Жизнь ради янтарных глаз.

Чун бежал по улице, крепко прижимая книгу к себе, словно сейчас она была самым ценным и важным, что он имел. В голове прокручивалось одно и то же слово: бежать. Надо бежать от неизвестности, которую посеял Син Цю. Ведь этот продуманный мальчик так ничего и не рассказал ему, будто в своём молчании скрывал что-то ужасное и опасное. «Что может быть настолько секретным? Но только ли проблема в этом? Или же. Он попросту не доверяет?..» Вопрос за вопросом. Каждый был сомнительнее прошлого, каждый всё больше и больше питал тень колющего страха. Экзорцист всё бежал по каменной дорожке. Резко повернув на улицу слева, Чун остановился. Взгляд упал на здание, стоящее в паре метров от него — то был книжный магазин Ваньвэнь. Именно он был его целью, ведь вся надежда и удерживалась на этом чёртовом месте. А точнее на информации, что могла храниться здесь. Оказавшись у входной двери, экзорцист замялся. «Почему?» Тревога и предчувствие плохо с большей силой разлилось по сосудам чёрной и липкой жидкостью, мешая уверенно идти дальше. «Почему?» Чувство предшествующего ужаса давило на грудную клетку, приводя к учащённому сердцебиению. «Почему? Почему?» Страх шаткой неизвестности сменился неожиданным адреналином. Словно ток, внезапный прилив сил прошёлся по всему телу, заставив открыть дверь и зайти внутрь. Внутри книжного магазина было тихо, что совсем не удивительно. Всего парочка человек стояли у стеллажей и рассматривали стоящие там книги, в остальном же людей совсем и не было. Это место казалось спокойным и одновременно одиноким, словно время здесь имело совсем другие правила. Справа от себя, экзорцист заметил окно, через которое проникал тёплый свет, слегка освещающий помещение. Совсем обычное и непримечательное окно, но почему-то воображение пририсовало рядом Син Цю. Будто этот любитель книг стоит здесь, читая очередное произведение о боевых искусствах, а лучи солнца падают на его мягкие черты лица и синее каре. Цю всегда пропадал в этом магазинчике в поисках новых книг, всегда находил здесь долгожданное одиночество, которого ему постоянно не хватало. Теперь же Чун стоял здесь, ища способ помочь другу. Начать с чего-то было сложно, экзорцист имел лишь размытые идеи вокруг себя. «Будут ли тут вообще подобные данные хранится здесь?..» Зажмурив глаза, Юнь постарался выкинуть из головы сомнения. Он не может уйти отсюда, ничего не узнав. Сначала он старался найти на полках книги похожие на ту, которая была у него в руках. Но эти поиски закончился провалом. Тогда, стараясь найти информацию в книгах по медицине, Чун стал перелистывать бесконечное количество страниц. Но ни одно описание не подходило по состоянию Цю. — Цю.. Вспоминать того было сложно. Он не походил на больного, схожести больше было с трупом. Такой же холодный, бледный, молчаливый и неподвижный. Будучи таким, Син совсем не походил на живого человека. А чувствовал ли он себя так же внутри?.. Вспоминались сразу же его слезы, непрерывный кашель и потерянный взгляд. Ведь можно было бы отвести этого мученика к доктору, так почему Цю настолько против?.. «Почему?..» Вновь раздалось в голове. — Синь, всё будет хорошо. Я пообещал.. Совсем тихо проговорил сам для себя экзорцист, пытаясь собраться с силами. Он не был уверен в этом, но верить в хороший конец хотелось всегда, даже если всё станет невозвратимо плохо. Но ведь не может всё стать настолько ужасно. — Ты книгу эту отдавать собираешься? Старый и больной голос раздался за спиной, заставив встрепенуться от неожиданности. Развернувшись, Юнь увидел пожилого возраста женщину. — Нет, это книга друга, я думал, что смогу найти похожую здесь. — Хах, таких книг всего семь на весь мир. Сомневаюсь, что подобная ерунда здесь вообще будет. Совсем неодобрительным тоном, будто злясь, проговорила женщина. Сначала показалось, что она уже хотела уйти, но в следующий миг продолжила говорить, будто до этого собиралась с мыслями. — Твой друг то. Сейчас совсем страдальщик, да ведь? Гх, глупец он. — Ч-что?  — Да говорю, что книга эта переносчик болезнетворной сущности. Твой друг и впитал эту нечисть противную, а теперь по своей неосторожности и мучается. «Не правда.» — захотелось резко выкрикнуть в ответ. Но понимание, что тут явно правым окажется не он, заглушило порыв эмоций. Экзорцист молчал, продолжая осторожно косится на женщину. Вся ситуация походила больше на бред сумасшедшего, чем на что-то реальное. И старушка продолжала говорить. — Эти книги специально и создавались для переноса гадкой сущности, которая бы и губила здоровые тела. Такое существо наименовали лярвой. Откроешь эту противную книгу, лярва тут же начнёт просачиваться в кровь, заражая все встречающиеся клетки. Работает только при первом открытии книги, ибо дрянь эта помирает сразу, как заразит человека. Сестра моя заразилась этим существом, идиотка та ещё. Сердце закололо так, будто в него воткнули несколько тонких, но до жути острых игл. «Такой бред, самый настоящий бред, всё это ложь, ужасная ложь.» Мурашки покрыли всю кожу, будто создавали защитную чешую от реальности. «Заражая. Они не могли ведь.» — От этого ведь можно избавиться?! Жгучий вопрос сам незаметно сорвался с языка. — Глухой что ли? Эта дрянь съест твоего друга к чертям, она как кислота разъедает внутренности и ткани, только работает это в замедленном режиме. А боль всё та же. Умрёт, как не спасай, одни личинки останутся вместо трупа, потом вокруг них бегать будешь. — Не правда. Тело сжалось, стало некомфортно и страшно находиться здесь. Ни звуков, ни людей, никого. Всё слилось в чёрную пелену, заполняющую разум и сердце. Это ведь сон, глупый и неправильный кошмар. Всё привиделось, послышалось, никто не умрёт. Это ошибка, смерти не существует. Экзорцист хотел вдохнуть, но не мог, хотел закричать, но не мог. Будто машина, будто парализованный, Чун не видел и не чувствовал. Он ведь может сейчас упасть, до сильной боли удариться головой и проснуться рядом с Цю. Но он не мог ничего сделать. Син точно не умрёт. Было ведь обещание, что всё будет хорошо, это не могли быть пустые слова. Взгляд потупился в пол, но был ли это пол? Может зрение шутило шутки? Экзорцист на ватных ногах вышел на улицу, но была ли это улица? Передвигаться стало до ужаса сложно и больно, даже учащенное дыхание доставляло рвотные потоки и острую боль в лёгких. Не было страха, было лишь отвращение и непонимание к реальности. Небо, люди, дома: они давили, выжимая все соки тела. Ты выглядишь живым, но чувствуешь себя гниющей плотью. Чувствовал ли тоже Син Цю? Нет, ему было хуже, намного хуже. Его поедали, разъедали, но он молчал. Молчал, но при этом всё чувствовал и знал. Каков шанс, что экзорцист теперь увидит живого друга? Может, остались лишь гниющие куски мяса, пахнущие кровью и тухлым мусором? Может, останутся пятна тёмной крови, оставленные прогнившим телом? Останется ли хоть что-то? Улица, дом, дверь. Чун вновь стоял на входе, не собираясь открывать и входить внутрь. Он не знал, есть ли там тот, кого он так хотел видеть. Есть ли там хоть что-то, что напомнило бы о нём?.. Воображение рисовало тело, объедаемое насекомыми и личинками, запах свежей крови и гнили, которые заполняют любой другой аромат. Всё смешалось в неразборчивый ком, который был готов разорвать трясущееся от страха тело. Если он откроет сейчас, многое ли изменится?.. — Прости. Стиснув зубы, медленно, словно голос тянуло вниз, проговорил парень. Левый глаз взмок, с щеки потекла горячая слеза. Хотелось сказать самому себе, что было уже всё равно. Но это было бы враньём. Дотронувшись до ручки двери, тело взмокло. Казалось, что всё вокруг было покрыто острой проволокой, которая могла лишь оставить на коже глубокие порезы. А было ли это важно? Чун, не спеша повернув ручку, потянул дверь на себя. Становилось хуже. В ушах раздался звон. Было тихо настолько, что голова могла разболеться. Повсюду мрак. Комната была точно такой же, как и пару часов назад. Ни запаха, никаких поедающих тело насекомых — ничего. И это даже успокоило экзорциста. Может всё ещё сон?.. Взгляд метнулся на кровать. Цю