Когда погаснут все огни

      Наступил вечер, и Олег приготовил ужин, надеясь, что Серёжа не передумал есть с ним. Он очень беспокоился за него, потому что его поведение могло меняться очень неожиданно, а Волкову это не нравилось. Конечно, можно было перестать возиться с ним и дать хорошую затрещину, чтобы не смел хамить или указывать альфе, что делать, но наёмник не хотел переходить на такое обращение, когда обещал Разумовскому, что больше никогда не обидит его. Наверное, Сергею просто до сих пор было тяжело, учитывая сложные и долгие роды, а затем две мучительных недели, когда они могли видеть собственного ребёнка только через толстое стекло в реанимации, но не имели шанса подойти ближе и взять его на руки. Скорее всего, из-за этого Серёжа и был таким нервным, хотя его слова и поступки были больше похожи на поведение совершенно стервозного человека. И, что самое странное, это было не всё время, а только иногда, проявляясь как-то внезапно, а потом быстро пропадая. Возможно, когда Птица объединил два сознания, то его едкая натура действительно как-то передалась и Разумовскому.       Задумчиво помешав вилкой лапшу в кастрюле, Олег услышал, как где-то наверху начала громко плакать Вика. Должно быть, проснулась, и сейчас Сергей начнёт её успокаивать. Обычно у него на руках она всегда затихала медленнее, чем у Волкова, и этот раз не был исключением. Наёмник прислушался, поняв, что девочка и правда не торопилась переставать кричать, поэтому в ближайшее время можно было не ждать, что Серёжа спустится вниз. К счастью, Вика была жива, а остальное практически не имело значения. Теперь Олег был твёрдо уверен, что никому не позволит навредить своему ребёнку.       Увидев, что еда уже была готова, Волков выключил плиту, а затем разложил всё по тарелкам. Подумав, что Разумовскому стоило бы поесть, чтобы набраться сил, наёмник решил предложить ему присмотреть за дочкой, пока тот сходит поесть. Оставив горячую еду на столе, он направился наверх, понимая, что теперь их жизнь полностью изменилась. Ничего уже не будет, как раньше. У них родилась дочь, и отныне в доме вряд ли очень скоро наступит полная тишина больше, чем на пару часов.       — Серёж, я приготовил ужин, — Олег вошёл в детскую, отметив, что эта комната и правда получилась очень даже неплохой.       Сергей как раз ходил от одной стены до другой, укачивая малышку, которая никак не переставала плакать. Волков понимал, что Разумовский ещё не успел полностью оправиться после родов, поэтому с радостью был готов предложить свою помощь. С этим вообще не было никаких проблем, потому что Серёжа мог рассчитывать на него в любое время. Будь то ночь или раннее утро.       — С ней всё нормально? — забеспокоился наёмник.       — Она просто проснулась, — кивнул Сергей, — Да, моя хорошая? Подгузник мы уже поменяли и покушали, но вот спать, похоже, не хотим.       — Дай её мне, — попросил Олег, забирая у него дочь, — Теперь ты посидишь со мной, Вика, а папе надо сходить поужинать. Посмотри, ты же едва стоишь. Тебе сейчас надо побольше отдыхать, потому что ты сильно измотан беременностью и родами. Миссис Мэйсон сказала, что тебе не следует постоянно напрягать себя.       — Не надо так беспокоиться за меня, — вздохнул Разумовский, — Я правда в порядке. И спасибо, что всё-таки побрился.       — Как и обещал, — кивнул Волков, а потом вдруг понял, что было почти тихо и опустил глаза, — Надо же… Смотри, она успокоилась.       — До чего же иронично, — внезапно фыркнул Серёжа, — В первый раз, когда она начала плакать у меня на руках, случилось то же самое. И несколько раз потом. Ей две недели от роду, а тебя она уже любит больше. Было бы, за что любить.       Развернувшись, Сергей ушёл вниз, при этом чуть не налетев на косяк. Наёмнику стало немного неловко. Он уже заметил, что когда держал Вику, то она почти никогда не плакала, чего нельзя было сказать про Разумовского. Конечно, пока что она была совсем малышкой, которая ещё ничего не понимала, но наверняка Серёже было немного обидно от этого. Он больше десяти минут пытался успокоить её, а стоило прийти Олегу и забрать дочь, как она тут же притихла и теперь издавала только какие-то негромкие детские звуки, но явно довольные.       — Не нужно обижать папу, — улыбнулся Волков, разглядывая своего ребёнка, — Хочу верить, что наши с ним отношения никак не скажутся на тебе. Хотел бы я знать, что с ним сейчас творится.       