Часть 2
9 сентября 2021 г., 20:19
Боль. Медленная, тягучая, мучительная. Что-то разъедало его тело изнутри, и эта кошмарная боль не затихала, даже когда император старался сохранять неподвижную позу. Становилось всё хуже. Он отчетливо ощущал удушающий смрад разложения, от которого успел отвыкнуть за эти годы. Он чувствовал нарастающее жжение в гниющей плоти и ломоту в тлеющих костях. Невыносимо. И так омерзительно. Вновь наедине с болезнью. В уродливом, беспомощном и ненавистному ему самому теле. Осознание, что это повторяется снова и отчаяние от безвыходности положения, казалось, в какой-то момент перекрыли даже физические ощущения. Но ненадолго, а ровно до тех пор, пока проклятого правителя не накрыла новая волна ужасной боли. Тело выкручивало, ломало, сохранившееся на костях мясо горело. И Мальтазар точно знал, эта пытка прекратится только тогда, когда он умрёт. И он ждал бы смерти, ждал, как избавления от бесконечного круга ужасной агонии. Если бы не одно обстоятельство.
Он хотел жить.
Когда император открыл глаза, его взгляд упёрся в мягкий полумрак. Боли в теле не было, не было даже малейших признаков случайных судорог. Странно. Кошмар, заставивший его проснуться посреди глубокой ночи, ощущался весьма реалистично. Хотя к этому не было никаких предпосылок.
Рядом на ложе заворочалась Селения.
— Всё в порядке? — тихо поинтересовалась она.
— В полном, — солгал Ужасный, после чего повернулся к супруге.
— Точно? Ты просто вскрикнул во сне. Дважды, — констатировала королева.
— Ах, это. Мои извинения, что разбудил тебя, дорогая. Это было всего лишь дурное сновидение, не более.
— Хм, да, сны бывают неприятны, — согласилась Селения. — И всё-таки, у меня стойкое ощущение, что тебя что-то тревожит. Если ты захочешь поделиться, я всегда готова выслушать.
Мальтазар прикрыл разноцветные глаза на несколько мгновений, словно что-то взвешивая. Но вскоре его взгляд вновь вернулся к супруге.
— Что ж. Видимо, пришло время для ещё одной истории из прошлого, — размеренно произнёс он. — Но, предупреждаю, она не из приятных. И рассказывать я её буду не потому, что мне нужна жалость. Я лишь надеюсь, что после этого это воспоминание перестанет раз за разом прокручиваться в моей голове, что происходит довольно часто в последнее время.
— Это из-за твоего разговора с отцом? — королева взяла в руки тусклый светильник, стоявший на прикроватной тумбе, и встряхнула его. Маленькие белые шарообразные существа, замершие на дне светильника, от этого движения всколыхнулись и начали левитировать, замерцав ярче.
— Что-то всплывает в памяти по причине, что-то — без. Кое-что имеет или имело слишком большое значение, чтобы забыться и затеряться, — уклончиво отозвался император, проследив глазами за тем, как Селения возвращает светильник на тумбу.
— Тогда расскажи мне эту историю, — попросила королева, устраиваясь поудобнее на кровати. Усилившееся сияние от светильника выхватило из полумрака левую часть её красивого правильного лица и очертило оголённое плечо. — И, обещаю, никакой жалости.
— Хорошо, — усмехнулся император, но, стоило ему вернуться мыслями к тому, о чём ему предстоит рассказывать супруге, ухмылка исчезла с его худого лица, а тонкие губы сжались в жёсткую линию.
— Прошу простить меня за опоздание, господа. Срочные дела, знаете.
Именно с этими словами на заседание Совета влетел герой Первого Королевства, некогда статный красавец, в чьих высоких моральных качествах ни у кого не было сомнений, а теперь… Уважаемые члены Совета избегали даже лишний раз посмотреть в его сторону, и Мальтазар это прекрасно видел. Многое изменилось с тех пор, как он вернулся. Очень многое. А после того злосчастного случая в кабаке и вовсе несчастья обрушивались на него одно за другим. Словно его прокляли. Иначе, как объяснить отвращение, плескавшееся в глазах тех, ради кого благородный рыцарь пережил столько ужасов в походе? Почему минипуты, которые совсем недавно чествовали его, постепенно перестали разговаривать с ним? А полное безразличие со стороны его многочисленных поклонниц?
Впрочем, Мальтазар всё же знал причину. Болезнь. Жуткая, заставлявшая его медленно гнить заживо. С таким недугом их лекари никогда не сталкивались. А потому лишь разводили руками, когда он обращался к ним.
