больше не хочу ни в чём винить, но это сложнее, чем кажется. Думаю, больше мне нечего сказать. Прости меня и прощай. Конец записи.       — Закончил? — Гром не особо вслушивался в его слова, поэтому Серёжа мог понадеяться, что у майора не возникнет никаких вопросов.       — Да, — Разумовский взглянул на него. Впервые так решительно.       — Решил поиграть в спасителя простого народа? — фыркнул Игорь. — Ну так наш город справится и без тебя.       — Я был его единственной надеждой, — Сергей унял дрожь в коленях, чтобы казаться ещё более спокойным, — Я мог сделать его лучше.       — Достоевского читал? — Гром снова сел недалеко от него. — Нельзя людей убивать. Даже плохих.       Серёжа промолчал, отвернувшись. А что он мог ответить? Он никогда никого и не убивал. И ещё можно было рассказать про Олега, но Разумовский не сделал этого. Точнее, когда он всё же не вынес напряжения и нависшего над собой ужаса, то собрался признаться и расплакаться. Но, может, к счастью, к зданию уже приехала полиция, а через несколько минут Стрелков и его люди уже были наверху. Сергея сразу же окружили, надевая на него наручники и грубо прижимая к стене, чтобы обыскать ещё раз.       — Как забавно, — спецагент усмехнулся, — А говорил, что ничего не хочет рассказать. Теперь нам будет о чём поболтать.       Его повели на выход, но уже почти у лифта Серёжа уловил на себе взгляд Игоря, и ему показалось, что тот почему-то удивлён. В его глазах внезапно появилось сомнение. Разумовский, считавшийся жестоким и скрытным Чумным Доктором, не пытался сопротивляться. И согласился признать, что это он был убийцей, почти сразу же. Гром задумчиво смотрел им вслед, но не пытался ничего сказать или сделать. Сергей в последний раз оглядел свой дом, с грустью подумав, что, скорее всего, больше никогда сюда не вернётся.