Когда погаснут все огни

      Олег шёл по коридору, с трудом вспоминая, как он здесь оказался. Вроде, ещё не так давно он сидел в палате возле Серёжи, который не особо охотно разговаривал с ним, а теперь он был уже снаружи. Вокруг смеялись и весело переговаривались пациенты, но в ушах раздавались только какие-то неясные звуки. Волков немного не понимал, когда именно успел выйти из комнаты, где был Разумовский. Наверное, последние дни просто довели его, поэтому начали появляться провалы в памяти из-за усталости. Это было вполне возможно. Но сейчас, скорее всего, стоило вернуться к Сергею, так как у того было неважное настроение, а наёмник хоть как-то пытался развеселить его, чтобы омега не слишком унывал.       Поняв, что словно заплутал, Олег огляделся, по номерам палат видя, что это был даже не тот этаж. Кажется, ему и самому следовало отдохнуть и хотя бы полчаса нормально поспать, потому что все эти дни он почти не выходил из больницы и сидел либо у Серёжи, либо в комнате отдыха, а домой уезжал только для того, чтобы сходить в душ и переодеться, а так Волков там не особо задерживался, потому что не хотел оставлять Разумовского одного надолго. Пускай ему было получше, но одиночество всё равно было ни к чему.       Наёмник начал спускаться по лестнице на первый этаж, но когда оказался там, то оказалось, что номера на дверях всё равно были не теми. Значит, до этого был не второй, а третий этаж. Похоже, он нуждался в хорошем сне даже сильнее, чем думал, потому что перед глазами вообще всё сильно плыло, раз Олег почти не спал. И стоило ему подумать об этом, как перед ним чуть ли не из воздуха возникла знакомая женщина.       — Мистер Волков, добрый день, — приветливо сказала она.       — Миссис Мэйсон, — кивнул наёмник, — Всё хорошо?       — У меня плохие новости, сэр, — сказала акушер-гинеколог, покачав головой, — Мне очень жаль, но ваша дочь умерла сегодня ночью.       — Что?       Олег подумал, что ему послышалось, но она смотрела совершенно серьёзно, поэтому не было сомнений, что врать о таком женщина не стала бы. Его ребёнок в самом деле не выжил? Как такое могло быть? Волков попятился, не в силах поверить в сказанное, потому что это было слишком ужасно. Что он скажет Серёже, когда тот опять спросит про малышку?       — Есть кое-что ещё, — добавила миссис Мэйсон, немного помедлив, — Мы не ждали этого, но состояние Сергея резко ухудшилось. Мне очень жаль, но… И он недавно скончался.       После такого наёмник сразу же упал на колени с громким криком, пытаясь переварить подобную информацию, но когда собирался поднять голову на женщину, то всё неожиданно пропало.

***

      Резко открыв глаза, Олег в панике огляделся, не понимая, что произошло. Но тут его руки мягко коснулась чья-то ладонь, и он почувствовал, что его практически колотила дрожь. Это был сон. Никто не умер.       — Ты в порядке? — нахмурился немного сонный Серёжа. — Ты вздрагивал во сне.       Видимо, Волков сидел с ним, а потом положил голову к нему на кровать и сам незаметно уснул. Наверное, умудрился разбудить Разумовского, пока смотрел этот самый настоящий кошмар. К счастью, ничего этого не произошло по-настоящему, а Сергею как раз было намного лучше, чем ещё две недели назад. Он уже мог ходить, но недолго и недалеко, а большую часть времени всё-таки лежал в кровати.       — Да… — Олег протёр глаза, — Просто… Сон нехороший приснился. Извини, я потревожил тебя?       — Нет, — ответил Серёжа, переворачиваясь на бок, — Я проснулся и увидел, что тебе что-то снится. Что это было?       — Ничего особенного, — отмахнулся наёмник, не желая говорить правду о таком.       Ещё четырнадцать дней пролетели совсем быстро, но хорошие новости всё же были, потому что уже неделю назад миссис Мэйсон с улыбкой сообщила, что состояние их дочери окончательно стабилизировалось. Девочке больше ничего не угрожало, и она с уверенностью сказала, что ребёнок точно будет жить. Разумеется, ей потребуется хороший уход, но теперь Олег не сомневался что они справятся, так как самое страшное было позади. Их малышка была жива и почти здорова, поэтому когда он сам сказал об этом Разумовскому, то с радостью увидел, какое счастье появилось в его глазах. Долгожданная дочка наконец-то была в безопасности.       — Как хочешь, — не настаивал Сергей, нажимая на кнопку возле правой руки, чтобы немного приподнять кровать и сидеть полулёжа.       — А ты… В порядке? — с улыбкой спросил Волков. — Выглядишь удивительно неплохо.       — Да, всё нормально, — кивнул Серёжа, — Но я скоро умру здесь от скуки. Хочу поскорее вернуться домой.       — Понимаю, родной, но тебе надо выздоравливать, — наёмник тепло улыбнулся, взяв его за руку, — Миссис Мэйсон сказала, что если в ближайшие дни всё будет так же хорошо, как и сейчас, то тебя выпишут.       — Я никуда не уйду без своей дочери, — покачал головой Разумовский, — Ни за что. Я буду ждать, когда и её можно будет забрать. Ты ведь не соврал, сказав, что ей тоже лучше?       — Нет, конечно, — Олег погладил его по руке, радуясь, что Сергей стал относиться к нему чуточку теплее, — Это правда. Наша малышка, к счастью, в порядке.       Все эти дни они понемногу общались, хотя Серёжа часто делал это не очень охотно, а временами, что удивительно, мог сказать что-нибудь грубое. Скорее, его просто смущало то признание, от которого теперь было не отказаться. Но наёмник не настаивал на поцелуях или чём-то подобном, чтобы не заставлять его торопиться. Когда Разумовский действительно будет готов, то он сам сделает настолько важный шаг. А пока что Волков с радостью довольствовался и простыми разговорами, которые значили для него не меньше.       Птица так и не вернулся. В первые дни Олег осторожно спрашивал про него, но Сергей каждый раз отвечал, что ничего не изменилось. Он был где-то внутри, но либо не мог, либо не хотел выходить. Может, это было правильно, хотя наёмник немного расстраивался из-за этого. Впрочем, сейчас эти чувства начали становиться слабее, потому что их общение с Серёжей оставалось самым важным. Если двойник ещё когда-нибудь и появится, то кто знает, как будут складываться их отношения. Вряд ли Птица смог бы уживаться с маленьким ребёнком очень долго, хотя всякое возможно. В любом случае, Волков начинал думать, что тот поступил правильно, когда решил пожертвовать собой ради Разумовского. Это особенно сильно подняло его авторитет. По крайней мере, в глазах Олега.       В данный момент Сергей молчал, задумчиво разглядывая Волкова, но ничего не говоря. Такие вот сцены были довольно часто, словно Серёжа не решался сказать нечто важное, поэтому обдумывал, стоило ли вообще что-либо говорить. И наёмник не заставлял его делать это, раз он не хотел, тоже просто смотря, но, в отличие от него, слегка улыбаясь.       Тут дверь медленно открылась, и на пороге появился молодой медбрат. Тот самый парень, который в ночь рождения девочки убеждал Олега, что всё будет хорошо и рассказывал собственную историю. Сначала Разумовский бросил на него мимолётный взгляд, но потом весь подобрался, когда увидел маленький свёрток у него на руках. Он подошёл к молодым родителям, которые буквально затаили дыхание, а после очень осторожно передал ребёнка Сергею.       — Оставлю вас ненадолго, — шепнул он Волкову, — Но пока что совсем чуть-чуть. Если что-то случится, то я буду снаружи.       Наёмник благодарно кивнул, а потом перевёл взгляд на Серёжу и увидел, что тот снова плачет, но уже от счастья. Олег пересел к нему на кровать, смотря на свою дочь.       — Господи, она такая маленькая… — прошептал Разумовский, — Привет, моя девочка…       — Я же говорил, что всё будет хорошо, — Волков нежно поцеловал его в макушку, а потом усмехнулся, — Кажется, она будет похожа на тебя.       Сергей задумчиво кивнул, увидел небольшой рыжий пушок на её головке. Всё-таки этот цвет волос мог побороть даже чёрный, который был у Олега.       — Как назовём её? — спросил наёмник.       — Думаю… — Серёжа закусил губу, ласково и несильно прижимая малышку к себе, — Виктория. Как тебе? Победительница…       — Очень символично, — согласился Волков, — Мне нравится. Значит, будет Викой. Ты молодец, родной. Теперь всё позади.       — Да, — улыбнулся Разумовский, с любовью смотря на свою дочку, — Ты же… Останешься?       Сергей поднял глаза уже на Олега, вспомнив, как тот обещал ему уйти после рождения ребёнка, но теперь Серёжа не хотел этого. Может, пока что он был не готов дать наёмнику что-то, кроме разговоров, но и терять его больше не было желания.       — А ты хочешь, чтобы я был с тобой? — спросил Волков.       — Я… Да, хочу, — уверенно кивнул Разумовский, — Ты нужен, чтобы помогать растить Вику.       — И только ради этого? — взгляд Олега сразу же стал каким-то грустным.       — Не торопи меня, — попросил Сергей, — Пожалуйста… Может, однажды появятся новые причины, но сейчас слишком рано думать о них.       — Разумеется, я понимаю, — наёмник не собирался вынуждать его, потому что этим точно не сделал бы ему лучше, — Главное, чтобы вы были рядом, а остальное уже не имеет значения. Кстати, чью фамилию дадим? Виктория Волкова или Виктория Разумовская?       — Даже не знаю, — пожал плечами Серёжа, — Может… Виктория Волкова-Разумовская?       — Двойная? — удивился Олег. — А не очень длинная?       — Мне кажется, звучит нормально, — возразил Разумовский, — И как ты смотришь на второе имя?       — Зачем? — не понял наёмник, но заинтересовался. — Ну хорошо. И какое?       — Придумай ты, — разрешил Сергей, — Просто… Вдруг ей захочется использовать имя, которое более привычно для местных жителей, чем Виктория?       — Ладно, тогда… — Волков чуть призадумался, а потом предложил: — Вайолет. Такая же нежная, как и фиалка. Тем более, мы всё равно будем звать её Викой.       — Отлично, — Серёжа неожиданно улыбнулся и положил голову на плечо Олега, но быстро отстранился, кивнув на малышку, — Возьми её.       — Но… Нет, я не могу, — покачал головой наёмник, — Вдруг я сделаю что-нибудь не так?       — Брось, — Разумовский очень бережно отдал дочь ему, хоть и заметил, как в глазах альфы мелькнуло что-то, похожее на панику, — Это и твой ребёнок тоже. Наш ребёнок.       Когда Волков немного умерил своё сердцебиение, Сергей снова слегка прижался к нему, вновь ложась на его плечо. Так счастлив Олег не был уже очень много времени. Любимый человек был рядом, показывая, что хотя бы немного, но доверял ему, а на руках была его маленькая дочка. Вика начала недовольно хныкать, но наёмник что-то тихо прошептал, чуть покачав её на руках, и малышка успокоилась, затихнув. Взглянув на Серёжу, чтобы ещё раз сказать, что она чудесна, наёмник увидел, что тот уже успел задремать. Разумовский дышал ему в шею, что по-настоящему успокаивало.       Прошло ещё несколько минут, когда в палату вернулся медбрат и подошёл к ним. Этим он разбудил Разумовского, который сначала насторожился, но потом быстро успокоился.       — Похоже, вы ей нравитесь, — улыбнулся парень, — Но, к сожалению, сейчас я должен забрать её.       — Когда нас выпишут? — спросил Сергей.       — Это не у меня надо спрашивать, — ответил медбрат, беря Викторию на руки, — Однако в ближайшее время, скорее всего, сможете отправиться домой. Думаю, вам скоро всё сообщат.       — Спасибо, — кивнул Разумовский, снова оставаясь наедине с Олегом и тихо говоря: — Знаешь, только я увидел её, как сразу же влюбился. Она такая… Прекрасная. Наше маленькое солнышко.       — Да, родной, наше, — Волков не удержался и обнял его, — Спасибо, Серёж. Спасибо за неё. Я сделал столько глупостей, но теперь клянусь, что буду хорошим отцом для Вики.       — Уж постарайся, — Сергей лёг обратно, а потом вдруг неодобрительно покачал головой, — Когда ты уже побреешься? Посмотри, какую бороду отрастил. Она мне и раньше не особо нравилась, но теперь ещё хуже.       — Ладно, сделаю так, как было до этого, — кивнул Олег, указав на его волосы, — Но и у тебя больше не короткая стрижка.       — Именно поэтому ты поможешь обрезать их, когда мы вернёмся домой, — Разумовский уже давно думал об этом, а тут как раз должно было появиться время, — Хочу, чтобы стало так же, как и было всегда.       — А мне и такие нравятся, — намекнул наёмник.       — Нет, — помрачнел Серёжа, — Я не стану оставлять слишком длинные волосы только из-за того, что они устраивают тебя. Они мешают, поэтому я хочу подстричься.       — Как будто раньше они никогда не лезли тебе в глаза, — фыркнул Волков, — Ты же всегда убирал их с лица. Мне жаль отстригать эти красивые рыжие пряди.       — Это моё решение, — Сергей был непреклонен, — И если я хочу сделать это, то ты либо поможешь мне, либо я разберусь со всем сам, но не гарантирую, что получится очень ровно.       — Ладно, если ты настаиваешь, — вздохнул Олег, — Я помогу. Спасибо, что не против моего присутствия рядом…       — Не за что, — коротко ответил Разумовский, устраиваясь поудобнее, — Ты не в курсе, но… Когда я узнал о беременности, то… Я был так счастлив. Думал, что мы будем семьёй, что я рожу тебе родного ребёнка, о котором ты мог только мечтать. На какой-то миг мне стало страшно, ведь я даже не готовился к этому, но потом я подумал, что ты разделишь мой оптимизм. Однако ты совсем не попытался поверить мне.       — Ты снова хочешь обсудить это? — вздохнул наёмник, прекрасно понимая, что эта тема будет с ними ещё очень долгое время. — Я уже не знаю, как оправдываться перед тобой, потому что я не отрицаю свою вину. И ты это знаешь. Я до сих пор раскаиваюсь из-за этого, ведь если бы не мои поступки, то Вике ничего бы не угрожало. А так ты чуть не умер, как и она. Мне… Мне плохо от осознания этого, и я понимаю, что ты никогда не простишь меня. После того, что я сделал с тобой… Я должен радоваться, что ты вообще позволил мне быть рядом и дотрагиваться до своего ребёнка. Ты действительно можешь лишить меня родительских прав, если очень хочешь. Я правда пойму, если ты вдруг решишь, что Вике так будет лучше. Не знаю, Серёж… Может, я и не смогу стать хорошим отцом, хотя очень хочу этого. Но тебе виднее, как следует поступить со мной. Просто знай, что если ты и запретишь мне приближаться к моей девочке, то я всё равно буду платить алименты и не стану никуда сбегать, чтобы избежать своих обязанностей.  Я рад, что увидел её. И я благодарен тебе, что ты дал мне подержать Вику на руках. Поэтому и остальное ты должен окончательно решить сам. Остаться мне или уйти. Я не обижусь, если ты выберешь второй вариант. Подумай хорошо, родной. Ты сможешь жить со мной под одной крышей, спать в одной постели и смотреть, как я беру на руки нашего ребёнка? Если хоть что-то из этого будет приносить тебе только плохие ощущения и беспокоить, то, наверное, мне лучше сразу уйти. Разумеется, ты не останешься без моей помощи, но я просто очень хочу, чтобы ты был счастлив, однако я не уверен, что со мной это будет возможно. Как я уже сказал, ты обязан сам определиться. И это решение должно стать окончательным, пока Вика не подросла настолько, чтобы привыкнуть видеть меня постоянно.       — Ты мерзавец, Волков, — Серёжа снова поглядел на потолок, но затем подвинулся, — Сядь поближе. Да, я думал о том, чтобы лишить тебя родительских прав, потому что боялся, что ты навредишь моей дочери. Однако сейчас я вижу, что ты не сделаешь ей больно. А ещё я хочу, чтобы у неё всё время был отец. Не иногда, а каждый день. Мне и правда нелегко смириться с тем, что ты сделал, но, возможно, однажды я и это смогу сделать. Поэтому ты останешься. Вот моё решение. Я не собираюсь лишать Вику родителя из-за того, что наши с тобой отношения далеки от идеальных. Что касается моего признания в любви… Считай, что у меня остались чувства к тебе, но я не уверен, что их достаточно для того, чтобы я ещё когда-нибудь смог решиться на поцелуй. Или, тем более, лечь под тебя. Но есть такая вероятность, что либо придётся делать это, либо искать другие способы.       — О чём ты? — Олег немного завис, не совсем поняв, про что Сергей говорил.       — Примерно через год у меня снова начнётся течка, — тяжело вздохнул Разумовский, — Организм полностью восстановится, после чего ты сам знаешь, как я буду на тебя реагировать. И я не знаю, что мы будем с этим делать, потому что я не уверен, что даже спустя столько времени смогу переспать с тобой. Пусть и не в совсем… Адекватном состоянии, если так можно выразиться. Вероятно, тебе понадобится на какое-то время уходить из дома, но тогда кто будет заботиться о Вике? Ты сам видел моё состояние во время течки. Мне явно будет не до ребёнка, но если ты будешь оставаться, то сто процентов сорвёшься и полезешь ко мне. И я вряд ли смогу отказать, после чего очень пожалею об этом.       — Пока ещё рано заглядывать так далеко, — сказал Волков, но понимал беспокойства Серёжи по этому поводу, — Я не хочу, чтобы ты пил подавители. Сам понимаешь, что ничего хорошего для организма от них не получишь. Ты и так долгие годы глотал эту гадость до моего приезда из армии. Возможно… Секс без обязательств?       — Это не для меня, — скривился Сергей, — Я так не могу. К тому же, когда-то я спал с тобой вполне добровольно, а это… Это будет по-другому. Я привык, что ты развлекался с Птицей, и если бы он был с нами, то с удовольствием согласился бы подменить меня на это время, но теперь его нет, поэтому все проблемы я должен разгребать самостоятельно.       — Посмотрим, как всё сложится, — наёмник надеялся, что так оно и будет, — Может… Может, ты сам снова захочешь меня. Как бы то ни было, я обещаю, что если ты вдруг решишь переспать со мной, то я ни за что не сделаю тебе больно. Всё будет так, как раньше. Ты же помнишь, что я никогда не делал тебе плохо. До тех двух моментов… Мы можем хотя бы просто попробовать.       — Я боюсь только того, что если не буду соглашаться, то однажды ты свалишь к кому-нибудь другому, — пояснил Разумовский, — Меня устраивали твои отношения с Птицей, но я совершенно не хочу, чтобы ты бегал к кому-то чужому.       — Значит, у тебя действительно есть чувства ко мне, — с улыбкой заметил Олег, — Иначе тебе было бы всё равно.       — Да, разумеется, — закатил глаза Серёжа, — Я просто не хочу, чтобы ты где-нибудь заразился СПИДом, а потом ещё и меня осчастливил этим.       — А презервативы для кого сделали? — усмехнулся Волков.       — Точно не для тебя, — Сергей недовольно толкнул его в бок, — Или кто клялся мне, что они нам не нужны, потому что я точно не смогу забеременеть от тебя?       — У тебя год и не получалось, — напомнил наёмник, — Мы спали вместе почти каждый день на протяжении двенадцати месяцев, но ничего. Кто же знал, что это просто шанс был настолько микроскопическим, но не исключался полностью. Зато теперь у нас есть замечательная дочка.       — Хоть что-то хорошее из всего этого вышло, — взгляд Разумовского стал чуть-чуть мягче, — Но больше даже не проси меня рожать. Всё, отныне никаких новых родов в моей жизни.       — Как скажешь, — хмыкнул Олег, после чего вдруг спросил: — Ты же понимаешь, что я никогда не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь? Если во время течки я буду нужен тебе, то просто сделаю то, что должен. Одной сцепки будет достаточно, чтобы она стала потише. В этом нет ничего плохого, так как это совершенно нормальный и обычный процесс. Я же знаю, что тебе всегда больно в этот период, а секс сможет помочь. И это не будет значить, что тебе понадобится давать мне что-то в ответ.       — Но как ты будешь обходиться без этого весь грядущий год? — сощурился Серёжа.       — Ну… — Волков не знал, что ответить, — В принципе, я пережил больше пяти месяцев без секса, поэтому… Думаю, и год как-нибудь вытерплю. Да и в армии не каждый месяц была возможность подцепить омегу. А когда будет следующий гон, то я просто уйду, чтобы не навредить тебе.       — Хорошо, — удовлетворённо кивнул Сергей, — А теперь, если ты не против, я бы хотел немного подремать.       — Конечно, — наёмник встал, но не ушёл сразу, — Скажи… А что ты чувствовал, когда я спал с Птицей? Тебе было больно?       — Нет, — Разумовский даже не поморщился, что сильно удивило, — Только во время сцепки, как всегда, а так… Обычный секс. Ничего особенного. Касательно чувств… Я не знаю, если честно. Поначалу было страшно и неприятно, но со временем я привык, что Птица не станет отступать. Но он не фанат разных экзотических штук в этом плане, поэтому ему хватало традиционного секса. И не надо смотреть на меня таким взглядом.       — Каким? — Олег прислонился к стене       — Я прекрасно знаю, как ты смотришь в разных ситуациях, — Серёжа сложил руки на груди, — Поэтому мне несложно понять, что ты уже хочешь меня. Нет, я тебя не виню. Ты взрослый альфа в самом расцвете сил, когда секс является тесной частью всей жизни. Тебя не должно смущать подобное желание, однако ты же понимаешь, что я тебе ничего не дам минимум год? Вероятно, ты не знаешь, но миссис Мэйсон предупредила, что мне можно будет вести интимную жизнь уже через месяц. Максимум через полтора, но это не значит, что я стану спать с тобой. Просто имей в виду, чтобы не совершить очередной ошибки. Если ты хочешь быть со мной, Олег, то смирись с моими условиями.       — Разумеется, солнце, — согласно кивнул Волков, выходя из палаты, чтобы Сергей мог немного поспать.       Судя по всему, Разумовский не просто так много раз повторял одно и то же. Пытался понять, насколько стойким был наёмник и как твёрдо был уверен, что сможет держаться. И Олег верил в свои силы, хотя Серёжа оказался прав, потому что без близости ему, в любом случае, будет очень сложно. Он хотел его, но понимал, что если попытается даже один раз намекнуть на что-то такое, то его точно выгонят на диван, а вдобавок ещё и дверь на ночь начнут закрывать. Поэтому придётся контролировать себя и надеяться, что получится делать это как можно дольше.

***

      — Ну чего ты плачешь? — Сергей стоял у окна, укачивая свою малышку на руках. — Тише, моя хорошая.       Разумовского выписали из больницы уже через три дня, сказав, чтобы приходил с дочерью на осмотр через каждые два дня или чаще, если будут какие-то проблемы, поэтому сегодня они сразу же уехали домой. Одна медсестра рассказала ему, какое специальное детское питание понадобится покупать, показала, как правильно кормить ребёнка, а также пояснила кучу других важных моментов, но, к счастью, Серёжа и сам уже давно читал о том, как заботиться о малышах, поэтому теперь был уверен, что у него получится справиться с ней.       За Викой придётся очень внимательно присматривать, так как она родилась недоношенной, а при рождении возникли ещё большие проблемы. Поэтому в больницу они должны были ездить постоянно, чтобы её всё время осматривали. Однако миссис Мэйсон с удивлением сказала им, что хоть поначалу и казалось, что у девочки совсем не было шансов, постепенно выяснилось, что она в самом деле была куда сильнее, чем все думали. Сейчас малышке точно ничего не угрожало, чему её родители явно не могли нарадоваться.       В данный момент он уже стоял в детской, успокаивая Вику, которая до этого мирно спала, но тут проснулась и начала громко плакать. Легко точно не будет, но Сергей был счастлив, ведь его дочка всё-таки выжила. Оказалась сильнее, чем кто-либо предполагал. Разумовский с нежностью и любовью смотрел на своего ребёнка, с трудом веря, что это происходило на самом деле. Но жертва Птицы была не напрасна.       — Серёж, я вернулся! — в комнату прошёл Олег и принёс бутылочку с уже готовой детской смесью. — Посмотри, нормально?       Сергей взял её из руки Волкова, убедившись, что температура была нормальной, и довольно кивнув. Он сел на кровать, осторожно приподнимая головку дочери, чтобы она случайно не захлебнулась. Надо было кормить маленькими порциями, делая перерывы, чему Разумовский уже успел научиться за прошедшие несколько дней, когда медсестра активно занималась его обучением.       — Тебе… Не нужна помощь? — спросил наёмник, видя, что Серёжа был полностью поглощён кормлением ребёнка.       — Только если ты хочешь сделать это вместо меня, — Сергей поднял почти что светящиеся голубые глаза, — Что скажешь? Сможешь покормить её?       — Если можно, — обрадовался Олег.       — Я не могу отказать тебе в этом, — тёплая улыбка Разумовского была настоящим подарком, — Ты же её отец.       