Падший герой проследовал до своего места, замечая, как сморщили носы несколько членов Совета, мимо которых он прошёл. Значит, эти духи, стоившие, между прочим, немалых денег, не помогли. Он знал, что от него несло разложением. И его раздражало, когда ему об этом напоминали, пусть и не словесно.
Какой-то сухонький старичок бросил на него полный жалости взгляд. Мальтазар отвернулся, пряча злость в разноцветных глазах. Пусть он сейчас выглядит не лучшим образом, но он всё ещё герой Первого королевства. А герои не нуждаются ни в чьей жалости.
— Кхм… — прочистил горло Миро после того, как Защитник слабых и обездоленных, наконец, занял своё место за длинным столом. — Перед тем, как мы начнём, мне хотелось бы прояснить пару моментов. Это касается вас, Мальтазар.
— У вас есть ко мне вопросы? Задавайте же, не стесняйтесь, — падший герой откинулся назад в кресле, стараясь, чтобы это действие выглядело максимально расслабленным. Хотя внутренности до сих пор скручивало мелкими узлами — обезболивающая настойка ещё не успела подействовать полностью.
— Несмотря на то, что, технически говоря, это — ваше первое опоздание, Совет не устраивает положение дел относительно вашего неучастия в предыдущих заседаниях, — холодно констатировал крот. — Хотелось бы узнать, по какой причине вы отсутствовали всё это время прежде, чем объявиться здесь?
— Я ведь уже упомянул, у меня были неотложные дела, — медленно произнёс Мальтазар. О настоящей причине — продолжительных приступах, когда он не то, что дойти до дворца, подняться на ноги был не в состоянии после многочасовой агонии, Совету было знать совершенно необязательно.
— И что же это за неотложные дела такие, что заставляют вас систематически отсутствовать, м? — со своего места поднялся какой-то чопорный возрастной минипут. — А в этот раз вы вообще опоздали, проявив неуважение к Совету и к самому королю. Неслыханно!
— Вас так вывела из себя моя пятиминутная задержка? — осведомился падший герой с усмешкой. — Боюсь представить, что было бы, задержись я на десять. Вы восприняли бы это, как личное оскорбление?
— Господа, попрошу не ссориться, — вмешался Миро. — Вернемся к теме. Мальтазар, к сожалению, с учетом всего Совет вынужден поднять вопрос о лишении вас права принимать дальнейшее участие в заседаниях.
— Что? — смысл слов королевского советника был однозначен, и всё же рыцарь не сразу смог поверить в то, что услышал.
— Это уже как-то слишком, дорогой Миро, — не вполне решительно подал голос Сихфрат. — Разве мы в праве лишать…
— В праве. Всё прописано в регламентах, — прервал его крот. — А Совет превыше всего обязан чтить закон.
— Так вот каков ваш закон, — протянул уже успевший оправиться от слов Миро Мальтазар. — А я-то думал, он должен быть направлен против преступников, а не против национальных героев.
— В Первом королевстве перед законом все равны, — бесстрастно ответил Миро. — Тех, кто опаздывает по неуважительным причинам, он тоже касается.
— Но мы ведь, наверно, можем найти более лояльное решение? — опять заговорил Сихфрат, а Мальтазар вдруг почувствовал, как что-то болезненно кольнуло в груди. Всё очевидно. И было очевидно с самого начала.
— Предлагаю голосование. Пусть члены Совета примут решение, — последнюю несмелую фразу короля Миро словно бы не расслышал. Падший герой резко поднялся со своего места, да так, что деревянное кресло скрежетнуло по полу. Все взгляды в комнате обратились к нему.
— Вы выгоняете меня, потому что я больше не похож на того прекрасного рыцаря, которого вы превозносили когда-то, не правда ли? — прошипел он. — Вы думаете, я не вижу, как вы прячете глаза в пол, стоит мне пройти мимо? Как вы украдкой кривите лица, стоит мне заговорить? О Богиня Леса! — интонации в голосе Мальтазара стали страдальческими, а сам он вдруг занял театральную позу. — Когда же это зловонное чудовище, этот живой труп уже догниёт и перестанет обременять нас своим присутствием!
— Действительно, — фыркнул всё тот же чопорный минипут. Он хотел ещё что-то добавить, но словил такой злой взгляд разноцветных глаз, что как-то потупился и притих.
— Ну-ну, Мальтазар, не сто́ит… — Сихфрат, кажется, затруднялся найти правильные слова. — Мы помним, что ты сделал для нас, и народ благодарен тебе…
— Ах, так это называется «благодарность»? Спасибо, что напомнил мне, а то я уж начал забывать, — ядовито произнес падший герой и обвёл взором других членов Совета, остававшихся безучастными к разворачивающейся сцене. И это безразличие ранило, пожалуй, сильнее всего.
