Когда погаснут все огни

      Когда Серёжа и Олег приехали в Ки-Уэст, то было очень жарко и солнечно, однако их это совершенно не волновало, потому что у них наконец-то выдалась возможность куда-нибудь уехать из дома, чтобы провести время вместе. Малышка Вика была оставлена на попечение Сюзанне и Дженсену, которые пообещали, что с ней всё будет в порядке. Сергей очень долго извинялся перед ними, говоря, что не стал бы так нагружать их, но Волков настоял, чтобы они могли побыть только вдвоём, не думая о том, что ребёнку требуется постоянное питание по расписанию, дневной сон и много всего остального. Миссис Картер, которая только недавно наконец-то начала улыбаться, с радостью сказала, что ей несложно, а Викторию она очень любила, словно та была её родной дочерью. Соответственно, Вика была в надёжных руках, а супруги могли наслаждаться отдыхом наедине друг с другом.       — Больше двух лет ждал, когда смогу приехать сюда, — признался наёмник, когда они вышли из машины, которую Разумовский оставил на платной стоянке, — И вот… Этот момент наконец-то наступил. Даже не верится. В такие моменты всегда начинаешь ценить свободу куда сильнее, чем до этого.       — Ты и так сидел в тюрьме полтора года, а не пять лет, — Серёжа натянул кепку посильнее и спрятал под неё волосы, убранные в низкий хвост, — Нам и так повезло, ведь могло быть куда хуже, если так подумать.       — Да, ты прав, — кивнул Олег, а потом дёрнул его за рыжий кончик, который торчал из-под кепки, — Тебе действительно теперь удобно с такими длинными волосами?       — Нормально, — кивнул Сергей, увернувшись и не дав дёрнуть себя снова, — Я привык собирать их резинкой. Поэтому они не мешают. Тем более, я знаю, что тебе они нравятся.       — Так ты ради меня их оставил? — донельзя удивился Волков.       — Ну не для себя же, — буркнул Разумовский, после чего первым медленно пошёл вперёд, — Куда пойдём сейчас?       — Думаю, надо всё-таки взглянуть на тот дом, в котором жил Эрнест Хемингуэй, — решил наёмник, согнув руку в локте и кивнув Серёже.       — И всё же я удивлён, что ты такой фанат именно этого писателя, — заметил Сергей, согласившись идти с ним под руку, — Помню, как в школе мы читали то произведение… «Старик и море», если не ошибаюсь. Ну такая скука, что я просто понять не мог, что ты в нём нашёл.       — Там, между прочим, очень глубокий смысл, — сказал Олег, — Просто читать надо было внимательно, а не через строчку. Ты даже не пытался вникнуть.       — Для меня это был просто старик, который хотел поймать рыбу, — проворчал Разумовский, — Однако я рад, что у тебя есть любимый писатель. Неужели ты выбрал именно Флориду из-за того, что можно было съездить сюда?       — Нет, — усмехнулся Волков, — Просто я знал, что ты не любишь холод, поэтому решил, что было бы жестоко везти тебя в Канаду, где ты начал бы болеть уже через несколько дней, даже не выходя из дома. А я всегда очень трепетно относился к твоему здоровью.       — Серьёзно? — скептический взгляд Серёжи дал понять, что он сказал что-то лишнее. — Ладно, не буду спорить с тобой, раз ты считаешь, что никогда не вредил моему здоровью. Думаю, ты и сам всё прекрасно понимаешь.       — Прости, — вздохнул наёмник, — Но сейчас ты хорошо себя чувствуешь? В последние годы ты пил столько таблеток, что я даже сосчитать не смогу.       — Ну… Скажем так, моя выносливость стала ещё меньше, чем раньше, — ответил Сергей, — Вся эта дрянь сильно подорвала мой иммунитет. А сегодня есть какая-то странная слабость.       — Почему? — сразу же заволновался Олег.       — Не знаю, — честно сказал Разумовский, — Наверное, я просто очень устал от этого стресса, постоянных сомнений и всего остального. Мне нужен отдых, поэтому я очень надеюсь, что хоть теперь нам наконец-то позволят жить нормально. Я больше не хочу постоянно думать о том, как вытащить тебя из тюрьмы. Или о чём-нибудь похуже.       — Думаю, отныне так и будет, — Волков улыбнулся ему, а потом сказал: — Я слышал, что недалеко отсюда есть бар «У причала». Насколько мне известно, музыкант, некий Майкл Макклауд, выступает там почти каждый день. Вроде, музыка довольно неплохая.       — Мы уехали всего на три дня, а ты уже планируешь только то, как мы пойдём в бар, — фыркнул Серёжа, — Неужели нет ничего интереснее?       — Уверен, это будет очень интересно, — заверил его наёмник.       Олег хотел, чтобы они поехали хотя бы на неделю, но Сергей отказался, сказав, что не хочет оставлять Вику без родителей так долго. Разумеется, Волков не стал возражать, а просто вздохнул, понимая, что теперь дочери всегда будет доставаться куда больше внимания, чем ему. Однако она была ребёнком, поэтому и наёмник не собирался обижаться из-за таких глупостей. Тем более, это была его родная дочь. Хорошо, что Разумовский в принципе больше не сторонился его и был готов хоть как-то контактировать, потому что раньше не было и этого.       Пока они шли к нужному дому, Серёжа осторожно посматривал на Олега, словно ожидая, что тот снова о чём-нибудь заговорит, но он тоже молчал. Наверное, не решался ничего сказать, раз и Сергей не торопился начинать новую беседу. Жизнь постоянно подкидывала им неприятные сюрпризы, с которыми они с трудом, но справлялись, а теперь, когда всё было настолько спокойно, Разумовский всё никак не мог расслабиться, потому что слишком привык всё время быть готовым к какой-нибудь новой опасности или чему-нибудь подобному. Три последних года буквально выжали из него все силы, не оставив совершенно ничего. К счастью, сейчас можно было хотя бы попытаться превратить жизнь во что-нибудь приличное, как и раньше. Любимый человек был рядом, а что ещё нужно? Да, Серёжа не смог простить его полностью, поэтому иногда его неожиданные прикосновения могли заставить вздрогнуть, но при этом он всё равно был готов держать его за руку или целоваться с ним.       — Гляди, мы почти пришли, — Олег указал на небольшой двухэтажный дом, который был впереди и находился напротив маяка, также являющегося достопримечательностью Ки-Уэст, — Ты не можешь не согласиться, что это очень красивое место.       — Возможно, — кивнул Сергей, — Ты точно хочешь идти внутрь и покупать билеты?       — Конечно! — Волков не собирался отступать. — Иначе зачем было ехать, если смотреть только снаружи? Нет, мы обязательно пойдём внутрь. На территории должно быть очень много кошек. Есть легенда, что они все произошли от шестипалого белого кота Хемингуэя, но это только версия, потому что большинство людей её опровергают.       — Я так понимаю, что здесь интереснее смотреть на кошек, а не на дом, — понял Разумовский, идя за ним.       — Скажешь тоже, — обиделся наёмник, — Впрочем, подлинность музея действительно подвергалась сомнению, так как семья Хемингуэя забрала большую часть старой мебели, но что-то всё-таки осталось. Вообще эта резиденция была построена ещё в далёком 1851 году во французском колониальном стиле каким-то богатым морским архитектором, а уже с 1931 по 1939 год в нём жил Эрнест со своей женой Полиной.       — И гид не нужен, — рассмеялся Серёжа и с интересом спросил: — Ты специально готовился? Или откуда ты столько всего знаешь об этом месте?       — Заинтересовался ещё в школе, — пояснил Олег, — Как раз в то время, когда мы его по программе проходили. Как видишь, я довольно образованный человек, а не просто тупой военный.       — Я ничего такого никогда не говорил, — закатил глаза Сергей, — Просто удивлён, что тебя интересует именно эта тема. Но в этом, конечно, нет ничего плохого.       Купив билеты, они смогли пройти внутрь, где Разумовский снова почти повис на наёмнике, чтобы было удобнее. Тот не возражал, поэтому они медленно ходили по комнатам, осматриваясь.       — Получается, они жили тут всего восемь лет? — спросил Серёжа, когда они остановились напротив какой-то картины.       — Да, — кивнул Олег, — В 1939 году Хемингуэй переехал на Кубу, а на следующий год они с Полиной развелись, после чего она жила здесь до 1951 года. То есть, до своей смерти. Затем дом перешёл во владение самого Хемингуэя.       — Он же, вроде, умер не своей смертью? — эта информация всплыла откуда-то из глубины сознания.       — Покончил с собой через десять лет, — подтвердил его слова Волков, медленным шагом идя дальше, — И в том же году трое его сыновей уже продали дом с аукциона. Новые владельцы хотели сделать его частной резиденцией, но поскольку не было отбоя от любопытных посетителей, то в 1964 году они открыли дом для публики, сделав его музеем.       — Увлекательно, — согласился Сергей, внимательно разглядывая интерьер и замечая, как под ногами пробежала кошка, — А что насчёт братьев наших меньших? Откуда их тут так много?       — Как ты мог заметить, у многих из них по шесть пальцев на лапах, — наёмник указал на одну из них, которая сидела в сторонке, — Примерно половина из них полидактильны. А ещё они все носят имена знаменитостей. У них даже есть собственное кладбище в саду дома.       — У кошек? — опешил Разумовский. — Вот это я понимаю, конечно… Но что там с этой легендой? Почему они все такие шестипалые?       — Тут довольно запутанная история, — пожал плечами Олег, с таким большим интересом оглядываясь, что Серёжа понял, как он был доволен этой поездкой, — Легенда гласит, что все кошки на территории происходят от Снежка, который был подарен Хемингуэям одним капитаном дальнего плавания. Однако родственники Эрнеста вообще оспорили утверждение, что у Хемингуэя были кошки. По большей части, путаница возникла ещё из-за того, что на одной фотографии были изображены два сына Хемингуэя, которые играли с белым котом. Поэтому тут очень сложно сказать, что с этими кошками на самом деле, так как нет практически никакой информации.       — Ты и правда столько всего знаешь об этом доме, — Серёжа смутился, — Прости, что сначала не очень хотел идти сюда. Я рад, что тебе здесь нравится.       — У всех ведь свои интересы, — Волков не обижался из-за такого пустяка, — И главное, что мы просто можем побыть вместе. Я очень долго хотел этого, поэтому мне всё равно, куда ещё мы пойдём. Или же будем просто сидеть в номере отеля. Мне важно, чтобы ты был рядом.       — И мне, — признался Сергей, а потом снова взял его за руку, — Я рад, что все ужасы наконец-то начали прекращаться. Так странно… Такое чувство, будто только вчера мне было двадцать восемь и я говорил тебе, что у меня никогда ничего не получится добиться. А теперь у меня есть самое большое и ценное достижение в моей жизни.       — Правда? — удивился наёмник. — И что же это?       — Не что, а кто, — поправил его Разумовский, — Это наша дочь. Наша Вика. Никакая соцсеть не сравнится по ценности с ней. Потому что она является самым большим сокровищем. Самое дорогое, что у нас есть.       — Никаких сомнений и быть не может, — Олег тепло улыбнулся, кивнув, — Когда-то я мог только мечтать о родном ребёнке. Но ты так и не решился попробовать создать новую социальную сеть? Ты же хотел, вроде.       — Может быть, — неуверенно согласился Серёжа, — Если получится, но пока что я занят с Викой. Вот когда она пойдёт в школу, то там уже можно будет подумать об этом.       — А насчёт детского сада ты не думал? — поинтересовался Волков.       — Ни за что! — воскликнул Сергей, а потом уже тише пояснил: — Я сам буду заботиться о своём ребёнке. И буду кормить её хорошей домашней едой. Тем более, в этих детских садах постоянно болеют, а у неё иммунитет тоже не высшего уровня, поэтому лучше она будет пока что сидеть дома, а потом сразу отправится учиться. До этого момента мы сами будем заниматься с ней. Научим читать, писать и считать, чтобы в начальную школу она пошла хоть с какими-то знаниями. А что ты думаешь о себе? До тюрьмы ты искал работу.       — Да, — наёмник вздохнул, — Тюрьма испортила все мои планы. До этого и так было нелегко что-либо найти, а теперь всё осложняется ещё и тем, что бывшего уголовника никто не захочет никуда брать.       — Если постараешься, то обязательно что-нибудь найдёшь, — подбодрил его Разумовский, — Я уверен в этом.       — Спасибо, что не даёшь мне раскисать, — поблагодарил Олег, сильнее сжав его руку, — Теперь просто прогуляемся или сходим посмотреть на маяк?       — Давай на маяк, — решил Серёжа, а потом вдруг запнулся, чуть не полетев носом вперёд.       — Уже ноги не держат? — рассмеялся Волков. — Не падай, нам ещё вечером в бар идти.       — Тебя и правда только это интересует? — с добродушной усмешкой спросил Сергей, и они неспеша пошли дальше.       Стены между ними наконец-то начинали полностью падать, чего они оба ждали уже очень давно. Теперь была настоящая надежда на то, что у них действительно получится стать нормальной семьёй и хорошими родителями для Вики. Когда-то Разумовский сомневался, что он сможет справиться с ролью папы, но сейчас он был уверен, что никто не остановит его на пути к этому. Серёжа уже доказал, что не позволит навредить своей девочке, поэтому и дальше всё будет так же.