сидел всё в том же положения. Он лишь слегка приподнял голову в сторону окна, которое было напротив кровати. Точно кукла или восковая фигура. Не поворачивался язык, назвать его живым или мёртвым. Чун, тихо подойдя к Цю, крепко обнял его тело, будто держал в последний раз. Тело было совсем тощим, словно на кости забыли натянуть мясо. Шея, плечи, руки: всё было холоднее льда. Экзорцист, прятавшийся всё время от жары, теперь жаждал хоть немного тепла. Холод от Син Цю был неуютным и отталкивающим. Но отпускать его из объятий всё равно не хотелось. — Почему. Почему ты не сказал? Экзорцист будто задавал этот вопрос мрачной пустоте, не ожидая ответа вовсе. — Хех. Ты бы и вправду ничего не смог сделать, Чун. Совсем слабый и истощённый голос впился острой хваткой в сердце Юня. Этот голос питал в себе равнодушие, безразличие, но точно не смирение. — Цю, мы могли бы вместе пройти через это без секретов. Цю, почему. — Прости, ты слишком дорог для меня. Слишком дорог и важен. Но я сам не знал, что в итоге умру.. Прости. Его дрожащий голос сорвался в глухую тишину. И в этом голосе звучали лишь сожаления и боль. Тянущая глубоко вниз боль. — Я бы мог помочь! Только, пожалуйста, не оставляй меня!.. Ты ведь. Ты ведь единственный у меня. На плече Чун почувствовал холодные капли слёз. Они были еле ощутимы и скорее были похожи на, разъедающий кожу, яд. Становилось всё хуже, опустошение переполняло страх и отчаяние. Юнь прижал к себе ещё сильнее немощное тело. Рёбра Цю, издав жуткий хруст, сломались пополам. — С-синь?.. — в ответ звонкая тишина, пробирающая до кончиков пальцев. — Пожалуйста. Экзорцист, отпрянув от любимого, посмотрел на Син Цю. Его улыбка намертво запечатлелась на лице. Она была лёгкой, словно никаких страданий нет. А янтарные глаза были пусты. Настолько пусты, что всякие мысли разбились на мелкие осколки. Они не выражали ни боли, ни счастья. В них впились остатки страдания и сожаления. Его лицо будто состарилось и высохло. — Н-нет, пожалуйста, нет. Трясущимися руками Юнь прикоснулся к тонким щёчкам Цю. Не хотелось видеть и принимать это. Но он смотрел, аккуратно приложив ладони к его лицу. Потянувшись к парню, Чун нежно поцеловал того в губы, словно боялся прощаться. Не хотелось отпускать, но с каждой секундой начинало всё больше мерещиться, что он касается подобия человека. И он уже хотел отстраниться, но его пальцы и губы будто приклеились к парню, не хотя отпускать. И теперь уже не казалось. Кожа вправду намертво приросла к лицу, на котором стало виднеться липкое и вязкое вещество, пахнущее сладостью. Первый шок прошёлся по всему телу колющим током. Слёзы беспрерывно стали течь с лица, оставляя мокрые пятна на одежде и щеках. Было страшно, больно и плохо, жар и щиплющая боль вцепились, не давая доступ к кислороду, словно хотели заживо сварить. Каждая попытка разорвать связь приводила к ещё худшим ощущениям. Это был настоящий ад, который точно не имел хорошего конца. Ведь конец был безвозвратно ужасен для обоих. *** Шли первые дни осени, Чун возвращался в гавань с очередного путешествия в поисках демонов. Это путешествие оказалось провальным, никаких нечестий экзорцист так и не застал. Подобные поиски всегда заканчивались одинаково: разочарованный и уставший Юнь плетется по тропинкам, планируя новое путешествие, которое вряд ли обретёт успех. Омрачала ещё больше погода: сильные потоки холодного ветра дули прямо в лицо, поднимая песок вверх. Солнце пряталось за серыми облаками, будто вот-вот польёт сильный ливень. Из-за такой сомнительной погоды всё вокруг опустело. Вокруг не было ни людей, ни даже весело перекликающихся птиц. Экзорцист же одиноко шёл по натоптанной дороге, прикрывая руками лицо от песка и пыли. Тихо, никаких звуков кроме шелеста травы и листьев не было. На щеке почувствовалась капля. Затем на ладони, макушке и плече появилось ещё несколько. — Точно не на это я надеялся. — шмыгнув носом, безразлично проговорил Чун. Промокать было плохим вариантом, поэтому, бегло осмотрев местность, экзорцист заприметил небольшую