Однажды в один из этих прекрасных солнечных дней!

Вэй Усянь с расстроенным стоном перекатился по кровати.  – Сань Ла-ан, – протянул альфа. – Ты предатель, а я-то уже подумывал завлечь их всех в караоке. И что теперь делать все выходные? Пф-фф… Парень недовольно побурчал еще несколько минут, лежа на боку, а потом отложил телефон и поднялся. До комнаты Цзян Чэна было рукой подать, поэтому без всякого стука и лишнего предупреждения альфа открыл туда дверь, пиная ее ногой, и завалился к брату. Цзян Чэн стоял около шкафа. На нем были надеты светлые джинсы с дырками, черные носки, а вот сверху он стоял топлес. В его руках как раз была кофта, которую парень практически натянул на себя, но остановился, когда услышал приближающиеся шаги. Цзян Чэн недовольным взглядом одарил Вэй Усяня и цокнул языком: – Стучать не учили?!  – Зачем?  – А если я здесь сижу и дрочу? Тебе было бы нормально? Ты бы все равно зашел и присоединился бы рядом, что ли?!  Вэй Усянь задумчиво промычал, а потом качнул головой.  – Нет, зачем же? Я бы тебя сфоткал, а потом разослал бы эти фотки в наш общий чат. Смеху было бы-ыы. Мой братик вырос.  – Ты старше на один месяц, хватит делать из этого такую мелодраму.  – Все равно, хе-хе, – Вэй Усянь улыбнулся и состроил ему рожицу, оттягивая нижнее веко и высовывая язык.  Цзян Чэн зарычал и вытянул руку вперед, чтобы брату этот самый язык и оторвать. Вэй Ин от него увернулся. У него, видимо, эта поразительная ловкость благодаря вечным стычкам с Лань Ванцзи выработалась. Он так мастерски научился уворачиваться, что его нельзя было словить даже в обычные догонялки. А если они играли в вышибалы на физкультуре в оставшееся свободное время, Вэй Усянь крутился и вертелся по полю так легко и непринужденно, что двумя мячами до него было просто не дотянуться. Цзян Чэн закатил глаза и надел на себя кофту через голову. Он подхватил небольшой лоскуток ткани и распустил волосы, которые были связаны в пучок на затылке, чтобы повязать себе бандану.  Вэй Усянь стоял рядом с ним и оглядывал тот беспорядок, который его брат устроил на столе, совершенно не замечая за собой, что он начал его убирать, а Цзян Чэн подошел к стене и подхватил свой старенький скейт, крепко держа его за пазухой.  – Эй, золушка.  – А? Чего? Как ты меня назвал!? – возмутился Вэй Усянь.  – Я пошел в парк.  – Что?! Но мы же договаривались гулять! И ты тоже предатель?!  – Так ведь Сань Лан написал, что он занят, а еще добавил, что Се Лянь с ним. Минус двое, Лань Сичэнь мне написал, что дядя попросил его сходить с ним на какую-то встречу, где он должен присутствовать без всяких отговорок, и получается, что остаемся мы втроем. Ты, я и Лань Ванцзи.  – И чем тебя эта компания не устраивает?  Цзян Чэн прыснул во смеху и покачал головой.  – Не-не-не, хочешь с ним гулять, так иди. Но без меня, я все равно договорился с Мянь Лан, она давно просила, чтобы я показал ей один из трюков, как перевернуть доску в воздухе во время прыжка. Так что развлекайся без меня.  – Опять свидание?  – Это не свидание! – разозлился Цзян Чэн и развернулся в дверях. – Она мне не нравится!  – Да тебе никто не нравится, чего уж тут. Тебе даже я не нравлюсь, Цзян Чэн, ты такой грубиян.  – Ты этот список возглавляешь.  – Я твой брат! Люби меня!  – Ага, конечно, – посмеялся Цзян Чэн.  Вэй Усянь недовольно надулся и затопал ногой по полу, скрестив руки поперек груди. Цзян Ваньинь улыбнулся от такой картины и протянул к нему руку, похлопывая альфу по плечу. Даже несмотря на тот факт, что один из них хорошо вырос за лето, Цзян Чэн видел, как сильно теперь их фигуры и строение тела отличаются друг от друга. Его плечи стали намного более широкими, тогда как плечи Вэй Усяня выглядели в два раза уже. Разумеется, возможно, тут играет роль наследственности, потому что если сравнивать Цзян Фэн Мяня и Цзян Чэна, то они были более похожи между друг другом, несмотря на то, что старший мужчина являлся омегой. Наверное, настоящие родители Вэй Усяня были не очень высокими. Отец ему не много рассказывал про семью Вэй Ина, а он и не спрашивал. Теперь они были его семьей, и всех это вполне устраивало. И все-таки, смотря на своего брата, Цзян Чэн ловил себя на странной мысли.  