***

      В баре «У причала» было довольно шумно, но, что удивительно, получилось занять столик почти в самом углу, где никто не ходил мимо и не пытался наступить на ногу. Был уже поздний вечер, и дело медленно шло к ночи, а на улице начинали зажигаться фонари. Впрочем, в это время суток город становился только оживлённее, потому что люди выходили в бары и на прогулки.       Серёжа заказал себе Пина Коладу, а Олег допивал уже вторую Маргариту. Кажется, он собирался оторваться сегодня в полную силу, а Сергей не хотел останавливать его, попивая собственный коктейль и наслаждаясь вкусом. Однако, в отличие от Волкова, его могло очень быстро развезти от алкоголя, поэтому он опасался пить слишком много.       — Неплохая музыка, — одобрительно кивнул наёмник, смотря на мужчину, который играл на сцене, — Получше, чем в том баре, который недалеко от нашего дома.       — Тот самый, где тебя очень хорошо знает какой-то бармен? — сощурился Разумовский, вспомнив ту встречу, которая почему-то сильно задела его. — Ты про тот бар?       — Да мы были едва знакомы, — поморщился Олег, а потом подозвал к себе какую-то девушку, — Милая, принеси мне ещё одну Маргариту.       — Милая, — поджал губы Серёжа, когда она кивнула и удалилась, — Понравилась? Кажется, она омега.       — Глупости, — махнул рукой Волков, допивая второй коктейль и дожидаясь третьего, — Мне нужен только ты.       — Верю, так уж и быть, — покачал головой Сергей, видя, что она уже спешит с новой Маргаритой, — Вот и твой заказ подъехал.       — Спасибо, красотка, — наёмник подмигнул ей, а Разумовский со всей силы пнул его ногой под столом.       — Совсем жить расхотелось? — уже недружелюбно прошипел Серёжа. — Ты флиртовал с ней!       — Ничего подобного! — возразил Олег, тут же берясь за принесённый коктейль.       Похоже, после восемнадцати месяцев в тюрьме Волкову особенно сильно хотелось просто сесть и напиться, чтобы расслабиться и снять напряжение. Сергей мог понять его, поэтому только ещё раз пригрозил пальцем, всё равно прекрасно понимая, что наёмник не стал бы делать что-то уж слишком откровенное, потому что Разумовский больше не сомневался в его верности. Скорее, он просто выпил и теперь не смог сдержаться, чтобы не сказать ей чего-нибудь приятного, поэтому было бы глупо обижаться на такое.       Сам Серёжа уже покончил с Пина Коладой и больше не собирался ничего заказывать. Ему и так стало как-то нехорошо, но он не понимал, с чем это было связано. В теле до сих пор была какая-то неприятная слабость, а потом внезапно стало очень жарко, из-за чего пришлось немного расстегнуть лёгкую льняную рубашку, но в баре было так душно, что никакой ветерок не доставал до этого угла.       — Извини, мне надо выйти на свежий воздух, — сказал Сергей, вставая, — Посидишь тут?       — Всё ради тебя, Серёж, — кивнул Олег, почти опустошив и этот бокал.       Подозревая, что сейчас он закажет уже четвёртый, Разумовский всё-таки ушёл, пробираясь сквозь толпу и выходя на улицу. Но даже там почти не было ветра, поэтому Сергей разочарованно вздохнул. Кажется, у него и по спине скоро мог побежать пот. Наверное, всё из-за большой жары. Такое иногда бывало, хотя в этот раз ему как-то совсем уж нездоровилось. Впрочем, в последнее время он всегда чувствовал себя довольно паршиво, поэтому не стоило удивляться тому, что и сейчас было так себе.       — А кто у меня такой сладкий?       Волков неожиданно оказался сзади, хватая его за плечи, разворачивая к себе, а потом прижимая к стене и жадно кусая в шею. От неожиданности и лёгкого покалывания, вызванного укусом, Серёжа застонал, а наёмник был особо напористым, расстёгивая ещё несколько пуговиц на его рубашке и целуя ключицу.       — Олег… Олег, мы возле бара, а ты пьян…       — И что? — Волков снова укусил его, но уже сильнее, чем вызвал новый вскрик. — Твой запах… Он так манит. Я хочу тебя прямо здесь.       Мгновенно развернув Сергея к себе спиной и снова прижав его к стене, наёмник дёрнул его шорты, пытаясь стянуть их вниз. Они стояли в небольшом закутке, куда вряд ли кто-то мог зайти. К тому же, скорее всего, они были не первыми, кто захотел уединиться прямо здесь. Однако сейчас Разумовский был не настроен на секс, поэтому пробормотал:       — Олег… Не надо…       — Всё хорошо, родной, — шепнул наёмник, целуя метку и пытаясь снять собственную одежду, — Я буду осторожен.       — Прошу, не нужно, — Серёжа вдруг дёрнулся сильнее, — Олег… Умоляю, Олег… Пожалуйста, не делай мне больно! Клянусь, что не изменял! Прошу, не трогай меня! Умоляю, не насилуй меня снова!       Волков как будто тут же протрезвел, потому что сразу же развернул уже рыдающего в голос Сергея и прижал его к себе. Собственное дыхание с какими-то хрипами вырывалось из груди, потому что он забылся, но, к счастью, вовремя сумел остановиться. Хотя наёмник всё равно не думал, что это вызовет у Разумовского именно такую реакцию.       — Извини, родной, извини… — Олег отстранился, ласково целуя его в щёки, и стирая с них дорожки из слёз, — Я не собирался делать тебе больно. И больше никогда не сделаю, потому что обещал. Я не ожидал, что ты так отреагируешь.       — Я… Я хочу вернуться в отель, — Серёжа легонько оттолкнул его, быстро направляясь в нужную сторону, так как идти было всего несколько десятков метров.       Волков остался стоять посреди дороги, смотря ему вслед, а потом в каком-то трансе вернулся в бар, снова садясь за тот же столик, который ещё каким-то чудом был не занят, однако пить больше не хотелось. Теперь наёмник боялся идти в отель за ним, потому что не знал, что его могло ждать. Серьёзный разговор? Крики? Ссора? Желание Сергея снова прогнать его, если он вновь увидел в нём своего насильника? Олег не представлял, поэтому так и продолжал сидеть на одном месте, пытаясь предугадать вероятное развитие событий. Когда же стало уже совсем невыносимо, то Волков подозвал всю ту же девушку и заказал новую Маргариту. Стоило ли вообще теперь возвращаться в отель, ведь он опять, скорее всего, всё испортил и невольно напугал Разумовского, который теперь наверняка не захочет его видеть?