— Те из вас, кто считает, что Совету надлежит простить Мальтазару его оплошности и позволить сохранить членство, пусть поднимут руки, — изрек Миро.Мальтазар впился взглядом в зал. Минипуты колебались. Через пару мгновений осторожно поднял руку Сихфрат. Его примеру последовали ещё с десяток присутствовавших. Из пятидесяти. Конечно, был шанс, что большая часть воздержится, и немногие решаться голосовать против него, но падший герой не хотел проверять. Всё это уже не имело значения.
— Ах, полно, полно, не утруждайтесь, — елейно протянул он, но в его голосе отчетливо слышалась горечь. — Мне всё понятно. Совет лицемеров, — выплюнул он, красноречиво посмотрев на Миро. — Ой, о чём это я! Простите мне мою оговорку, я имел ввиду, королевство лицемеров, конечно же.
— Мальтазар, достаточно, — спокойно, но твёрдо проговорил крот. — Успокойтесь.
— «Достаточно» будет, когда я скажу, любезный Миро, — фраза прозвучала издевательски. — Что же, я не ожидал, что со мной обойдутся, как с грязью после всего, что я сделал для своего народа. Видно, для вас все те жертвы, на которые я пошёл, стоили меньше ломанной монеты, — падший герой медленно и горделиво продвигался мимо столов, держа, впрочем, в поле зрения всех присутствующих. На его некогда прекрасном лице застыла маска холодной надменности. — Я уйду, — реакция минипутов была неоднозначной. Кто-то действительно выдохнул с облегчением. Кто-то смотрел на Мальтазара пораженно. В глазах Сихфрата отразилась неподдельная печаль. Миро взирал на него совершенно бесстрастно. — Можете больше не трудиться изображать благожелательность. Можете даже придумать мне новое прозвище, насколько вам хватит смелости и фантазии. Вместо Мальтазара «Защитника слабых и обездоленных» теперь будет Мальтазар Отвратительный. Или Уродливый. Или… — он выдержал выразительную паузу. — Ужасный. Но вот моё предупреждение: вы ещё услышите обо мне. И вы пожалеете. Вы все.
Сказав это, падший герой развернулся так, что полы синего плаща хлестанули по полу, а затем с достоинством покинул зал, не обращая внимания на то, как всё кипело и разрывалось внутри от несправедливости этого мира.
— Это… ужасно, — произнесла поражённая Селения, стоило императору закончить свой рассказ. — И Миро… Я не думала, что он мог вот так…
— Миро всегда питал ко мне неприязнь. Это было взаимно, впрочем.
— Просто… Во время уроков истории он отзывался о тебе с уважением. У меня в голове не укладывается…
— Здесь как раз всё прозрачно. Можно хорошо относится к минипуту, как к исторической личности и ценить его деяния. И одновременно не переносить его, как личность реальную, — пустился в рассуждения Мальтазар. — Другой вопрос, — он невесело усмехнулся. — Что ценить мои деяния отчего-то начали только после моего ухода. А, судя по твоим рассказам, и вовсе после того, как я стал Ужасным М, императором Некрополиса.
— Имея, не ценим. Потерявши, скорбим, — задумчиво пробормотала королева, вспомнив старую минипутскую поговорку. — Только у меня ещё пара вопросов. Почему ты опоздал тогда, и что стало с Мечом Власти?
— Обезболивающие настойки переставали действовать на мне. Потому зачастую приходилось либо менять лекарство, либо увеличивать дозу, — пояснил император. — В тот раз эффект от настойки кончился раньше, чем я рассчитывал. Пришлось срочно принимать новую и ждать, пока подействует. Что же касается моих постоянных отсутствий… Сложновато прийти на заседание, когда почти всё свободное время ты бьёшься в непрекращающейся агонии на полу.
Селения молчала, осмысливая услышанное. Она предполагала, что жизнь после отравления была для супруга адом, но чтоб настолько…
— А в Мече Власти отпала необходимость, когда я вернулся из похода. Признаю честно, я вернул его в камень с огромной неохотой.
— Потому что знал, что больше не сможешь достать? — поняла королева.
— Именно. Я сделал достаточно вещей, которые считались непозволительными. Что означает — моя душа больше не была чиста. Я хотел оставить клинок, но традиции диктовали мне иное. «Меч Власти должен быть извлечен только во время крайней нужды, а после — возвращён назад», — Мальтазар процитировал строку из Великой Книги. –И я повиновался.
Рука Селении коснулась его угловатого плеча.