Раньше в детстве они много раз с ним дрались, да и сам Вэй Усянь частенько лез в драки с другими ребятами. Повод там был, но оглядываясь в прошлое, по-хорошему, ситуации можно было разрешить и без конфликта и применения кулаков. Сейчас Вэй Ин немного успокоился и больше просто дразнился, но вот даже сам Цзян Чэн ощутил эти перемены. Наверное, он заметил это из-за Лань Ванцзи.  Лань Ванцзи и Вэй Усянь очень много раз колошматили друг друга, пока они учились в начальной школе. Даже в средней им друг от друга хорошенько прилетало. Правда, каждый раз после такой вот ссоры Вэй Усянь вел себя так, как будто ничего и не было, и Лань Ванцзи подхватывал его инициативу, а теперь… Лань Ванцзи с ним не дерется. Это странно. Он бы уже давно ему врезал, будь они помладше, но сейчас, даже когда видно, что альфа на грани нервного срыва, и его кулаки и зубы плотно стиснулись – он выдыхает и отступает назад. Возможно – это просто возраст и осознание того, что не всегда надо драться. Что можно перетерпеть, можно быть мудрее и все такое. Но вот даже Цзян Чэн больше не отвешивает Вэй Усяню подзатыльников, а когда брат выглядит каким-то слишком расстроенным, ему хочется над ним не стебаться и дурачиться – а помочь и утешить. Даже сейчас. Цзян Чэн его хлопает по плечу, потому что видит, что Вэй Усянь недоволен.  Вэй Усянь – альфа. Цзян Чэн – альфа. Лань Ванцзи – тоже альфа. Но все они каким-то чудесным образом перестали влезать в стычки между собой. Не то, чтобы Цзян Чэн и Лань Ванцзи дрались между друг другом, первый появлялся в драках, когда разнимал второго, но… Наверное, это все-таки возраст. Возраст, осознание, становление на новый этап развития личности и тому прочее.  Вэй Усянь перед ним расслабляет плечи и кивает головой. Он отпихивает руку брата подальше, а сам проходит мимо него, направляясь на выход.  – Ты куда это? Реально пойдешь с ним гулять?  Вэй Ин показывает ему средний палец. Цзян Чэн не впечатлен, поэтому аналогично высовывает свой.  – Пойду просто прогуляюсь, все равно дома делать нечего.  – Ты говорил, что у тебя долг по истории. Чжучжи Лан тебя убьет, он же специально растянул для нас задание на пару дней вперед.  – Так ведь еще воскресенье есть.  – Лучше сесть сегодня.  – Не хочу.  – А потом будешь бегать от матери, которая покроет тебя трехэтажным матом.  – Да ладно заливать, когда это тетя Юй в последний раз так делала?  – Вчера, – говорит Цзян Чэн, обуваясь в кроссовки. – Когда ты разбил тарелку.  – На счастье.  – Руки из задницы растут, а не на счастье.  – Цзян Чэн, не будь букой, ты был на моей стороне, – усмехается альфа.  – Ключевое слово «был».  – Был, есть и будешь. Мы оба знаем, какая ты в душе очаровашка.  – Нет.  – А кто давал собакам в игре такие милые клички?  – Мне было десять!  – Поверь, будь у тебя сейчас щеночек, ты бы его назвал точно так же.  – Нет! Я бы дал ему крутую кличку.  – Например?  Цзян Чэн задумывается, и они оба закрывают дверь дома и выходят на улицу. Парни проходят вперед, а потом заворачивают за угол, начиная двигаться вдоль проезжей части. Отсюда до торгового центра надо ехать на автобусе с пересадками или садиться на трамвай, а вот до парка Цзян Чэна не так далеко, поэтому он, скорее всего, пойдет пешком. Они останавливаются на перекрестке, и пока горит красный, альфа отвечает:  – Спайк.  – Пф-ф-ха-ха-ха-ха.  – Чего ты ржешь?  – Долго думал? Аха-ха-ха. Ты сказал первое, что пришло на ум? Да так же всех собак в американских фильмах зовут. Придумай что-нибудь свое.  – А чем тебе не нравится Принцесса? Это же для девочки! Это мило!  – Аха-ха-ха-ха-ха-ха! Цзян Чэн, ты само очарование. Можно я это засниму? – Да иди ты… Зеленый сейчас загорится. Мне в ту сторону.  – Ага, – кивает Вэй Усянь, стирая с уголков глаз слезинки, которые в них образовались. – Давай, до вечера!  – Пока! Цзян Чэн машет ему рукой и как только свет светофора сменяется, оба парня начинают двигаться в противоположных направлениях.  