Он передал ему Вику, а сам сел рядом, внимательно наблюдая, чтобы Волков всё делал правильно. В такие моменты наёмник всегда верил, что у них был шанс на хорошее будущее. Пока Серёжа опасался слишком сильно сближаться с ним, но сейчас он был возле него, иногда касаясь его руки, чтобы чуть приподнять её или, наоборот, опустить.       — Она такая милая, — сказал Олег, взглянув на Сергея, — Забавно, что будет такой же рыженькой, как и ты.       — А вот глазки твои, — отметил Разумовский, — Дети редко рождаются не с голубыми глазами, но наша особенная. У неё они карие. Да и форма губ на твою похожа, судя по всему.       — Я так счастлив, Серёж, — повернувшись, он быстро коснулся губами его щеки, чтобы тот не успел отстраниться, — С двумя рыжими явно будет сложно. Она окажется такой же упрямой, как и ты.       — Станет ясно через несколько лет, — кивнул Сергей, — Когда уйдёт молочный запах. Тогда узнаем, кто у нас. Альфа или омега. Ставлю на первый вариант. Такая сильная девочка просто не может оказаться омегой.       — Возможно, — согласился Волков, как раз закончив кормить её и отдав бутылочку Разумовскому, — Не могу поверить, что мы могли потерять нашу малышку…       — Но с ней всё хорошо, — Серёжа встал, слегка потянувшись, — Я уже и забыл эти прекрасные ощущения, когда у тебя нет живота. Кстати, несмотря на возраст, у меня почти нет растяжек. Однако дурацкая зарядка, которую мне прописали, уже начинает выматывать.       — Может, тебе сделать тёплую ванну? — предложил Олег. — Сможешь расслабиться.       — А как же Вика? — засомневался Сергей.       — Она засыпает, — улыбнулся наёмник, — Дети в этом возрасте большую часть времени проводят во сне, поэтому давай ты пока что уложишь её в кроватку, а я всё сделаю, чтобы ты немного отдохнул.       — Ну… Хорошо, — неуверенно ответил Серёжа, и Волков мгновенно испарился, уйдя в ванную.       Разумовский посмотрел на Вику, снова тепло улыбнувшись и начав напевать какую-то колыбельную, чтобы поскорее убаюкать её. Ему было очень неловко принимать всю эту заботу, которая исходила от Олега, потому что он действительно боялся, что однажды случится нечто неприятное. Он не хотел вновь разочароваться в этом человеке, потому что где-то внутри и правда продолжал любить его. Наёмник явно очень старался, чтобы Сергей ни в чём не нуждался. После родов Серёжа едва ли оставался один, так как Волков кружил вокруг него целыми днями, боясь оставить омегу одного. Конечно, Разумовский прекрасно понимал всё его волнение, но такая настойчивость иногда могла выматывать. Стоило как-нибудь мягко намекнуть Олегу, что не стоило так кудахтать над ним с утра до вечера, потому что от этого никому не станет легче.       Впрочем, Сергей всё-таки был рад, что позволил наёмнику остаться рядом с собой, ведь без него было бы куда сложнее. Сегодня был их первый день дома, и Серёжа не сомневался, что очень скоро будет куда сложнее, поскольку больше Вику на ночь никуда не будут забирать, поэтому она наверняка начнёт плакать. Но Волков уверял его, что они справятся со всем, если захотят, и в эти слова Разумовский точно мог поверить.       Если честно, ему всё же чуть-чуть нравилась эта настойчивая забота Олега. Птица хотел, чтобы Сергей снова нашёл с ним общий язык, а если эта была его посмертная воля, то Серёжа просто не мог не сдержать обещание пойти навстречу наёмнику. Двойник давно толкал его к этому и надеялся, что у Разумовского хватит решимости начать сближаться с Волковым. И раз уж Сергей дал Птице такое обещание, то был обязан сделать хоть что-нибудь, чтобы исполнить его. Тем более, ему казалось, что часть двойника до сих пор жила своей жизнью, потому что где-то внутри была какая-то посторонняя сущность. Точнее, Серёжа не знал, как можно было описать то, что он чувствовал. К тому же, перед тем, как уйти, Птица сказал, что отдаст почти все силы, которые у него были. Но ведь это значило, что какую-то каплю он решил оставить и для себя, а раз это так, то, получается, двойник был жив, но сильно ослаблен. Разумовский не думал, что он вернётся, но надеялся, что если уж Птица и не исчез полностью, то хотя бы был счастлив за него.       Убедившись, что Вика уснула, Сергей осторожно положил её в кроватку и чуть покачал её, не переставая улыбаться. Она была невероятно милой и такой маленькой, что было страшно случайно сделать ей больно. Однако когда Серёжа впервые взял её на руки в тот день, то сразу же ощутил такое невероятное спокойствие, которое даже объяснить толком не мог. Это было облегчение, смешанное с радостью. И он мгновенно почувствовал, что это был его ребёнок. Дело было не в заметных рыжих волосах, а в чём-то, что тоже не поддавалось какому-то логическому объяснению. Вероятно, всё сводилось к запаху. Хоть Разумовский и не держал Вику на руках сразу после рождения и даже не видел её, но запах собственного ребёнка было сложно не узнать.       