Ещё год назад наёмник даже не думал, что ему удастся стать отцом, но теперь это случилось, а он не понимал, что делать. И проблема была не в Вике, а в Сергее, который был прилично раздражён. Вероятно, это всё-таки было связано со всеми недавними событиями, ведь клиническая смерть, скорее всего, сильно ударила по нему. А к этому ещё прибавлялась потеря хорошего друга. Последние месяцы оказались сложнее всех остальных, но Олег мог поддерживать Разумовского только на словах, потому что ближе тот просто не стал бы подпускать его.       Виктория была возвращена обратно в кроватку, но спать почему-то не собиралась. Главное, чтобы она делала это ночью, хотя были у Волкова подозрения, что именно в это время суток она решит кричать больше всего. Но пока что малышку ничего не беспокоило, поэтому наёмник ненадолго оставил её одну, но не стал закрывать дверь, чтобы услышать, если она снова начнёт плакать. Бывают по-настоящему спокойные дети, которые даже в таком возрасте капризничают меньше других, но что-то подсказывало, что Вики это не касалось.       На ужин Олег приготовил лапшу с котлетами и когда пришёл на кухню, то увидел, что Серёжа неохотно тыкал вилкой одну из них, подперев левую щеку свободной рукой. Тихо вздохнув, Волков сел напротив.       — Не расстраивайся, она же просто ребёнок, — улыбнулся наёмник, — Когда-нибудь будет только за тобой хвостиком бегать.       — Меня не это волнует, — отмахнулся Разумовский, — Просто я всё-таки неважно себя чувствую… Даже аппетита нет.       — Ты не заболел? — Олег встал и подошёл, потрогав его лоб. — Вроде, не горячий, но какой-то тёплый. Может, температуру померить?       — Не нужно, — покачал головой Сергей, — Слабость ещё не до конца прошла. Я, наверное, пойду.       — Никуда ты не пойдёшь! — Волков увидел, как в глазах Серёжи мелькнуло удивление. — Не ждал, что я тоже могу командовать? Сел и начал есть. Хотя бы немного. Нельзя морить себя голодом, потому что от этого тебе будет ещё хуже. Я отпущу тебя, когда съешь половину котлеты и чуть-чуть лапши. Не заставляй меня запихивать в тебя еду силой. Пожалуйста.       Он ожидал, что Разумовский опять начнёт спорить, но тот спокойно вернулся на своё место, без особого желания начиная медленно ковырять котлету дальше. Волкову было неприятно заставлять его, но он начинал догадываться, что пока сюсюкался с Сергеем на каждом шагу, то просто разбаловал его, потому что теперь Серёжа явно начинал считать, что раз уж наёмник так хватался за шанс жить с ним, то будет терпеть любые слова и поступки. Что ж, это было ошибкой, так как Олег не собирался вечно быть у него на побегушках.       Возможно, в изменившемся поведении Разумовского был виноват сам Волков, поскольку он бегал за всем, чего омега хотел, выполняя любые его прихоти. И это же касалось Птицы, а Сергей всё это видел, что определённо заставило его несколько осмелеть. К тому же, он поставил наёмнику очень интересные ультиматумы, при которых Олег даже голос на него не имел права повысить, потому что так рисковал вылететь из этого дома первым же рейсом. В прошлом между ними было полно нежности, но Волков никогда не нянчился с ним целыми днями и, уж тем более, он не бежал в магазин в тот же момент, как Серёжа чего-нибудь попросит. И Разумовский прекрасно знал об этом, поэтому в жизни не хамил альфе и не пытался командовать им, что часто случалось теперь. Судя по всему, Сергей почувствовал себя бессмертным, решив, что если наёмник так сильно хотел быть с ним и ребёнком, то станет спокойно терпеть подобное.       Не так давно беременность Серёжи не позволяла Олегу активно срываться на нём или делать замечания, когда стоило, потому что он боялся волновать его этим, но сейчас дочь уже родилась, а Разумовский борзел всё больше, не собираясь снижать обороты. Вероятно, стоило быть с ним строже, так как натура Волкова уже практически кричала, что это не лезло ни в какие ворота. Любовь — это, конечно, очень хорошо, но наёмник ничего не мог поделать с альфой внутри себя, которому категорически не нравилось, как Сергей с ним разговаривал. Уважение было важной частью отношений, какими бы прекрасными они ни были, а Серёжа начинал забывать о том, кто здесь был главным. Наверное, следовало как-то исправить это, но пока что Олег думал над этим, хотя кое-какие мысли уже были.       — Поел? — Волков увидел, что Разумовский съел ровно столько, сколько ему сказали. — Вкусно было?       — Да, — ответил Сергей сквозь зубы, — Спасибо.       — Отлично, — наёмник слегка улыбнулся, — А теперь иди в кровать, если с Викой всё хорошо. И помни, что я делаю всё это только ради тебя. Нельзя голодать. Ты должен набираться сил, а без еды не получится сделать этого.       — Я понимаю, — поборол себя Серёжа, и его взгляд стал более благодарным, — Правда… Спасибо, что делаешь для меня… Столько всего. Но это не значит, что надо и мне указывать, что делать.       Олег разочарованно вздохнул, когда Разумовский удалился. Вроде, только он успел обрадоваться, что у Сергея мозги встали на место, как он тут же дал понять, что даже не собирался быть более покорным. У Волкова никогда не было цели подчинить его себе, как делали некоторые альфы, из-за чего омеги лишнее слово боялись сказать. Однако теперь, судя по всему, стоило принять какие-то меры, пока Серёжа окончательно не разошёлся. В прошлом Разумовский никогда не дерзил, а тут вдруг стал таким смелым. И правда чем-то походил на Птицу. Соответственно, нельзя было оставлять это так и дальше. Разумеется, наёмник был счастлив, что его любимому человеку стало намного лучше, но, как уже и говорилось, альфа внутри был против подобного поведения.       Теперь и у Олега пропал аппетит, пока он думал о Сергее и о том, что с ним делать. Желательно не переборщить, иначе их отношениям точно было не суждено выйти на новый уровень. Волков ценил его и любил, но не хотел терпеть всё это и дальше. Он мог исполнять просьбы Серёжи, но никак не приказы, которые постепенно начинали появляться в последнее время.       Решив, что больше точно ничего не съест, наёмник убрал всё в холодильник, а потом быстро помыл посуду. Разумовский явно не стремился заниматься домашними делами, потому что и тут считал, что Олег прекрасно со всем справлялся. Да, Волкову было несложно, но он думал о том, чтобы найти себе работу, а если у него получится, то придётся совмещать её и психолога, а это значит, что домой он будет приходить уставший и без желания стоять у плиты и готовить даже самые обычные макароны. И вот поэтому он должен был быть уверен, что Сергей будет справляться со всем сам, чтобы ему не приходилось делать всё это одному. Наёмник так долго не протянет, бегая от одного к другому, пока Серёжа будет только с Викой сидеть, которой пока что требовалось не так уж и много, за исключением частых поездок в больницу.       Через полчаса Олег поднялся наверх, сначала заглянув в детскую. К счастью, Вика мирно спала и пока что не думала просыпаться. Значит, у него оставалось время на свои дела. В их комнате было как-то тихо, поэтому сначала Волков решил, что Разумовский уже лёг спать, хотя на часах было только без двадцати девять, однако потом оказалось, что Сергей просто сидел в кровати, скучающе листая всё то же пособие для молодых родителей. Он с ним практически спал уже около двух недель.       Наёмник тоже читал книгу, когда было время. У него был большой том с собранием всех рассказов про отца Брауна, но на английском. Хотелось прочитать в оригинале, чем он сейчас и занимался. И раз уж Вика не торопилась просыпаться в ближайшее время, Олег решил воплотить в жизнь свой план, надеясь, что он сработает, после чего с Серёжей станет хотя бы немного полегче. В данный момент Разумовский был на своей половине кровати, даже не подвигаясь к середине, а его ноги были закрыты одеялом. Он не обращал на Волкова внимания, поэтому для начала тот решил просто спросить:       — Как ты считаешь… Можно ли считать хамство хорошим поведением?       — Зависит от того, в какой ситуации оно применяется, — ответил Сергей, не отвлекаясь от книги.       — В любом случае, это признак неуважения, — наёмник скрестил руки на груди, — И то же самое касается игнорирования, когда я разговариваю с тобой, а ты не хочешь посмотреть на меня.       — Чего ты сегодня ко мне привязался? — Серёжа всё-таки поднял глаза, но тут же опустил их обратно. — У меня всего лишь плохое настроение, как и самочувствие, поэтому не приставай хотя бы пару часов. Займись чем-нибудь, если уж на то пошло.       — Хотел по-хорошему, но не получилось… — пробормотал Олег.       — Что? — Разумовский всё же услышал его и нахмурился.       Заподозрив неладное, Сергей снова посмотрел на него, но в этот же момент Волков приземлился на кровать рядом, отбирая у него книгу и откидывая её на тумбочку. Серёжа завопил, когда наёмник стремительно подмял его под себя, держа руки у него на головой и не позволяя шевелиться. В глазах наконец-то появилась паника, а не самоуверенность.       — Отпусти! — Разумовский попытался вырваться, но Олег сильнее сжал его запястья, а затем наклонился к его уху.       — Теперь слушай сюда, мой дорогой, — медленно проговорил Волков, — Ты там что-то болтал про то, что я должен уважать тебя, верно? Ну так давай договоримся о том, что это будет взаимно, потому что отныне я не собираюсь ползать перед тобой и выполнять твои приказы. Просьбы — это одно, но, кажется, ты разучился просить нормально. Ответь на один простой вопрос. Кто в доме альфа?       — Немедленно слезь с меня! — Сергей хотел пнуть его, но наёмник почти сидел у него на ногах. — Ты клялся, что больше не поднимешь на меня руку!       — А я разве поднял? — спокойно спросил Олег. — Кажется, тебя никто не бил. Ответь на мой вопрос. Иначе мы будем сидеть так очень долго. Кто в доме альфа?       — Ты, — процедил Серёжа.       — Молодец, — одобрительно кивнул Волков, — И кого ты должен слушаться?       — Я уже говорил, что не принадлежу тебе, чтобы делать это! — Разумовский опять начал дёргаться, но против сильного наёмника у него не было ни шанса.       — Я и не говорил, что ты мне принадлежишь, — пожал плечами Олег, — Однако ты прекрасно понимаешь, что я не позволю командовать собой и дальше. И так… Кого ты должен слушаться?       — Тебя, — Сергей стал чуть-чуть поспокойнее, хотя во взгляде всё равно осталось что-то лишнее, — А теперь дай мне уйти!       — Мы ещё не закончили, — покачал головой Волков, — Кого ты должен уважать?       — Да что на тебя нашло?! — Серёжа хотел укусить его за руку, но наёмник не позволил, увернувшись.       — Отвечай быстрее, тогда всё прекратится. Ну так что? Каким будет ответ?       — Тоже тебя, — злобно прошипел Разумовский, — Всё?       — Почти, — кивнул Олег, продолжая держать его, — Я люблю тебя. И сильно. Но я не буду терпеть твоё отношение ко мне, которое становится не просто хамским, а ещё и довольно грубым. Я бегал вокруг тебя все последние месяцы твоей беременности, две недели сидел в больнице у твоей кровати, поэтому не смей отдавать мне приказы. Что с тобой случилось? Ты стал другим после родов. Прекращай. Я снисходительно относился к Птице, который не понимал нормального языка, но у тебя этот фокус не пройдёт, потому что я прекрасно знаю, каким ты всегда был. Даже не пытайся. Я не заставляю тебя подчиняться мне, но требую уважения и осознания того, что я могу быстро перестать быть таким нежным.       Он увидел, что Сергей весь сжался под ним и перестал шевелиться. Видимо, это всё-таки сработало, потому что Серёжа чуть кивнул, показав, что ему всё было понятно. Однако Волков слишком любил его, чтобы сердиться долго и заставлять бояться себя, поэтому нежно поцеловал Разумовского в щёку.       — Не забывай, что я альфа, — напомнил Олег, — Агрессия у меня в крови. И когда омега начинает считать себя выше меня, то инстинкты подсказывают, что кое-кого следует поставить на место. Когда ты пытаешься разозлить меня, то делаешь хуже себе, потому что это бывает сложно контролировать. Не надо унижаться передо мной. Просто цени то, что я делаю. Запомни, что если будешь хамить мне, то семьи у нас точно не получится, а ты же не хочешь, чтобы Вика потом всё это видела? Надеюсь, мы уладили эту проблему?       — Почему я должен делать это? — непонимающе спросил Сергей, но теперь покорно лежал под ним и не двигался. — Это именно подчинение! Кто сказал, что я не могу быть с тобой на одном уровне?       — Спроси матушку природу, — ответил наёмник, — Не я придумал всё это, а она. Гордость не позволяет альфам разрешать омегам быть наравне с ними. Однако ты немного выбиваешься из этой системы. То ли дело в Птице, который всегда вёл себя как альфа, то ли в чём-то ещё. Я и так позволяю тебе куда больше, чем некоторые. Помнишь клерка одного из твоих конкурентов в прошлом? Я точно знаю, что у него муж следит практически за каждым его шагом и частенько что-нибудь именно приказывает ему. Но я никогда этого не делал, поэтому договоримся здесь и сейчас. Ты уважаешь меня, а я уважаю тебя.       — Смешно, — невесело хмыкнул Серёжа, — В любом случае, я всегда буду позади тебя. Конечно… Раньше я был известным бизнесменом, поэтому имел какую-то власть даже над тобой, а теперь я просто омега, который должен знать своё место. Не хамить альфе, уважать его, просить, а не приказывать.       — В нормальных семьях вообще нет такого термина, — заметил Волков, — Приказы тебе только на работе отдают, а дома просят. Ты меня понял, Серёж? Мне больше не придётся поднимать эту тему?       — А если я скажу, что не согласен? — Разумовский опять решился посмотреть с вызовом. — Ударишь меня? Изнасилуешь? Что ты сделаешь, Олег, если я откажусь быть паинькой? Потому что я отказываюсь. Я имею право быть таким, каким хочу. И не скрывать этого.       — Я тебя не узнаю, — наёмник отпустил его и слез с кровати, вздохнув, — Когда-то я полюбил совсем другого человека, но стоило Вике родиться, как у тебя словно крышу сорвало. Это даже не Птица, а что-то… Что-то другое. Куда делся тот Серёжа, который был…       — Который был тряпкой? — Сергей вновь поднял глаза. — Он умер, Олег. Умер в тот день, когда ты изнасиловал его. И вряд ли когда-нибудь вернётся. Ты изменил меня. Своими руками превратил в того, кто сейчас сидит перед тобой. Я не хотел нервничать ещё больше, пока вынашивал нашу дочь, но теперь меня ничто не останавливает. Знаешь, два изнасилования подряд могут сказаться на психике куда сильнее, чем ты думаешь. А ещё хуже становится в тот момент, когда приходит осознание того, что это сделал человек, которого ты любил больше жизни. Я до сих пор вижу кошмары с этим. Я не врал, говоря, что у меня остались чувства к тебе, но я не представляю, что мне с ними делать. И зачем они вообще нужны мне. Вроде, я хочу что-нибудь наладить и попытаться всё вернуть, но… Смотрю на тебя и не знаю, чего ждать. Я был послушным, как ты и хотел, заботливым, а в результате стал жертвой насилия. Хотя был ни в чём не виноват. Поэтому какой смысл изображать из себя покорного омегу, когда от этого нет никакого смысла? Ты никогда не сможешь понять, что я тогда чувствовал.       Разумовский неожиданно тоже встал и медленно подошёл к нему, а потом снова скривился и покачал головой, продолжив:       — Ты не знаешь эти ощущения, когда тебя хватают, не слушая криков и просьб пощадить, а потом кидают животом на стол и начинают безжалостно трахать, — взгляд Серёжи опять переменился и стал грустным, — Я уже никогда не стану прежним, Олег. Я люблю Вику. И что-то чувствую к тебе, но сейчас всё так сложно… Однако будь готов, что ты никогда не увидишь того Сергея Разумовского, с которым некогда встречался. А виноват в этом только ты. Я хотел бы простить тебя, но не могу. Я попытаюсь сделать это, но не ради тебя, а ради дочери, которая должна видеть наши улыбки, а не слушать крики. И я действительно хочу, чтобы ты остался с нами. Я благодарен за заботу, что бы ты там ни думал. Спасибо, Олег, но пойми ты уже, что прошлый Серёжа мёртв. Жизнь делает людей жестокими. Даже самых добрых и ласковых. Я не исключение. Хорошо, я буду уважать тебя, раз уж ты альфа, но так и знай, что мне это не нравится. Никогда не понимал это ваше желание подчинять и пользоваться. Другие омеги всегда спокойно терпели подобное, а я задавался вопросом… Почему? Кто решил, что мы не можем быть такими же самостоятельными? Почему наши права принижают? Мы не можем пойти на некоторые работы, в компаниях в нас видят только возможность хорошо перепихнуться ближайшей ночью, а развить свой бизнес можно со скрипом и такими же унижениями. Хочешь знать, почему на самом деле я почти никогда не делал минет? Да потому что одного раза мне хватило на всю жизнь!       — Что? — Олег, мягко говоря, был в шоке, слушая всё это, потому что не совсем осознавал, про что шла речь. — Но ты говорил, что был девственником, когда мы с тобой впервые переспали!       — Ты же меня не в рот трахал, — пробурчал Серёжа, а потом упал на кровать, закрыв глаза руками, но быстро собравшись и пояснив: — Ты тогда был в армии. Я занимался соцсетью. И один парень попытался отобрать у меня всё, что я сделал. Он сказал, что идея «Vmeste» принадлежала ему. Да, в каком-то плане это действительно было так. Мы учились на одном курсе, но почти не общались, потому что он был альфой. Во время одного из случайных диалогов он с насмешкой сказал, что я бы никогда не смог сделать свою социальную сеть и продвинуть её. Я принял этот вызов, вскоре выпустив первую версию. Потом прошло несколько лет, я уже закончил учиться и вернулся в Петербург. И тут на пороге появился этот альфа. Он заявил, что идея принадлежала ему, а я своровал её. У него даже запись того разговора была, что удивительно. Он сказал, что обратится в суд, а раз у нас омег вообще ни во что не ставят, то я сразу понял, что это дело мне не выиграть. Даже со связями и деньгами, потому что судья не захотел бы портить свою репутацию. Видишь, какое у нас отношение к омегам в стране… Я не мог потерять «Vmeste», раз это уже было делом всей моей жизни. И этот парень поставил условие. Я ему отсасываю, а он удаляет запись и больше не приходит ко мне. Ему был не нужен секс или что-то постоянное. Нет, он просто хотел унизить меня. К счастью, не публично. Но это было просто отвратительно. До этого я никогда ни с кем не был, а тут сразу так… Хорошо, что он не стал меня трахать, но и того, что он сделал, мне хватило на долгие годы. Поэтому