***

      Наёмник всё-таки пришёл в отель, когда был уже третий час ночи. Он долго сидел в баре, а потом ещё дольше стоял перед отелем, смотря на окно их комнаты, в которой не горел свет. Ему впервые было так страшно зайти туда, так как он понятия не имел, насколько плохо всё могло быть. А если Серёжа и правда захочет прогнать его? Неужели придётся опять уйти? Нет, лучше было не думать об этом, поэтому Олег решился и поднялся наверх.       Когда он прошёл в номер, то понял, что Сергей просто уже лёг спать. Однако тот возился и то ли не мог устроиться, то ли всё-таки дожидался его. Впрочем, Разумовский не поднял голову, поэтому Волков понял, что разговор сможет подождать до утра. Он не понимал, что на него нашло в тот момент, поэтому не знал, как будет объясняться перед Серёжей, который, вероятно, скажет, что его альфа ничуть не изменился. В любом случае, всё решится завтра, а не сегодня, но наёмник уже подозревал, что их совместный отдых закончится в первый же день, а после этого Сергей потребует развода и скажет ему убираться из его дома, чтобы тот держался подальше от Вики.       Олег был расстроен и подавлен, но всё же лёг хотя бы в последнюю ночь поспать рядом с Разумовским. Хотелось обнять его, но Волков не осмелился, чтобы не напугать ещё сильнее. Тем более, в голову снова мог ударить весь выпитый алкоголь, чего точно не стоило допускать, ведь тогда Серёжа начнёт сопротивляться, а если у наёмника сорвёт крышу, то он может случайно покалечить его. И это будет фатальной ошибкой. Ещё более ужасной, чем та, что была до этого.       Сон не шёл, а Сергей так и продолжал возиться на другом конце кровати, но вскоре скинул с себя одеяло, и даже в темноте Олег смог разглядеть его влажные волосы. Возможно, Разумовский успел сходить в душ, пока его не было. Стоило ему подумать об этом, как Серёжа повернулся, а потом вдруг подполз к нему, молниеносно садясь прямо на живот и ёрзая. Волков застыл, не понимая, что нашло на омегу, а тот внезапно жалобно проскулил:       — Олег, мне плохо… Мне очень жарко. Я не могу… Я так хочу тебя. Пожалуйста, возьми меня. Жёстко… Я… Мне нужен узел.       Наёмник сначала не нашёл слов, чтобы выразить своё удивление, а потом его правая рука шустро проникла под тонкие спальные шорты, в которых Сергей теперь спал. Нащупав узкую дырочку и убедившись в своих мыслях, Олег выдохнул:       — Чёрт… Вот, что это было! У тебя наконец-то началась течка. Как ты сам не понял этого раньше?       — Я не знаю! — простонал Разумовский, только сейчас действительно чувствуя, что по ногам уже вовсю текла смазка. — Прошу… Ты же хотел этого. Трахни меня.       — Я… Нет, — сглотнул Волков, чувствуя, как начинает усиливаться собственное возбуждение, — Сейчас за тебя говорят инстинкты, но когда всё кончится, то ты пожалеешь об этом. Мы не можем. Я не могу. Это не твоё решение, а твоего организма. Ты сам ни за что не дал бы мне согласия.       — Мне плевать! — Серёжа заскулил ещё жалобнее. — Это будет потом! Мне больно без этого! Внизу живота всё горит и сжимается.       Сергей сполз с него, а потом быстро снял мешающие футболку и шорты, развернувшись к нему спиной, встав на колени и опустившись на локти.       — Пожалуйста… — попросил Разумовский, слишком откровенно раздвигая ноги, приподнимая попку и давая своё полное согласие, — Помоги мне…       — Чёрт, — снова выдохнул Олег, не сдерживаясь и стягивая уже свою одежду.       Было просто невозможно удержаться, ведь перед ним в коленно-локтевой позе стоял его течный омега. Презервативов под рукой, разумеется, не нашлось, но Волков решил, что потом просто скажет Серёже выпить противозачаточные, а сейчас у него была задача гораздо важнее. К тому же, маловероятно, что он сам смог бы уйти, когда запах просто дурманил голову и не давал возможности отказаться. Из-за этого его возбуждение тоже достигло пика, и по члену уже стекали капельки предэякулята.       Наёмник устроился на коленях между его ног, ещё продолжая понимать, что после этого Сергей наверняка отвернётся от него и скажет, что альфа был обязан сдержать себя, уйти и купить ему какие-нибудь подавители, но он этого не сделал, а решил хорошо провести время. Однако, как и сказал Разумовский, это будет потом, а сейчас у него был шанс наконец-то взять по-настоящему любимого человека, а не Птицу, к которому у него были довольно сомнительные чувства.       