Все малыши рождались с приятным молочным ароматом, который окончательно пропадал примерно к пяти годам. После этого их запахи были похожи на запах одного из родителей, а по нему становилось понятно, кем ребёнок являлся, хотя, разумеется, иногда происходили необычные аномалии, когда омега пах как альфа и наоборот. Некоторые родители проводили специальные тесты, которые даже на первом году жизни позволяли узнать, кем малыш родился, хотя несколько лет назад эта процедура по каким-то причинам стала куда дороже, чем в недалёком прошлом. Вот Серёжа точно знал, что его отец и мама делали такой тест, потому что глава семьи настоял, так как хотел поскорее узнать, кем был его сын. В любом случае, когда ребёнок начинал ходить в школу или заниматься в разных секциях, то также можно было убедиться, что природа никак не ошиблась. Альфы с детства были более крепкими и на той же физкультуре всегда вырывались вперёд. А вот омег нельзя было назвать очень спортивными, поэтому, как правило, они часто были в конце или быстро уставали. Конечно, и тут возникали редкие исключения, поэтому окончательно всё становилось понятно в период, когда девушке или парню было от двенадцати до четырнадцати лет. Если началась первая течка, то можно было не сомневаться, что ребёнок был омегой. В это же время начинал формироваться личный запах, отличающийся от запаха родителей, который отныне мог привлекать альф. И это был именно тот возраст, когда подростки не умели хорошо контролировать себя, а если родители не уделяли этому должного внимания и не следили за своим чадом, то с вероятностью в девяносто процентов могли ждать скорого пополнения в семье и рождения внуков. И, как правило, партнёры всегда были намного старше, потому что первый гон у альфы начинался лет в двадцать пять. У кого-то был на год-два раньше или позже. Обычно во время течки ребёнка оставляли дома, чтобы тот не вздумал искать проблемы на свою голову, однако это не всегда работало. Либо родителям было всё равно.       У Серёжи первая течка началась в тринадцать лет. Тогда он очень испугался, потому что внезапно стало больно. Точнее, какие-то неприятные ощущения преследовали его несколько дней, а потом она началась в полную силу, после чего ему досталось от одной из учительниц, которая, кажется, буквально ненавидела его. Она накричала на Разумовского, сказав, что он специально скрывал это, чтобы от кого-нибудь залететь. Воспитанники могли выходить на улицу, поэтому и подхватить какого-нибудь альфу было достаточно легко, а беременность в детском доме никому была не нужна, поэтому их всегда закрывали в отдельной комнате, принося только еду и так называемые домашние задания, которые обычно никто не мог делать, так как при течке точно было не до этого. Некоторые педагоги ругались, но другие понимали, каково это, поэтому закрывали глаза и разрешали сдать всё потом.       И Серёжа знал, что у Олега первый гон как раз был раньше, в двадцать три года, но он понятия не имел, что тот всегда с ним делал. Когда они начали жить вместе, то Волков буквально не выпускал его из постели. Сергей попал на это событие всего два раза, но уже знал, что это такое себе удовольствие, так как он мог устать, но наёмнику, у которого возбуждение вообще не сходило больше, чем на пять минут, нужно было ещё. Сильнее, активнее, без передышек. Когда гон кончался, то Разумовский всегда едва ходил и держался за стену, потому что ноги и спина болели так, что хотелось просто лежать и не двигаться. Но зато Олег был доволен, а до следующего раза было ещё целых полгода. И действительно было удивительно, как Серёжа не забеременел в такие вот три дня, потому что сложно сосчитать, сколько у альфы случалось оргазмов, но спермы было просто море. Учитывая тот факт, что они почти не делали перерывов даже на душ, когда Сергея наконец-то отпускали, то мыться приходилось очень долго. Потом, разумеется, Волков искренне извинялся за такой напор, но разве от него это зависело? Против своей натуры не попрёшь.       Вика была ещё совсем крошкой и сейчас пахла молоком, но Разумовский очень боялся, что она окажется омегой. Он не хотел, чтобы его дочь познала все ужасы подобной жизни, а потом умудрилась бы забеременеть от кого-нибудь непонятного. Да, до этого было ещё минимум тринадцать лет, но Серёжа не мог не переживать. Он надеялся, что у них родилась альфа. В принципе, это было вполне возможно, раз уж она смогла справиться со смертью, которая пыталась утащить её с собой. Так и ей самой было бы куда проще жить.       — Серёж, ванна готова, — Олег вышел к нему, видя задумчивый взгляд, направленный на их дочку, — Всё хорошо?       — Да, просто задумался… — озвучил его мысли Сергей, — У неё такой приятный молочный запах. Интересно, каким он будет, когда она вырастет?       — Зависит от того, кто она у нас, — Волков решился и обнял его со спины, но Разумовский чуть дёрнулся, поэтому пришлось отстраниться, — Извини.       — Ничего, — Серёжа направился в сторону ванной, — Мне просто нужно время, чтобы снова привыкнуть к этому. Потому что я обещал Птице.       — Правда? — об этом наёмник не знал. — Что именно?       — Что мы будем вместе, — Сергей был уже в другой комнате, поэтому пришлось зайти туда следом за ним.       Разумовский медленно скидывал с себя одежду, стоя напротив наполненной водой ванны, и Олег осторожно подошёл к нему, чтобы случайно не спугнуть, потому что Серёжа сейчас напоминал дикую лань, которая боялась любого постороннего шума или резкого движения. Похоже, он в самом деле не слышал Волкова, а когда тот взглянул на его правое плечо, то нахмурился, увидев уже заживший шрам. Похожий был от метки, но он располагался совсем на другом плече, поэтому наёмник спросил:       — Что это?       От неожиданности Сергей опять сильно вздрогнул и обернулся, а потом понял, на что смотрел Олег и резко ответил:       — Твой подарок!       — Но… — Волков был смущён, не понимая, когда этот след появился.       — Ты оставил его в ту ночь, когда изнасиловал меня во второй раз, — Разумовский чуть поморщился от этих воспоминаний, — Я пнул тебя, когда пытался вырваться, а ты вцепился мне зубами в плечо. Удивительно, что вообще кусок мяса не вырвал. С тех пор остался этот шрам.       — Прости, родной, прости, — наёмник ласково коснулся руками его талии, снова ощутив, как Серёжа дёрнул рукой, — Мне так жаль…       Чтобы не напугать его, Олег почти невесомо поцеловал это место, показывая, что не хотел ничего плохого. Сергей не торопился вырываться, но и расслабляться не спешил. Волков чуть сильнее притянул его к себе, продолжая легонько целовать шрам, который сам же когда-то и оставил. Напоминание о тех ужасных днях. Ладони быстро прошлись по обнажённой спине, а потом наёмник без предупреждения подхватил его на руки и через пару секунд опустил в тёплую воду. Когда же Олег отстранился, то его взгляд сразу же стал виноватым, потому что он понял, что этим всё-таки умудрился встревожить Разумовского. Пришлось сесть на колени, чтобы быть на одном уровне с ним.       — Я не хотел, чтобы ты испугался, — шепнул Волков, — Прости, Серёж. Больше не буду так делать.       — Предупреждать надо, — буркнул Сергей, а потом опустился пониже, высунув из воды одну руку и совершенно неожиданно для наёмника проведя кончиками пальцев по его скуле, — Иди бриться, пока я сижу здесь. Если ты не сделаешь этого, то я даже подходить к тебе не буду. Можешь оставить эту свою ужасную щетину, которая была раньше, но не более того.       — Как скажешь, — засмеялся Олег, как-то преданно смотря на него, — Я уже говорил, что влюбился в тебя, когда мне было шестнадцать?       — Кучу раз, Волков, — Разумовский закатил глаза, — И чего ты хочешь добиться, спрашивая у меня об этом? Даже не надейся. Целовать не буду. Эти дешёвые подкаты на мне не сработают.       — Я всё равно рад, что ты общаешься со мной, — пожал плечами наёмник, поймав его руку и прижав её к своей щеке, — И я очень надеюсь, что теперь так оно и будет. Я не перестану любить тебя, что бы ни случилось.       — Пытаешь разжалобить меня? — презрительно вздохнул Серёжа. — Многого захотел. Радуйся, что я вообще готов с тобой жить. Так бы и убил за всё, что твои руки натворили. И за всё, что сказал твой рот. Давай вспомним, как ты успел меня назвать… Тварь, сволочь, мразь богатая, шлюха, сучка… Я ничего не забыл? Ах да… Оказалось, что я просто твоя подстилка. И это при том, что я даже ничего не сделал, а просто сказал правду. Кажется, я начинаю понимать, почему ты мне часто врёшь. Если тут и есть сволочь, то это ты.       — Слушай, мне это надоело, — Олег помрачнел, отпустив его руку, встав и отойдя к двери, — Что с тобой в последние дни, Серёж? Ты… Ты ведёшь себя, как Птица, когда я с ним только познакомился! Дать тебе жёлтые линзы и за него сойдёшь! Откуда в тебе эта язвительность, которой никогда не было? Вот так ты точно похож на сучку.       — А разве я сказал что-то, чего не было? — Сергей поджал губы, но потом снова расслабился. — Лучше проверь Вику. И ты обещал побриться.       Волков недовольно кивнул и вернулся в комнату, прикрыв дверь в ванную. Ему совсем не нравилось, как Разумовский начал с ним разговаривать. Того и гляди глаза действительно цвет сменят. Поначалу таким был именно Птица, но теперь Серёжа был больше похож на него, чем на себя. Это настораживало и даже немного пугало, потому что наёмник был не слишком большим фанатом неожиданных перемен. Вроде, это был тот же Сергей, что и раньше, но при этом их с двойником личности словно окончательно перемешались, а теперь создали достаточно ядовитую смесь. Разумовского и раньше нельзя было назвать прямо подарком, но в последнюю неделю у него то и дело проскальзывали какие-то не особо приятные фразы. Возможно, не стоило так волноваться из-за этого, ведь Серёжа только родил и его раздражение было вполне объяснимо, однако Олег всё-таки надеялся, что это продлится недолго.