каменную разруху. Таких разрух было множество, они как поганки располагались, чуть ли не везде. Убирать их никто не спешил, вот и разрушались они медленно, никуда не торопясь. Обычно от этих поломок не было никакого смысла, но учитывая нарастающий ливень, спрятаться под одной из увиденной сейчас будет лучшей идеей. Подбежав к разрушенному домику, экзорцист быстро залез под её крышу. От ветра тут не утаиться, а вот от коварного дождя это было прекрасной защитой. Ливень обещал быть долгим, поэтому уставший Чун, улёгшись на траву, закрыл глаза в попытках заснуть. «Чхи.» — Кто-то глухо чихнул, словно замёрз. Экзорцист сразу же привстал, прислушиваясь. «Чхи.» — и вот снова. Звук был совсем рядом, где-то в метре от недоумевающего парня. Перед глазами была лишь стена, за которой явно и сидел этот самый неизвестный. Экзорцист, стараясь не издавать шорохов и лишних звуков, тихо подошёл к холодной стене. В разрушенной постройке были и разрушенные стены. Вот и в той стене была довольно небольшая дыра, которая открывала вид на соседнюю комнату. «Чх.» — совсем коротко и почти не слышно, парень, облокотившийся на стену напротив, чихнул. Он совсем не замечал экзорциста, увлечённо читая какую-то книгу. Его щёки и кончик носа были красные, все пальцы рук обмёрзшие, а губы беспрерывно подрагивали. Но этот парень не замечал как присутствие Юня, так и холода вокруг себя. Глаза, светящиеся янтарным цветом, были устремлены на страницы книг. В этом взгляде была радость, улыбка, интерес. Буря разных эмоций жили сейчас в одном блеске прекрасных глаз. Не хотелось прекращать смотреть. Этот взгляд цеплял и стал казаться настолько искренним и близким сейчас, будто Чун готов был отдать всю жизнь за них и за этого человека. За всю жизнь экзорцист вряд ли испытал столько эмоций, сколько сейчас видел в одних лишь янтарных глазах. Незнакомец будто излучал тепло, сам того не понимая. — Конец. — хлопнув разворотами, парень закрыл книгу и удовлетворённого посмотрел вперёд. Юнь, не сразу понявший всю странность своего положения, сначала лишь потупил взгляд. «Глупо, глупо, очень глупо!» — пронеслось в мыслях, вызвав розовый румянец неловкости на щеках. Экзорцист, спрятавшись за стенку, вдруг почувствовал ужасный стыд и порцию волнения внутри. — Я тебя вообще-то видел, не делай вид, будто ничего не было. Голос раздался совсем близко, словно тот парень навис над самой головой. От этого становилось ещё более неловко. — Извините. — Пытаясь не подавать вида, Чун попытался сказать это сухо и равнодушно, что мало получилось. — Ты сталкер? — Ч-что?! — от неожиданности Юнь вскрикнул, полностью покрывшись красной краской. Такой бестактный и странный вопрос заставил напрячься: разве он так походил на подобного человека? — Хих, да не смущайся так, будто к тебе тут пристают. Ты вообще кто? Заинтересованный юноша с явной уверенностью в голосе, продолжал говорить. Прерывать начатое общение не хотелось, хоть отвечать с нотками волнения экзорцисту тоже не очень-то нравилось. — Я Чун Юнь. — Приятно познакомиться, я Син Цю. Секунду помолчав, он добавил: Давай ты перестанешь прятаться от меня, будто я тебя бить собрался, и наконец, покажешься. Юнь повернул голову в сторону голоса. Цю, выглядывающий из того самого проёма в стене, с весёлым интересом рассматривал экзорциста. Син смотрел всё так же тепло и увлечённо, но теперь не в книгу, а на нового знакомого. — Вот теперь приятно познакомиться, Юнь. Сказав это, он блеснул искоркой, и, закрыв глаза, мягко улыбнулся. Тогда Чун и понял для себя, что этот янтарный свет и станет для него самым ярким смыслом жизни, самым главным и важным. И перехватив это счастье, экзорцист улыбнулся. Это был первый раз, когда он позволил своим чувствам взять вверх: рядом с этим ярким мальчиком, чьи глаза светятся янтарным светом, Юнь почувствовал настоящего себя. Это не был холодный и равнодушный экзорцист. Нет, это был настоящий Чун, который мог не скрывать счастье, радость, стыд, боль. Рядом с этим человеком, он стал собой. — Приятно, познакомиться, Цю. ***