Положив руки ему на бёдра и чуть погладив нежную кожу, Олег окунул пальцы в вязкую смазку и почувствовал, что запах Серёжи стал в разы сильнее и теперь был буквально повсюду. Растяжка не требовалась, потому что сейчас Сергей спокойно мог принять его сразу же. Задний проход был немного припухшим и чуть пульсировал, словно прося, чтобы в него как можно скорее проникли, а потом заполнили спермой и дали возможность снова зачать ребёнка. Однако последнему пункту точно будет не суждено сбыться.       Наклонившись и коснувшись губами влажной спины Разумовского, Волков одним плавным движением вошёл до основания в такое податливое тело, вызвав протяжный, но довольный стон со стороны партнёра. Убедившись, что никакого дискомфорта Серёжа не испытывал, наёмник на пробу сделал несколько быстрых и резких толчков. Впрочем, если сейчас Сергею вдруг и будет больно, то он всё равно не скажет, потому что просто не поймёт этого из-за дикого желания поскорее почувствовать внутри себя узел. Сделав ещё пару более медленных движений и поняв, что Разумовский жалобно требовал большего, Олег окончательно сорвался, больше даже не пытаясь хоть как-то сдерживать своё желание. Положив руку на спину Серёжи, он надавил на неё, заставив того опуститься на живот, но когда Сергей вдруг чуть недовольно что-то промычал, то пришлось положить под него подушку, чтобы было удобнее.       Разумовский даже не мог вспомнить, когда в последний раз ему было настолько хорошо. Тянущее ощущение внизу живота никак не проходило, отчего появлялась эта неприятная и ноющая боль, но когда Волков с силой входил в него полностью, заставляя вскрикивать, то он мгновенно забывал о том, что ему вообще было больно во время течки. Однако когда наёмник вышел из него, теперь просто надавливая на проход головкой и дразня, то Серёжа со стоном пошевелил бёдрами, прося его поторопиться и перестать тормозить. Олег с готовностью выполнил его просьбу, постепенно наращивая темп и стараясь задевать простату при каждом новом толчке. Наклонившись ещё сильнее и окончательно навалившись на него, Волков укусил его в шею и почувствовал, как в нос ударил совсем сильный запах грейпфрута и мёда, который просто срывал крышу. Сергей вздрагивал всем телом и вскрикивал, когда наёмник проникал в него особенно резко и глубоко. Смазки было достаточно для того, чтобы Олег был точно уверен, что мог брать его размашисто и жёстко, не рискуя поранить. Иногда Волков чуть отстранялся, чтобы прикусить влажную кожу на спине Разумовского или оставить новый яркий засос, отчего тот ещё больше пытался прогнуться, чтобы альфа смог войти глубже. Несколько раз Серёжа попытался смахнуть с лица слишком длинные волосы, которые уже все сбились и спутались, но в такой позе было неудобно сделать это, поэтому пришлось просто забыть про них, отдаваясь приятным ощущениям, которые дарил ему такой необходимый сейчас секс. Никаких поцелуев, никаких лишних ласк — только сплошная похоть и какое-то звериное желание поскорее дойти до сцепки, чтобы побыстрее почувствовать, как собственный организм опять подставляет его, стремясь исполнить всё ту же главную цель в жизни омеги. Во время течки мысли Сергея путались, из-за чего он едва мог соображать адекватно, а эти проклятые инстинкты кричали, что ему нужен новый ребёнок, нужна новая беременность.       Когда у Разумовского было такое состояние, то и Олег чувствовал себя не лучше. В обычные дни в прошлом он всегда был донельзя нежен с ним, но в такое время хотелось действовать как можно грубее и резче, чтобы доставить Серёже как можно больше удовольствия, чтобы он извивался под ним и ещё громче стонал. Волкову тоже было не до поцелуев, поэтому сейчас он только слегка кусал его в шею, иногда поглаживая по бокам, но, по большей части, просто держа за бёдра, на которых наверняка опять будут синяки. Мягкие стенки всё сильнее начинали давить на его член, что стало соответствующим признаком — до сцепки остались считанные минуты. Значит, следовало поскорее сменить позу, чтобы не сделать Сергею больно. Всё-таки тот не был Птицей, который наслаждался этой болью. И смазки стало ещё больше, поэтому уже все ноги обоих были в ней.       