я и не хотел делать тебе минет. Омег не считают людьми… Мы просто вещи. Тогда мной взяли и воспользовались, а я даже в полицию не мог обратиться, потому что мне ничем не стали бы помогать. Я же добровольно согласился. А если бы и отказался, то он всё равно взял бы своё, но было бы ещё хуже. И только всё наладилось, как тут ты решил показать свою власть… По этой простой причине я хочу, чтобы Вика была альфой. Я боюсь, что если она окажется омегой, то ей придётся пережить столько ужасов, что… Чёрт…       — Серёж, я не хочу, чтобы ты подчинялся мне так, как говоришь, — Волков присел на кровать, — Я… Я не знал, что с тобой происходило в те годы, но мне жаль. А сейчас мы в другой стране. Кажется, тут в этом плане как-то получше, хотя не могу гарантировать. В любом случае, я рад, что ты открылся мне.       Повернувшись, Разумовский внезапно обнял его, уткнувшись носом ему в шею. Олег улыбнулся и обнял Серёжу в ответ, запустив руку в рыжие волосы, которые тот хотел обрезать.       — Ты сволочь, но тебя я хорошо знаю, — прошептал Сергей, — Я не представляю, как мне быть… Мне больно, Олег. Я пытаюсь быть сильным, хочу стать таким же, как раньше, но не выходит. А ещё Вику растить. Сегодня… Сегодня, когда я лежал в ванной, то увидел фен на полке. Недалеко была розетка… У меня появилась мысль, что если бы я уронил его в воду, то смог бы умереть.       — О чём ты только думаешь?! — испугался Волков, которого подобное невероятно сильно беспокоило. — Так, всё… Тебе тоже надо начать ходить к психологу. К нормальному. Хорошо? Поверь, это отлично помогает. По себе знаю. Я поговорю с той женщиной, которая общается со мной. Может, она кого-нибудь посоветует. Тебе нельзя думать о смерти. У тебя дочь только что родилась! Ты не имеешь права умереть и бросить её. Плевать на меня, но она не заслуживает такого. Ты согласен попробовать? Может, ещё и семейная терапия поможет.       — Если ты считаешь, что от этого будет смысл, — с сомнением ответил Серёжа.       — Обязательно будет, — кивнул наёмник, — Если ты сам в это поверишь. Я не хочу потерять тебя. А Вике нужен папа. Я так сильно люблю тебя, родной. Мы справимся. Тебе сложно довериться мне, но давай всё-таки не будем отчаиваться.       — Ладно, но больше не надо прижимать меня к кровати, — Разумовский отполз обратно, снова забираясь под одеяло, — Может, ляжем спать?       — Думаю, нам не повредит сон, — Олег лёг к нему, — Теперь всё будет лучше. Обещаю.       Сергей выключил свет, а потом почувствовал, как Волков обнимает его сзади. И в этот раз Серёжа не стал отстраняться, хотя и расслабиться было очень сложно. Он знал, что нельзя сдаваться, но бороться было куда проще, когда рядом был Птица, а сейчас то и дело хотелось опустить руки. Но раз уж наёмник был уверен, что психолог поможет, то Разумовский был готов попробовать.

***

      Ночью Сергея разбудил детский крик. Он сразу же проснулся и зевнул, а потом поднялся и направился в детскую, чтобы успокоить Вику и проверить, как она себя чувствует. В принципе, Птица предупреждал, что теперь нормально поспать точно не удастся. Однако Серёжа не особо страдал, ведь это была его малышка.       Разумовский всё думал о словах Олега. В последнее время они говорили друг другу много лишних вещей, хотя иногда бывало и что-нибудь полезное. Сегодня Волков обнимал его, засыпая, но когда Сергей понял, что он и от взрыва не проснётся, то осторожно отодвинулся на другой конец кровати, где и сам наконец-то смог уснуть. С наёмником было сложно и почти невыносимо, но Серёжа старался терпеть и надеялся, что скоро привыкнет к такой постоянной близости. Он понимал, что Олега беспокоило его поведение, но и сам Разумовский не знал, как объяснить то, что происходило. Наверное, он всё-таки сказал ему правду, хотя втайне и правда чувствовал какие-то непонятные изменения. Однако Птица предупреждал, что их сознания перемешаются, поэтому не стоило удивляться. Хотя кто знает, как всё может сложиться в будущем, когда этот процесс застынет, а он превратится практически в новую личность.       Взяв Вику на руки, Сергей начал снова напевать колыбельную, чтобы его мягкий голос успокоил её. Серёжа не знал, почему она плакала, если на первый взгляд всё было нормально. Он читал, что иногда детей просто что-то беспокоит, но они же не могут обо всём рассказать. Поэтому оставалось только укачивать дочку и надеяться, что это поможет усыпить её. В сердце сразу стало теплее, потому что Разумовский смотрел на своего драгоценного ребёнка, который чуть не стоил ему жизни. Но Сергей не жалел об этом, потому что если бы пришлось ещё раз умереть за неё, то он сделал бы это, не задумавшись.       — Я убью любого, кто посмеет причинить тебе боль, — прошептал Серёжа, с радостью чувствуя, что Вика стала плакать чуть тише, — Даже если это будет твой непутёвый отец. Никто не тронет тебя, моя хорошая.       И Разумовский действительно был готов на это, если вдруг появится необходимость. Конечно, он не хотел вредить Олегу, но если тот осмелится сделать что-нибудь лишнее, то Сергей с готовностью перегрызёт ему горло, как и любому, кто захочет навредить его дочери. С ним было лучше не связываться, потому что Вику он будет защищать до самой смерти. Когда Серёжа смотрел на неё, то мысли о суициде сразу же проходили, потому что она уже была маленьким солнышком в его тяжёлой и тёмной жизни. У Вики прекрасно получалось освещать её, хотя она была с ними не так уж и долго.       Будущее до сих пор казалось каким-то сомнительным и даже невозможным, но Волков верил, что у них обязательно всё получится. Хотел бы Разумовский ему верить, но он прошлый и правда умер в тот роковой вечер, когда наёмник впервые сорвался. Это потрясение было слишком сильным, чтобы обо всём забыть, а потом сразу же произошло столкновение с бандитами в казино, за которым последовало второе изнасилование. Когда-то Сергей полагался на Олега, не задумываясь, но теперь понимал, что сам должен быть гораздо сильнее, чтобы не зависеть от Волкова двадцать четыре на семь. Серёжа, который был раньше, не смог бы справиться с проблемами в одиночку, но тот, что держал Вику в данный момент, был другим. Возможно, смесь с Птицей в самом деле дала свои плоды, которых никто не ждал, но постепенно в Разумовском становилось всё больше уверенности, которой так не хватало раньше.       Только малышка собралась засыпать и Сергей хотел положить её обратно в кроватку, как она опять начала плакать. Вздохнув, Серёжа снова начал ходить по комнате, надеясь, что она поскорее успокоится.       — Всё в порядке? — раздался голос сзади.       — Ты напугал меня, — выдохнул Разумовский, до этого вздрогнув, — Я думал, ты спишь.       — Проснулся, когда ты ушёл, — ответил Олег, подходя, — Можно обнять тебя?       Сергей стоял спиной к нему и сначала хотел отказать, но потом кивнул, решив, что хуже от этого точно не будет. А ещё он понимал, что Волков не отстанет и будет спрашивать об этом каждый божий день. Уж лучше наёмник будет думать, что ему позволено делать это тогда, когда он считает нужным.       Получив одобрение, Олег подошёл и нежно обнял Серёжу, сцепив руки в замок у него на животе, а подбородок положил ему на плечо. Разумовский был сильно напряжён, чувствуя себя практически в ловушке, но Волков не пытался сделать ничего плохого, поэтому и омега попытался немного расслабиться.       — Я люблю вас обоих, — наёмник легонько поцеловал его в шею, — Ты самое дорогое, что когда-либо было в моей жизни. Мои ошибки непростительны, но я знаю, что ты хочешь попробовать изменить нашу жизнь в лучшую сторону. И не только ради Вики, но и ради себя.       — Хотелось бы поверить тебе, — Сергей не врал, ведь это действительно было так, — Однако я не уверен, что это возможно. Смотри… Она начала успокаиваться…       — Я же говорил, что и ты ей нравишься, — улыбнулся Олег, понимая, что Серёжа решил сменить тему, — Извини, если сегодня я… Перегнул палку, пытаясь…       — Не ищи синонимы, потому что это бесполезно, — Разумовский наконец-то выдохнул, поняв, что дочь снова заснула, — Так и скажи, что перегнул палку, когда хотел сделать меня послушным и безвольным. Сожалею, но у тебя не получилось. Я не изменюсь.       Повернувшись, Сергей посмотрел всё с тем же вызовом, некогда присущим Птице. Кажется, кто-то родился омегой, когда должен был быть альфой. Волкову это по-прежнему не нравилось, но, судя по всему, придётся мириться, что теперь тот Серёжа, в которого он когда-то влюбился, уже не вернётся. К сожалению, потому что прошлый вариант был несколько предпочтительнее, хотя даже к такому Разумовскому чувства не стали слабее. Поэтому наёмник кивнул и поднял руки.       — Знай, что я против, но раз уж ты не оставляешь мне выбора, то хорошо. Однако не забывай, что тебе всё равно лучше не переходить допустимых границ.       — Опять угрожаешь мне? — Сергей стал смотреть холоднее и с подозрением.       — Вовсе нет, — покачал головой Олег, — Это просто предупреждение. Позволь напомнить, что я и так позволяю тебе в разы больше, чем некоторые другие альфы своим омегам. Сомневаюсь, что ты так же щебетал бы, если бы жил с каким-нибудь Бехтиевым или Зильченко.       — Говоришь, что я изменился, а сам как будто лучше, — закатил глаза Серёжа и прошёл мимо него, — Посмотри на себя! И после всех этих слов ты клянёшься, что не хочешь подчинить меня. Да, ты не настаиваешь, но как будто от этого становится намного лучше. Я не хочу опять ссориться, поэтому сейчас просто уйду. И давай больше не будем говорить об этом, потому что ты верно сказал, что я не оставляю тебе выбора. Либо ты принимаешь меня таким, либо уходишь. Я не собираюсь быть таким омегой, какие нравятся альфам. И тебе, в том числе. Привыкай, Олег, иначе у нас точно ничего не получится.       Он удалился обратно в спальню, а Волков сел на кровать, которая стояла в этой комнате, вздохнув. С Разумовским становилось сложно, а контролировать его, судя по всему, уже было невозможно. Сергей просто не позволит. Конечно, стоило поблагодарить Птицу за его спасение, но вместе с этим он создал наёмнику новые проблемы. Похоже, придётся загнать свою гордость куда подальше, раз по характеру Серёжа не собирался быть омегой. Теперь он действительно походил именно на альфу. С этим могли возникнуть трудности, но что ещё можно было делать, если Разумовский стал упрямым и язвительным? Отныне спорить с ним было бесполезно, а рукоприкладство в качестве наказания Олег даже не рассматривал. Обойдётся как-нибудь без этого. Может, такой Сергей тоже окажется довольно приятным, когда Волков узнает его поближе.       Вернувшись в их комнату, наёмник с усмешкой увидел, что Серёжа успел заснуть за какие-то пять минут. Должно быть, очень устал, поэтому и бессонницей больше не страдал. Оно же к лучшему, поскольку отдых сейчас пойдёт ему на пользу. Но поскольку Разумовский явно не собирался просыпаться, то Олег решил воспользоваться таким шансом и сел рядом с ним, тихо заговорив:       — Птица… Не знаю, слышишь ты меня или нет, но Серёжа говорил, что ты остался где-то внутри него. Очень надеюсь, что ты сейчас слушаешь меня. Спасибо, что спас его. Это… Это было неожиданно, ведь не так давно ты хотел его смерти, а тут… В общем, я очень тебе признателен, но есть новая проблема, с которой мне не справиться. Серёжа… Изменился. Возможно, ты и сам знаешь об этом, но с моей стороны это всё равно смотрится немного иначе. Он очень волнует меня, потому что его поведение похоже на твоё. Пока что это проявляется только в словах, но… Я боюсь, что он может стать жестоким. Мне уже плевать, будет он таким же омегой, как раньше, или нет, потому что я боюсь, что его поведение как-нибудь повлияет на нашу с ним дочь. Боже, теперь уже я разговариваю сам с собой… Безумие, правда? Но если это всё-таки не напрасно, то я очень хочу надеяться, что ты можешь помочь ему ещё раз. Серёжа меняется, а я помню, каким раньше был ты. Мне так хочется увидеть хотя бы ту версию, которая была до родов… Знаю, что тот Серёжа, с которым я познакомился в детстве, уже не вернётся, но неужели нельзя как-нибудь отгородить то, что когда-то принадлежало тебе, а ему оставить всё, что было до того, как ты исчез?       Разумеется, никакого ответа не было, но стоило верить, что Птица всё-таки мог его слышать, хотя, возможно, Олег говорил с пустотой, а двойник если и был где-то внутри Сергея, то не имел возможности воспринимать всё, что происходило в реальном мире. Тем более, он передал Разумовскому очень много своих сил, которые и повлияли на Серёжу куда сильнее, чем хотелось.       Устроившись на своей половине кровати, Волков посмотрел на его спину. Он знал, что когда уснул, то Сергей отодвинулся от него. Олег не чувствовал этого, но подозревал, что так оно и было. Сколько времени им могло понадобиться, чтобы сдвинуться с мёртвой точки? Ребёнок должен был сблизить их, но на самом деле стало едва ли не хуже, чем раньше. Да и гордость наёмника всё-таки не очень хотела уходить, потому что он жил с ней долгие годы, а тут вдруг требовалось избавиться от неё.       Кроме всего прочего, Олег и правда начинал уставать. Он любил Серёжу, но жить с человеком, который тебя практически не ценит и не видит твоих стараний, было очень сложно и немного неприятно. Чувства к Разумовскому не ослабевали, что было хорошо, но жизнь с ним становилась всё сложнее. Волков совсем не хотел уходить от него, поскольку их связывала метка, но, возможно, он соврал, сказав, что будет ждать столько, сколько потребуется. Даже долгие годы, если придётся. Наёмник понимал, что наступит момент, когда ему окончательно надоест бегать даже за Серёжей, которого он любил. И Олег не знал, что будет, когда он поймёт, что устал от этого.