— Ты прошёл через всё это с высоко поднятой головой. Это… Это действительно…
— Знаю. Оставь, — прервал её Мальтазар. — Это было, и было давно. Сейчас всё в порядке. Не будем больше об этом.
— Как скажешь. Тогда… спокойной ночи? –королева бросила взгляд на светильник. Маленькие белые комочки в нём опустились на дно, и свет от них уже успел потускнеть.
— Спокойной ночи, — произнёс император. Селения улеглась обратно и, удобно устроив голову на подушке, отвернулась. Но прежде, чем она закрыла глаза и погрузилась в сон, королева уловила тихое:
— Хороших снов, моя императрица.
***
— Не хочет спать, видишь, — констатировала Селения, указывая на младенца в колыбели. Ребёнок возился и морщил носик, словно собирался заплакать или закричать. — Сразу говорю, он сытый, чистый, всё остальное в порядке. — И для этого ты позвала меня — спеть ему, верно? — Мальтазар наклонился к люльке и, аккуратно вытащив сына, взял на руки. — Да. И ещё, в последнее время ты много работаешь. Из кабинета практически не выходишь, — с легким упрёком произнесла королева. — Ладно хоть, в нашу спальню ночевать возвращаешься. Это было правдой. Селения заметила, что император уже пару недель как вёл себя как-то… странно. Иначе, чем обычно. Она не могла понять, почему. — Что поделать, — он изобразил бы какой-нибудь театральный жест, но руки были заняты, поэтому он только пожал угловатыми плечами. — Не подумай, это никак не относится к тебе. Я просто занят. — Хорошо, — королева знала, что это не относится к ней. Иначе не было бы страстных ночей и пробуждений в объятиях друг друга. Однако что-то подсказывало ей, что супруг сейчас недоговаривал. И это… беспокоило. Но выяснение стоило отложить на попозже. Потому, что Мальтазар уже начал плавно покачивать ребёнка, убаюкивая его. Он снова пел. Пел о чём-то далёком, время от времени переходя на незнакомый Селении, но мелодичный язык. Это завораживало. Королева сама заслушивалась его чарующим вкрадчивым голосом. Младенец в его руках уже давно затих и успокоился, и, Селения знала, ещё пара минут — и ребенок погрузится в сон. Голос Мальтазара вдруг дрогнул. Королева глянула на супруга. Император застыл в напряжённой позе, его глаза плотно закрыты, веки подергиваются. Что-то явно было не так. — Мальтазар, — тихо позвала Селения, делая шаг вперед, чтобы перехватить у него сына. — Нет, — проронил Владыка Некрополиса. И продолжил свою колыбельную. Его самого начало мелко трясти, а пение, было слышно, давалось ему с трудом. Несмотря на это, его напев звучал до тех пор, пока дыхание младенца не выровнялось до такой степени, что можно было точно сказать — малыш задремал. После этого Мальтазар вернул его в люльку и повернулся к взволнованной супруге. — Что это было? — тихо спросила Селения. — Ничего. Всё в порядке, — прошелестел император. — В порядке? Вот это, по-твоему, в порядке? — она едва сдержалась, чтобы не возмутиться громче. — Мальтазар, нам нужно поговорить об этом. — Не сейчас. У меня дела. С этими словами он развернулся и покинул комнату, оставив королеву в глубоком недоумении.***
Слуги уже накрыли ужин, но супруга всё не было. Селения уже начинала беспокоиться. Сейчас она сидела за столом из тёмного дерева, поверхность которого полнилась разнообразными деликатесами. Стул с высокой спинкой напротив неё пустовал. Хотя император никогда не опаздывал. Это вызывало нехорошее предчувствие. Особенно, если учесть случай в детской сегодня утром. Королева, не выдержав, встала и направилась к выходу из столовой. Она была намерена выяснить, что происходит.***
Когда Селения вошла в кабинет супруга, первым, что она увидела, была худощавая фигура императора, замершая спиной к ней у стола. Мальтазар стоял, несколько согнувшись и опершись о столешницу обеими руками. Его пошатывало. Эта картина немало напугала королеву. — Мальтазар, что с тобой? — тихо спросила она, быстро приблизившись и встав рядом. — Тебе плохо? Мне позвать слуг? — она не знала, что делать. Лишь осторожно коснулась его плеча. — Не нужно, — с явным усилием отозвался император. — Не нужно слуг. Они не должны… — тут он прервался и стиснул желтоватые зубы, словно его накрыла очередная волна боли. — Не должны видеть своего господина в таком состоянии. Селения колебалась. С одной стороны, она понимала, что супруг не хотел показывать свою