***

Се Лянь и Сань Лан вместе ведут Цянжаня. Ну, как вместе. Омега держит ребенка за ручку, а вот когда малыш пытается второй уцепиться за болтающееся запястье Хуа Чэна – у него ничего не выходит. Парень слишком высокий, и он не достает до него. Ему приходится ухватиться за штанину, и Сань Лан на это только закатывает глаза. Они доходят до небольшой детской площадки, на которую в свое время Сань Лан сбежал в свой второй день пребывания здесь, когда они только переехали, и это заставляет альфу улыбнуться до ушей. Навеянные воспоминания о встрече с Цинхуа, который сидел и болтался на этих качелях. Их даже еще не снесли, поэтому когда Цянжань увлекается песочницей, то Сань Лан двигается к ним и садится, начиная тихо покачиваться взад и вперед.  Се Лянь отряхивает седушку у соседних качелей и, точно как и альфа, приземляется на них следом.  – И вот куда с ним можно пойти? – спрашивает Хуа Чэн. – А по-твоему родители с детьми никуда не выходят?  – В торговый центр его не возьмешь, он испугается.  – Можно пойти в парк.  – И чего там делать?  – Можно попробовать дойти до прудика и показать ему уток.  – А там сейчас есть утки?  – Не знаю, я никогда туда не ходил.  – Не ходил в парк? Чего? – Сань Лан удивленно поворачивает голову в сторону и, держась рукой за железку, опирается на нее и облокачивается вперед. – Почему не ходил?  – М-мм… Да некогда как-то было. К тому же, в парк обычно ходят хотя бы вдвоем.  – Сказал бы мне.  – У нас были дела и поважнее прогулки по парку, так что все в порядке. Кстати, папа велел передать тебе спасибо за то, что ты починил нам ручку.  – Хе, – гордо хмыкает альфа.  – Не зазнавайся, если бы Сюань-гэ не отъехал по делам, он бы попросил его.  – Но он отъехал, кто тут лучший?  – Твоя самооценка зашкаливает не хуже, чем у Вэй Усяня. Кстати, надо будет перед ним извиниться. Наверняка он очень расстроился.  – Ой, да ладно тебе, – отмахивается альфа. – Погуляет с Цзян Чэном и Лань Ванцзи без нас. К тому же, ему грех расстраиваться. В этом году на мой день рождения я попросил родителей оставить дом на меня. Он будет на золотой неделе, поэтому мы как следует повеселимся.  – Повеселимся, да?  – Папа разрешил купить пива.  – Тебе пятнадцать.  – А тебе семнадцать. И я пропустил твой день рождения, это надо исправить. Ты должен выпить и отметить его при мне.  Се Лянь прыскает от смеха и прикрывается рукой. Омега качает головой из стороны в сторону, продолжая смеяться, и Сань Лан хмурит брови, потому что он говорил серьезно. Почему это Се Лянь посчитал это за шутку? Альфа продолжает сидеть, наблюдая за тем, что смех с соседних качелей не прекращается, поэтому ему в голову приходит гениальная идея. Он улыбается и тихо, очень тихо, привстает со своей сидушки. В несколько больших шагов альфа оказывается рядом с омегой и хватает руками железные поручни, со всей силы подаваясь вперед и раскачивая Се Ляня. Смех затихает в ту же секунду и сменяется воплем ужаса: – Сань Лан! Ты что творишь?! Не сильно! Не сильно!  – Аха-ха-ха.  – ЧЕГО ТЫ СМЕЕШЬСЯ?!  Альфа улыбается шире. У Се Ляня глаза на лоб лезут, и он поджимает ноги, а Хуа Чэн все продолжает и продолжает бегать то вперед, то назад, покуда не убеждается, что они уже набрали хорошую скорость. Как только он снова отбегает, то вцепляется руками в перекладины сильнее, а потом резко отрывается от земли и подпрыгивает, запрыгивая к омеге и вставая ногами на спинку. Се Лянь упирается головой ему в живот, потому что Сань Лан пока не успевает выпрямиться. Цянжань смотрит на них из песочницы и не понимает, они веселятся или нет? Омега все еще кричит:  – Куда ты залез?!  – Так ведь вместе веселее, – улыбается альфа.  – Мы точно упадем…  – Гэгэ, не бойся. Если упадешь, я тебя поймаю.  – Если я упаду, то ты упадешь вместе со мной! Никто никого не поймает!  – Я поймаю.  – Ну, зачем… Зачем… Они же такие старые… не вздумай выпрямляться и приседать, раскачивая нас еще сильнее! Или я тебя ударю! – Какой ты злюка. Сань Лан посмеивается, и пока качели все еще раскачиваются без посторонней помощи, альфа наклоняется головой ниже и сгибается пополам. Его нос зарывается Се Ляню в волосы, который уже сам успел забраться на эту деревяшку и сесть на ней на корточки, и поэтому омега чувствует копошение, ойкает, обхватывает Сань Лана руками за талию, чтобы не упасть, и задирает голову вверх. Их носы сталкиваются друг с другом.  Хуа Чэн просто смотрит на него. У Се Ляня бровки нахмурены и губы трубочкой – он все еще злится. Но это выглядит так мило, что внезапно альфа чувствует тепло, которое разливается в груди.  *тудум* Сань Лан моргает и вдыхает поглубже. Наверное, ему это показалось. Он мотает головой, а потом хмыкает и все-таки начинает выпрямляться. Се Лянь хватается за него сильнее и тянет назад.  – Только попробуй!  – Да ладно тебе, будет весело.  – Цянжань, скажи ему, чтобы он прекратил!  – Ребенка используешь? Ц-ц-ц-ц… Гэгэ, какой ты нехороший человек.  – Зато ты заглядение!  – Спасибо.  – Это был сарказм! – Се Лянь!  Омега поворачивает голову на звук собственного имени и видит, что мальчик выбрался из песочницы и идет к ним. Качели все еще продолжают раскачиваться, и это становится опасно, если ребенок подойдет ближе – его может ударить. Се Лянь тут же поднимает голову и смотрит Хуа Чэну в глаза: – Останавливай.  – А? Хм-мм… Цянжань, ты не мог в своей песочнице подольше поторчать? – недовольно бубнит альфа и резко спрыгивает назад.  Сань Лан приземляется на траву на носочки и опускается коленями на землю. Пока ребенок все еще продолжает неспешно и очень маленькими шажочками приближаться к омеге, альфа встает позади и хватает железки двумя руками, останавливая качели в два счета. Се Лянь чувствует огромное облегчение и сразу же слетает с них. Сань Лан фыркает. Он смотрит на то, как омега садится вниз и помогает ребенку отряхнуться от песка, а потом спокойно поднимает его на руки и встает так в полный рост, как будто Цянжань вообще ничего не весит. А он весит. Хуа Чэн знает.  И смотря на такую картину впереди, где Се Лянь просто держит на руках ребенка, сюсюкается с ним и разговаривает, в то время, как малыш ему улыбается и обнимает ручками за шею, Сань Лан невольно чувствует, что сердце в груди почему-то сжимается.  *тудум* – А?.. Альфа дергается и сглатывает слюну в горле. Се Лянь поворачивается к нему и подходит ближе.  – Сань Лан? В чем дело?  – А… Это… Не… нет, не в чем. Пойдем дальше? Или еще покачаемся?  Се Лянь фыркает и отходит от этой ужасной конструкции на два шага в сторону.  – Цянжань хочет пока- – Мы найдем другие качельки, ладно? Эти очень старые, если ты на них сядешь, то они могут сломаться.  – Но Се Лянь и Ха Чэ сидели там двое.  – Вдвоем, да, – кивает омега и поправляет мальчика. – Мы сидели, ты прав. Мы, эм-м… Ну, мы… – Мы их сломали, Цянжань, – говорит альфа. – Зачем сломали?  – Зачем? – спрашивает Сань Лан. – Ну, потому что так получилось.  – Почему получилось?  – Потому что жизнь – сложная штука.  – Почему сложная?  – А кому сейчас легко?  – Кому?  Сань Лан потихоньку вскипает. Он трет рукой себя у виска, а когда Се Лянь опускает ребенка снова на землю и выпрямляется обратно, альфа шепчет ему на ушко: – Почему он задает столько вопросов?  – Как это почему? – улыбается парень. – Сань Лан, потому что он маленький. Ему же все интересно.  – Он так и будет спрашивать?  – Конечно, будет. Отвечай, у тебя здорово получается, – хихикает омега.  – Кому? – повторяет Цянжань и хватает Хуа Чэна за штанину, смотря на него снизу вверх.  – Кому? Ну-у… Никому не легко. – Почему?  – А-а-ааааа! – стонет альфа. – Потому! – Почему потому?  – Гэгэ, забери его.  – Аха-ха-ха-ха-ха-ха, ладно, ладно, – смеется Се Лянь. – Хей, Цянжань, а знаешь почему травка на земле некоторая зеленая, а некоторая потихоньку начинает засыхать?  – О-оо? Почему.  – Пойдем, я расскажу тебе.  Хуа Чэн временно спасен.

