Сны

Жюлю страшно. Ему хочется кричать и забиться в угол, но парень лишь безразлично смотрит в синие, будто океанская пучина, глаза капитана. Он всегда знал, что счастье долгим не бывает, но чтобы так… - Ну же, парень, ублажи меня, – капитан самонадеян и не зря. – Я жду, – громче приказал Немо. У Жюля ком в горле. Тонкие, словно из паутины, немногослойные ткани не скрывали тонкой талии, подтянутых бёдер, округлых ягодиц, ни капли не возбуждённого члена. Хотелось прикрыться, спрятаться. Только перед одним человеком он бы показывал себя так, и это не капитан. Никак не он. Ну вот прям совсем. Эмили была усыплена и не смогла бы помочь сбежать, а остальные наверняка думали, что ребята канули в синих водах Атлантики. Приказы капитана нельзя не исполнять, приказы капитана не обсуждаются, но Жюль всё так же стоял и безразлично смотрел на безумца. Огонь в глазах Немо почти заставил Жюля чувствовать страх, но парень не смог почувствовать что-то кроме отвращения к нему и ненависти к себе. Приревновать Артемиуса к капитану корабля и поссориться сейчас казалось самым неважным, глупым и эгоистичным поступком. Игнорировать попытки разговора об этом – тоже. *** Застряв в водовороте воспоминаний о профессоре, я упустил момент, когда Немо, в одном лишь атласном камзоле с жемчужинами и лёгких брюках, оказался прямо передо мной. Возможно, стоило отшатнуться, но мужчина не позволил, обняв меня своими холодными, словно лапы смерти, руками и зло укусил меня за плечо. - Такой сладкий, – слизав проступившую кровавую росу, жарко прошептал капитан. - Пустите. – пустым, совсем без эмоций, голосом попросил я и закусил губу. Немо алчно ухмыльнулся и сжал мои бока. Там явно останутся синяки. - О нет, малыш. Теперь твоё тело моё, и я буду делать с ним то, что захочу – протянул безумец и больно укусил мой кадык. Возможно, сделай это Артемиус, обнимая меня за талию и гладя по спине, я бы громко застонал и прильнул к нему ближе, но это не мой Профессор. Глаза покрылись пеленой, но не возбуждения, как с Артемиусом поздней ночью в его библиотеке, а пеленой солёных, как капли холодного океана, слёз. - Мои игрушки не плачут, – коротко и зло прошипел капитан и вновь укусил, но теперь уже другое, плечо. – Мои игрушки громко стонут и молят быть милостивым по отношению к ним. - Чтоб вы сдохли… - прошипел я и получил ещё один укус. Прямо на сонную артерию. Не сильный, но кровь проступила. Чертова тонкая кожа... - Идиот, – безразлично, будто я не смерти, а здоровья ему пожелал, просипел Немо и оттолкнул меня на кровать. – Сейчас посмотрим, на сколько ты бесстрашен, что желаешь такие вещи сильнейшим. Он скинул камзол и спустил брюки. Он стоял полностью обнажённым и, судя по колом стоявшему члену, возбуждённым передо мной. Он придавил меня своим немалым весом и коленом развёл мои сведённые колени. Мои активные попытки отстраниться были остановлены ударом по рёбрам и зафиксированными запястьями к изголовью широкой кровати. Предательски скатившаяся слеза была смахнута пощёчиной, оставленной Немо. Не хотелось чувствовать его член, упиравшийся мне в бедро. Не хотелось чувствовать его поцелуи и укусы. Не хотелось его чувствовать вообще никак. Мне хотелось к Артемиусу, такому большому, доброму, тёплому и родному. Амел уже успевала шутить что я ему как муж без документа, а она наша внебрачная дочь. Так хотелось вновь опуститься вечером к нему на колени в библиотеке, поцеловать линию челюсти, понаблюдать за ним во время работы над журналом. Хотелось почувствовать его тёплые взгляды и, якобы случайные, касания. - Что же ты замолк, м, малыш? – поинтересовался безумец и сорвал с меня прозрачные одеяния. - Так яро сопротивлялся, а теперь молча лежишь и не подаёшь признаков жизни. - Противно, – единственное, что смог выдавить из себя я, глядя в холодные глаза. - Ах, противно тебе, – вновь разозлился капитан и резко, без подготовки и нежностей вошёл в меня. Было больно. Очень. Это животное быстро вдалбливалось в меня принося лишь липкое чувство неприязни с оттенком ненависти и безразличия. С Артемиусом я стонал и получал наслаждение от каждого движения. Меня жёстко перевернули на живот и поставили на колени, утыкая лицом в подушку. Войдя ещё глубже, он начал вдалбливаться медленней, но теперь произносил ещё и хвалу самому себе… - О, да… Вот так… Немо, ты прекрасен… Да… - он кончил в меня, но не спешил выходить. У меня ломило поясницу и болели колени из-за неудобной позы. С Артемиусом такого не было… *** - Жюль, не плачь. Это кошмар, такого больше не случиться, не плачь, - Артемиус прижимал меня к себе ближе и целовал заплаканное лицо. Я оплёл его ногами и руками, спрятав голову в изгибе мощной шеи. Было страшно просто вспоминать о том страшном дне, а видеть ещё и кошмар в мельчайших подробностях… - П-профессор… - я всхлипывал и шмыгал носом, пока мужчина крепко прижимал меня к себе и гладил по голове. Когда мы с Амели смогли сбежать оттуда Артемиус в тот же вечер успокаивал меня во время истерики, а потом долго-долго обрабатывал мои раны… Как телесные, так и душевные.