Слыша, что Разумовский уже практически задыхался из-за своих соблазнительных стонов, Олег не выдержал и скользнул рукой к паху Серёжи, торопливо и даже грубо лаская его член, сжимая его в ладони и поглаживая большим пальцем головку. С такими настойчивыми и непрекращающимися ласками Сергей не смог протянуть и минуты, громко вскрикнув и кончив в руку Волкова, когда тот снова вошёл до основания и задел простату. После этого наёмник сразу же лёг на спину, утягивая его за собой и сажая сверху, а потом уронил омегу себе на грудь, делая ещё несколько особенно резких движений. Оргазм был похож на взрыв и накрыл с головой, когда внутри Разумовского набух узел, сильнее раздвинув стенки и теперь не давая сперме вытекать из него. Серёжа сжал его член, снова застонав, а потом уткнулся носом в шею Олега, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.       Волков зарылся пальцами в его волосы и закрыл глаза, пока Сергей отходил от своего первого раза за очень долгое время. Они молчали, и только спустя несколько долгих минут Разумовский наконец-то отстранился и взглянул на наёмника, который теперь тоже смотрел на него. Потом Серёжа улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его. Течка будет длиться ещё около двух дней, но раз сегодня была сцепка, то она станет послабее, и Сергей уже сможет нормально оценивать свои желания. Всё будет похоже на обычный секс, но кто знает, захотят ли они пойти гулять дальше, наслаждаясь местными видами, потому что в какой-то раз они с Олегом все эти дни провели в постели.       — Ты в порядке? — заботливо поинтересовался Волков, осторожно просунув руку между их телами и коснувшись низа живота Разумовского, чтобы убедиться, что тому было нормально так лежать.       — Да, — шепнул Серёжа, — Всё хорошо…       — Хочешь, чтобы я ушёл после этого? — с беспокойством спросил наёмник.       — Что? — удивился Сергей, которому уже было лучше. — Нет, конечно.       — Подумай хорошо, — вздохнул Олег, — Если ты хоть чуть-чуть задумался об этом, то не ври. Я уйду.       — По-моему, ты хочешь этого куда больше, чем я, — пробурчал Разумовский, снова касаясь его губ в лёгком поцелуе и проводя пальцами по его бороде, — Я люблю тебя, глупый. И больше не хочу отпускать, потому что теперь ты уже не мой парень, а мой муж. Спасибо за чудесную брачную ночь.       — Тебе понравилось? — сощурился Волков, дотрагиваясь до ярких засосов на его шее, которые были видны даже в темноте.       — Ещё бы, — засмеялся Серёжа, — Знаешь… Я даже не думал, что мне будет так хорошо. После того, что было в наш последний раз. Но я правда счастлив.       — Извини за то, что случилось на улице, — вздохнул наёмник, начиная накручивать на палец одну из его рыжих прядей, — Видимо, в тот момент меня уже начал сводить с ума твой запах, а алкоголь затуманил разум… Я не хотел пугать тебя.       — Я знаю, — тихо ответил Сергей, улыбаясь, — Ты тоже прости, что я так убежал. Мне просто вдруг стало хуже, а ты прижал меня к стене, напомнив о том, что тогда было. Однако сейчас всё хорошо. Думаю, это больше не повторится, потому что теперь мне гораздо лучше. Сходишь завтра в аптеку за противозачаточными?       — А может… Попробуем ещё одного родить? — предложил Олег, осторожно погладив его по животу. — Тем более, шансов всё равно почти нет.       — Не обижайся, но нет, — покачал головой Разумовский, почувствовав, что узел понемногу начал спадать, и часть смазки, смешанной со спермой, уже снова текла по внутренней стороне бёдер, — Я знаю, что ты хочешь сына. Но я не смогу. Вика забрала у меня слишком много сил, а так скоро вынашивать и рожать нового малыша… Я не готов. И не уверен, что вообще когда-нибудь поправлюсь достаточно для того, чтобы сделать это. Мой организм и так восстанавливался дольше нужного, раз даже течка началась на полгода позже, чем должна была. Думаю, нам и одного ребёнка хватит.       — Как скажешь, — согласился Волков, чтобы не ссориться с ним из-за такого, — Тогда куплю тебе таблетки. Я рад, что у нас хотя бы одна дочь есть.       — Если Сюзанна всё-таки родит четвёртого ребёнка, то я наверняка смогу нянчиться с ним, — заметил Серёжа через несколько минут, слезая с него, потому что сцепка полностью кончилась, — С таким количеством детей ей будет сложно одной, поэтому я с радостью буду помогать ей. Прости, что не смогу подарить тебе сына.       — Ничего страшного, родной, — покачал головой наёмник, прижимая его к себе, — Это пустяк. Я счастлив, что мы с тобой вместе. Может, ты и не простил меня до конца, но теперь мы сможем жить нормально.       — Это точно, — согласился Сергей, обнимая своего мужа, — У Вики будет счастливая семья, вопреки нашим ожиданиям. И я верю, что мы действительно будем хорошими родителями. Ну и как тебе полтора года без секса, кстати?       — Почти два, вообще-то, — напомнил Олег, — Год и девять месяцев.       — Да неужели? — Разумовский приподнялся, положив руки ему на грудь и с усмешкой спросив: — Хочешь сказать, что у тебя ничего не было с Птицей уже после рождения Вики? В тот день, когда ты сделал мне предложение.       — Я… — поняв, что лучше было не врать, Волков опустил глаза, кивнув, и стал похож на провинившегося пса, — Прости, Серёж, я… Как ты узнал?       — Я не слепой и не тупой, Олег, — вздохнул Сергей, — И я прекрасно знаю своё самочувствие после секса в определённых позах. Дай подумать… Он был сверху, верно? Поэтому у меня и болела спина. Я догадался ещё в то утро, когда ты спросил, как я себя чувствовал. Необычный вопрос после обычной ночи, верно? К тому же, ты не сдержался, и у меня на шее был засос. Тогда я не стал ничего спрашивать, потому что не хотел спорить и ссориться из-за того, что ты не рассказал мне. Тем более, мне нужно было самому всё обдумать. И вот только сейчас я вспомнил про это. Что с ним случилось? Я больше не чувствую его после этого. Пожалуйста, скажи, что тогда было.       — Я проснулся, а тебя не было рядом, — начал наёмник, надеясь, что Разумовский не будет сердиться, — Когда пришёл в детскую, то увидел фигуру, а потом Птица повернулся, и я увидел его глаза. Он сказал, что отдал свою жизнь за тебя, но оставил себе немного сил, чтобы прийти ещё раз. Птица хотел посмотреть на Вику и тихо уйти, но я застал его. Он просил не говорить тебе о том, что мы виделись, потому что он знал, что ты расстроишься, узнав, что такое случилось. А потом он сказал, что у него есть ко мне последняя просьба. И мы переспали. После этого Птица ушёл… Он… Он буквально умер у меня на руках.       — Я рад, что ты попрощался с ним, — честно сказал Серёжа, — Хорошо, что мы с ним не виделись, потому что так мне куда легче отпустить его. Спасибо, что признался мне во всём, хоть и не сам. Я не в обиде на тебя, ведь знаю, что ты любил его.       — Солнце, это не так, я…       — Олеж, я ещё раз повторю, что не являюсь великим слепым, — это нежное обращение Сергея, которое до этого появлялось всего один раз, заставило бабочек в животе порхать ещё сильнее, — Когда он «отключал» меня, думая, что я ничего не знал, то ты сам целовал его. И я ни в чём не виню вас обоих, потому что только благодаря Птице ты был со мной всё это время. Нет ничего удивительного в том, что он полюбил тебя, а ты его. Но, несмотря на это, я всё равно рад, что теперь мы остались вдвоём. Если честно, у меня к нему тоже появились какие-то чувства ближе к концу. Это было очень странно, но приятно. К счастью, теперь Птица обрёл покой. И я знаю, что он слился со мной, поэтому даже так всегда будет рядом. Он сыграл огромную роль в этой истории. Прямо как Голлум, что забавно, но, в отличие от него, Птица всё-таки смог исправиться, побороть свою злость и стать любимым. Я рад, что тогда у него получилось вырваться на свободу, ведь иначе он так и мучился бы где-то в моей голове, сидя в клетке.       — Спасибо, что не рассердился из-за этого, — Олег глубоко поцеловал его, сминая мягкие губы, но быстро отстраняясь, — Я люблю тебя, Серёж.       — А я тебя, Олеж, — усмехнулся Сергей, а потом вдруг закусил губу и чуть потёрся пахом о бедро Волкова.       — Готов ко второму заходу? — сощурился наёмник, чувствуя его новый стояк, который начал вызывать очередное возбуждение и у него самого.       — Сегодня первый день течки, — облизнулся Разумовский, ложась на спину, чтобы Олег мог быть сверху, — И до утра ещё много времени. Сколько раз ты сможешь кончить, старичок?       — Это кого ты тут старичком назвал? — Волков легонько куснул омегу в плечо, а коленом снова раздвинул его ноги. — Поверь, меня хватит надолго.       Серёжа звонко засмеялся, утягивая наёмника за собой, чтобы ещё раз жадно поцеловать его. Это был тот самый смех, который Олег всегда просто обожал. Поездка в Ки-Уэст определённо удалась и окончательно прояснила их нелёгкие отношения. И теперь они оба были уверены, что вскоре всё наконец-то полностью наладится. Кажется, тёмные времена остались позади, и с этого момента у них впереди были долгие годы счастливой и беззаботной жизни.