***

Вэй Усянь своим ходом добирается за добрых полчаса до своего окончательного места прибытия. Он делает несколько пересадок на автобусе, потому что трамваи забиты под завязку, а ему неохота стоять в этой толкучке, где нет места, чтобы вздох лишний сделать, не то что присесть. Альфа поправляет свой хвостик, который немного сползает вниз, а потом доходит до ближайшей лавочки с мороженым. Он покупает себе одну штуку. Это фруктовый лед на палочке. У парня не шибко много денег с собой, но ему не особо что надо покупать, поэтому Вэй Усянь просто вставляет себе наушники в уши и начинает идти по улице, покуда не достигает дверей гипермаркета. Лань Ванцзи естественно с ним никуда идти один на один не собирается, из-за чего альфа с одной стороны рад, а с другой… Да не больно-то и хотелось. О чем вообще с Лань Чжанем можно разговаривать? Он же только и делает, что молчит девяносто процентов времени. Весь диалог должен вести ты один, а он лишь изредка будет вставлять в него свои комментарии.  Порой даже нельзя понять согласен ли альфа с тобой или нет. Свою точку зрения он показывает редко, а спорить о том, правильная ли чужая, он не будет. Вот и понимай это как сам знаешь. Одним словом – сплошной геморрой, где ты должен знать его мимику и читать мысли, чтобы понимать, что происходит у этого парня в голове. На такое пока из них всех к сожалению, а может и к счастью, способен только Лань Сичэнь. Оно и понятно, они же братья родные, живут вместе. Вэй Усянь тоже знает Цзян Чэна. Ну… Хорошо его знает. Не супер, не на отлично, а на просто хорошо. Этого вполне достаточно, чтобы получить свой плюсик к карме.  Вэй Усянь заходит в отдел с одеждой, чтобы посмотреть не завезли ли сюда каких-нибудь прикольных футболок с очень тупыми надписями, поэтому принимается копаться чуть ли не в каждой стопке. Он потом все это складывает, но персонал на него все равно косо глядит. А что тут такого? Вы что парня не видели, который себе барахло ненужное покупает? Да, и такие встречаются, дамочки, нечего на него глазеть. Или они это из-за того, что у него во рту еще недоеденная мороженка торчит, а сюда с едой заходить нельзя? Наверное, второе, но прежде чем к Вэй Усяню начинает двигаться охранник, он успевает все съесть и выкинуть палочку. Теперь у него все губы сладкие, и Вэй Ин их облизывает, вытираясь о рукав.  Когда он заканчивает этим заниматься и поднимает глаза вверх, то сталкивается с Лань Чжанем, который пялится на него и стоит чуть подальше рядом со стойкой рубашек, держа одну из них в руке. Альфа моментально отворачивается и пытается скрыться за одеждой, но Вэй Усянь его уже увидел. Вэй Усянь улыбается, Вэй Усянь начинает двигаться к нему. Вэй Усяня уже не остановить.  – Лань Чжа-а-аань, какая встреча! А чего это ты тут прячешься?  Здравые мысли о том, что с Лань Ванцзи скучно и не о чем поговорить, моментально испаряются из головы.  Альфа кашляет и все-таки выпрямляется. Он пытался прикрыться за пальто, которое висело на ближайшей вешалке, но Вэй Ин его все равно нашел. Парень стоит рядом с ним и внимательным взглядом изучает обычную голубую рубашку, которую, видимо, Лань Ванцзи собирался примерить.  – Вот это?  Лань Ванцзи вздыхает.  – Что тебе не нравится?  – Но ты уже стоишь передо мной в рубашке. И, эм-м… Они же одинаковые. Нет?  – Моя светлее. – На один тон? – смеется Вэй Ин.  – На два.  А вот теперь уже не до шуток. Вэй Усянь убирает улыбку с лица и серьезным взглядом сканирует альфу, пытаясь понять, он сейчас пытается быть веселым или с ним настолько все потеряно? Кажется, это второе, потому что брови Лань Ванцзи постепенно начинают сходиться на переносице. Вэй Ин в шоке.  – Лань Чжань, повесь это убожество обратно на вешалку, я дам тебе нормальную одежду.  – Футболку с дурацкой надписью? – Значит ты следил за мной, м-мм?~ – Не… Ничего я не следил! Просто посмотрел в ту сторону и увидел.  – Ага, да, оправдывайся на здоровье, а теперь, иди сюда. Вэй Усянь дергает его за руку настолько неожиданно, что Лань Ванцзи даже не успевает понять, что ему надо сопротивляться. Его наглым образом утаскивают подальше от этого отдела с официальной одеждой и заводят в соседний с повседневной. Здесь уже куда больший выбор и предложен разнообразный ассортимент, и альфа видит, что Вэй Усянь протягивает ему кофту. Она не такая безбашенная, на которую Лань Ванцзи рассчитывал. Вообще-то, она очень даже ничего на первый взгляд. Она голубая, но ее рукава белые, еще она очень мягкая на ощупь, а сзади у нее есть капюшон, что достаточно практично, если пойдет дождик и нужно будет добежать до ближайшего козырька, пока ткань не намокнет. Лань Ванцзи удивленно пялится на одежду в своих руках и не прекращает крутить ее в разные стороны.  – Иди мерь.  – Не указывай мне.  – Я вижу, что тебе нравится. Давай, давай, – подталкивает его альфа, а у самого в руке накапливается еще несколько вешалок.  Лань Ванцзи не понимает, когда он успевает их брать?  – Иди, Лань Чжань, иди, а я еще тебе кое-что притащу.  – Ты зайдешь ко мне в примерочную?! – ужасается альфа и всеми силами сопротивляется, упираясь ногами в пол.  Вэй Усянь пыхтит у него за спиной.  – А что такого? Ой, погоди-ии… Ты что стесняешься?~ – Нет! – Ну, а чего тогда режим принцессы включил? Давай, иди быстрее. И хватит на меня ложиться. Лань Чжань, ты тяжелый!  Лань Ванцзи мигом выпрямляется, как по струнке.  – Я вешу нормально.  – Я не сказал, что ты толстый, я сказал, что ты тяжелый, – улыбается Вэй Усянь и вручает ему еще одежды, незаметно выхватывая ту самую рубашку. – Иди, красавчик, сейчас ты будешь покорять подиум.  – Кто? Что?  – Лань Чжань, – рычит альфа. – Не сдвинешься с места, и я тебя укушу.  Брови Лань Ванцзи моментально сходятся в одну линию, и он быстро отскакивает от Вэй Усяня на два шага вперед, соблюдая безопасное расстояние. Вэй Ин посмеивается над такой реакцией, но все еще строго указывает ему рукой в сторону примерочных. Выхода нет. Лань Ванцзи приходится пойти именно туда. 

***

Когда альфа просовывает голову через пятую по счету выбранную Вэй Усянем кофту, он медленно распределяет остатки ткани вниз, закрывая все оголенные участки тела. Сам же Вэй Усянь еще ни разу не заглядывал, и Лань Ванцзи кусает губу, думая о том, что вся эта одежда смотрится на нем до неприличия хорошо. Альфа даже задумывается о том, чтобы купить себе что-нибудь из этого. А еще он постоянно нервно смотрит на шторку и не понимает, Вэй Усянь планирует к нему заходить или нет? Он будет смотреть, как Лань Ванцзи выглядит и скажет ему что-нибудь, или он просто пошутил?  Лань Чжань подвисает на некоторое время и крутится перед зеркалом в разные стороны, пытаясь понять, насколько было бы нормально выйти в таком гулять или показаться перед дядей. Обычно он всегда ходил перед мужчиной в одних рубашках. Даже Лань Сичэнь этот обряд соблюдал. Все дело в том, что Лань Цижэнь – человек старых нравов, поэтому и предпочитает одну только классику. А поскольку дети большинство времени растут и живут именно с ним, он и воспитывает их под стать себе. И вот теперь Лань Чжань видит себя в зеркале в совершенно другой одежде. Она не сковывает движения, он может свободно потянуться в ней, вытянуть вперед и назад обе руки. Он может наклониться и не бояться, что у него что-то задерется или выедет из штанов, и ему это… нравится?  Лань Ванцзи закусывает губу. Эта кофта очень мягкая и приятно чувствуется на коже. Она серого и нежно бирюзового цвета, к ней бы хорошо подошли какие-нибудь светлые брюки, но будет ли это смотреться вместе? Может быть, стоит попробовать уломать дядю или купить, но спрятать эту вещь и носить тайком?  – Лань Чжань, вот ты где!  Вэй Усянь распахивает штору настолько неожиданно, что Лань Ванцзи подпрыгивает на месте, испуганно распахивая глаза.  – Ты… – Ага, я, – кивает Вэй Ин, а потом смотрит на альфу во все глаза, растягиваясь в улыбке. – Ва-аа-ай, Лань Чжань, не думал, что на тебе это будет так хорошо. Почему ты такое не носишь? Ты должен носить эти вещи всегда. И кстати, хорошо, что стоишь именно в светлой. Давай, снимай штаны.  – Чего?!  – Снимай, снимай.  Вэй Усянь выходит из примерочной, а потом заходит в нее обратно, но теперь он держит целую охапку с джинсами. Здесь и светлые, и темные, но сейчас альфа вынимает именно светлые. Он достает несколько штук и показывает их парню, сбагривая все остальные вещи на пуфик.  – Я не знал, какой у тебя размер, поэтому они одинаковые, но по ширине и длине отличаются. Выбери, какой твой, и надевай.  Лань Ванцзи медленно и немного неуверенно протягивает руку вперед, а потом смотрит на заднюю часть, где прицеплена бумажка с советами, как лучше стирать эту ткань. Чуть выше, в самом углу, Лань Ванцзи замечает сетку размеров, и какой именно размер у данной пары. Он перебирает несколько штук, а потом находит нужный. После этого Вэй Усяня все-таки выталкивают наружу. Парень смеется и присаживается на лавочку рядом с тем местом, где переодевается Лань Чжань. Здесь много людей, потому что сегодня выходной день, да еще и разгар дня. Поэтому некоторые парни и девушки, как и он сам, сейчас сидят в подобном положении.  Вэй Ин облокачивается спиной на спинку позади, а потом начинает болтать сам с собой. Это так выглядит со стороны, просто потому что, когда он что-то говорит, Лань Чжань отмалчивается. – Лань Чжань, я подумал, а может, еще футболки тебе посмотрим? У тебя есть деньги, нет?  – … – Не беда, если что я могу одолжить, а еще было бы хорошо, если бы ты перестал надевать одни ботинки, потому что не всегда можно ходить по одному чистому асфальту, правильно?  – … – Мы иногда бегаем по земле, и они наверняка запачкаются, а зная тебя, могу предположить, что ты потратишь кучу времени на то, чтобы потом сидеть у раковины и отмывать это все до блеска.  – Неправда!  – О, Лань Чжань, так ты меня слышишь?~ Ха-ха. Хорошо. Так что насчет футболки?  – … – Хей, пс-сс… – Вэй Усянь наклоняется вперед и отодвигает занавеску, наблюдая за тем, как альфа застегивает ширинку и продевает пуговицу сверху в разрез. – Хм-мм, неплохой у тебя вид сзади.  – Ты!  Лань Ванцзи резко поворачивается на все сто восемьдесят градусов, но даже так Вэй Усянь все равно может спокойно наблюдать его заднюю часть со спины, потому что тут висит зеркало в пол. Альфа грозно шипит на него, но Вэй Ину на это до лампочки. Он встает со скамейки и заходит внутрь целиком. Лань Ванцзи от него наоборот отодвигается. Здесь не так мало места, поэтому передвигаться так, чтобы не дотрагиваться друг до друга, можно свободно. Вэй Усянь оценивающим взглядом смотрит на весь лук, который он сам же и собрал. Парень манерно выпячивает бедро в сторону, а потом мычит и постукивает себя пальцем по подбородку. Его взгляд становится настолько серьезным, что Лань Ванцзи немного сглатывает.  – Плохо?  Вэй Усянь качает головой.  – Повернись-ка.  – Вот еще! – Повернись, тебе говорят, – повторяет альфа. – Дай со всех сторон посмотреть, как смотрится.  Лань Чжань хмурится, но потом расслабляет плечи и начинает медленно поворачиваться по кругу. Вэй Усянь внимательно за этим наблюдает и, когда убеждается, что все в порядке, усмехается и выставляет руку вперед, шлепая Лань Ванцзи по заднице. Альфа моментально встает к нему лицом и рычит настолько громко, что люди в соседних кабинках падают на пол.  – Вэй Ин!  – Аха-ха-ха-ха-ха, – смеется парень. – Прости, прости, не удержался. Ты такая душка, когда сердишься.  – Вэй Ин… – Ладно, ладно, переборщил. Не буду больше, – заверяет его Вэй Усянь, поднимая обе руки вверх в знаке поражения.  Лань Ванцзи ему не верит.  – Ты невыносим, – говорит он.  – Хе-хе, есть немного, – соглашается парень. – Но, Лань Чжань, тебе очень идет. Правда. Давай, ты это купишь? Я даже добавить могу. Вообще-то я собирался купить одежду себе, но мне не к спеху. Могу и на тебя потратиться. Возьмешь, а? Пожа-алуйста.  Лань Ванцзи смотрит на то, как парень перед ним прислоняет ладони друг к другу в молитвенном жесте, а потом поворачивает голову к зеркалу и еще раз осматривает свой внешний вид. Ему он нравится.  – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.  – Не могу.  – А? Чего не можешь? Денег у меня взять?  – Нет, – качает головой парень. – Одежду эту купить не могу. Дядя рассердится и выкинет ее.  – Чего? – удивляется Вэй Усянь. – В смысле выкинет? За что?  – Потому что скажет, что это мусор, и что такое только хулиганы носят.  – Что за бред? Твой дядя нормальный? Эту одежду носит половина населения.  – Он считает, что они неправы.  – Пф-фф, – возмущенно фыркает парень. – А твой дядя, значит, прав? Один на свете, но прав? Так, что ли?  – Получается, так.  – Лань Чжань, но это же глупость. Ты должен это понимать.  Лань Ванцзи гладит себя по рукавам и поднимает глаза на Вэй Усяня.  – Я понимаю.  – Ну, тогда мы это берем, и ты будешь это носить. Плевать, что он там думает, это твое тело, почему это он должен решать, как им тебе пользоваться, и что тебе на себя надевать? Он всего лишь твой дядя. У тебя же есть мама, вот скажи, что она разрешила.  – Мама?  – Да, вы же ездите к ней каждый год, разве нет?  Лань Ванцзи внимательно смотрит на него, а потом спрашивает:  – Брат тебе не говорил?  – А? О чем?  – Почему я сюда приехал и стал ходить в начальную школу.  – Ну-у… – Вэй Ин немного задумывается. – Учителя говорили, что ты приехал из заграницы, потому что получал образование там и… Это все, что я знаю. А о большем я как-то и не спрашивал ни у кого. А что? Надо было спросить?  – Я жил там с матерью, потому что не хотел жить с дядей, который все запрещал, – спокойно отвечает Лань Ванцзи. – Но когда она умерла, дядя остался нашим единственным опекуном. Мне пришлось вернуться и жить у него. Лань Сичэнь тоже хотел жить с мамой, но поскольку ее перевели на работу в другое место в тот момент, когда он уже учился в школе, дядя настоял на том, чтобы он продолжил обучаться здесь. А к ней и ко мне брат приезжал только на лето. Мы уезжаем туда каждый год, чтобы навестить ее могилу.  Вэй Усянь пораженно замолчал и ссутулил плечи. Ему внезапно стало так стыдно, что он за все эти годы не смог заметить, почему Лань Ванцзи в свой первый год обучения выглядел таким грустным, тихим и отстраненным. А ведь, если вспомнить, то они еще и так его оттесняли и показывали, что не хотят с ним ни играть, ни даже ночевать под одной крышей. Совесть в альфе забурлила таким фонтаном, что он недовольно даже почувствовал, как в носу зазудело. Еще и расплакаться не хватало. Вэй Усянь резко шмыгнул носом, а потом опустил голову в пол и тихо произнес:  – Прости… Лань Чжань, прости, я не знал.  – М-мм, все в порядке.  – Нет, Лань Чжань, за все прости! – Вэй Ин поднял глаза вверх и сделал шаг навстречу к парню, хватая его руками за плечи. – Прости за все, что тогда нес, прости, что вел себя так. Я же… Черт, я правда не знал, клянусь, если бы я знал, то я бы- – Стал бы жалеть меня и общался бы по-другому?  – Нет, я не это имел в виду.  – Нет, именно так бы ты себя и вел, – ответил альфа и вздохнул. – Я думал, что брат скажет спустя время, но как выяснилось, он не говорил.  – Да и правильно. Зачем, о таком знать чужим людям? Ой, то есть… Ты же сейчас рассказал, и это… Я, эм-м… Слушай, Лань Чжань, извини меня, ладно?  – Да я и не обижался.  – А? Серьезно?  – Мгм.  – Хах, Лань Чжань, да ты кремень, – улыбнулся альфа и наклонился к нему ближе.  – Отойди от меня.  – Опять ты за свое?  – Соблюдение личного пространства между лю- – Бла, бла, бла, бла. – Вэй Ин!  – Ха-ха, я это, да, – посмеялся Вэй Усянь, а потом хлопнул в ладоши. – Так, Лань Чжань. Тебе это нравится, мне это нравится, плевать на твоего дядю. Мы это берем.  – Но я же сказа- – Покупаем, но домой это я утащу к себе. Ко мне в комнату тетя Юй боится заходить, а дядя Цзян никогда нос не совал. К Цзян Чэну я обычно заваливаюсь, поэтому он тоже пролетает. Можешь не переживать, никто твою одежду, кроме меня, не увидит и трогать не будет.  – Почему… – А? Что почему?  – Почему тетя боится заходить?  – А-ааа, хах… Да понимаешь, там такой случай был… – неловко посмеивается альфа, почесывая себя рукой за шею. – Она у меня под кроватью йогурт нашла, просроченный… Я совсем про него забыл. Я его рядом с кроватью утром поставил, хотел в сумку кинуть, но случайно ногой задел, вот он туда и укатился. Ну, там и остался лежать. А когда тетя увидела и полезла открывать… Крику было… Хех, больше она туда не заходит и просит убираться самому.  Лань Ванцзи удивленно моргнул. Только с Вэй Усянем в его представлении могло такое случится. Определенно.