слабость. Она сама на его месте, скорее всего, тоже отказалась бы от помощи. С другой… пусть уж лучше пострадает его гордость, чем его приступы доконают его самого. Но позвать слуг она не успела. Потому что Мальтазар распрямился. Выражение его лица стало спокойным, словно ничего не было. Похоже, боль отступила. — Теперь идём, — как ни в чём не бывало произнёс он. И Селения почувствовала, как беспокойство за супруга сменяется гневом. — Да ты издеваешься, что ли?! — выпалила она. — Ты только что чуть не умер. На моих глазах! А ведешь себя так, как будто всё в порядке! Совесть у тебя вообще есть, нет? — Тише, дорогая, не кричи. Я не мог умереть, не преувеличивай. Не произошло ровно ничего, из-за чего тебе стоило бы переживать. Теперь идём, отужинаем вместе, — император сделал несколько шагов в сторону дверей, но королева резко встала перед ним, преграждая ему путь. — Так. Всё. Мне это надоело, — заявила она, сердито чеканя слова. — Ты никуда не идёшь. А я немедленно вызываю лекаря. А потом пишу отцу, чтобы он отправил сюда лучшего знахаря всего Первого королевства. — Бессмысленно. Лекарь здесь не поможет, — слегка качнул головой Мальтазар. — Это ещё почему? — насторожилась Селения. — Моя проблема… не физиологического плана. Это не болезнь. — А что же? Император тихо выдохнул. Похоже, он совершенно не горел желанием рассказывать супруге об этом, но всё же сдался. — Проклятье. После его ответа повисла минутная тишина. Селения не знала, что и думать. Она вообще не особенно верила в существование проклятий и чёрной магии. Слова Мальтазара её ошарашили. — Проклятье? — наконец, переспросила она, чтобы убедиться, что точно не ослышалась. — Да. — Но… Как? И… почему ты молчал всё это время? — Не хотел заставлять тебя нервничать. К тому же, я был уверен, твой поцелуй, как и всё остальное, — королева прекрасно понимала, что супруг имел ввиду под «остальным» и даже усмехнулась бы, не будь ситуация такой серьёзной. — Исцелил меня. Во всяком случае, мне так казалось. Пока не вернулись приступы. Это случилось две недели назад. — Ну… что тут сказать. Сейчас ты не просто заставил меня нервничать, но и напугал ужасно. Мальтазар, — обеспокоенный взгляд её янтарных глаз встретился со взглядом разноцветных. — Если ты… Если с тобой что-то… — подобрать нужные слова было сложно. — Я не прощу себе этого. Потому что это была бы и моя вина тоже, ведь я не спасла бы тебя, хотя могла бы. Из-за того, что просто не знала, что с тобой происходит. — Но ты уже спасла меня. Ты помнишь? Когда поцеловала тогда, в мрачном зале дворца, не дав сгнить заживо, — его голос стал вкрадчивым, словно он пытался успокоить королеву. — Этого достаточно. — Нет, — твёрдо возразила Селения. — Какой смысл тогда был в этом, если твоё проклятье не даст тебе прожить столько, сколько отвела Богиня леса? — Смысл, Селения, в том, что ты подарила мне счастливых двести лет и ребенка, — философски произнёс император. — Даже, если я умру, это будет лучшая смерть, о которой можно было только мечтать. — Ну уж нет, — она не хотела даже представлять себе исход, который описал только что супруг. — Раз уж выяснилось, что я не знаю всего, ты это исправляешь. Сейчас. Давай, — она скрестила руки на груди. — Как так вышло? Я слушаю. Мальтазар вздохнул. Что ж. Его императрица, действительно, имела право знать. Поэтому он начал свой рассказ. — Почему так дорого? — недовольно проговорил падший герой. — Да ты хоть знаешь, кто я такой? Сейчас он стоял посреди небольшой тканевой палатки, заваленной каким-то мусором, и договаривался о цене с невысоким стариком, к которому обратился по рекомендации. Старик был одет в лохмотья, на его шее болтались ожерелья из костей мелких животных и насекомых, а на его корявых тощих грязных ногах была стоптанная обувь, сплетённая из сухой травы. В глазах на его морщинистом лице то и дело помелькивал какой-то безумный огонёк. Словом, он не внушал никакого доверия. Но Мальтазар уже просто не знал, к кому идти и что делать, чтобы хоть немного облегчить ужасную боль от разложения. Даже курение определённых веществ перестало помогать. Некогда прекрасный и любимый народом рыцарь — теперь же, забытый и всеми покинутый изнемогающий от болезни изгнанник, что потратил почти все свои деньги на обезболивающие настойки, он находился в отчаянии. Хотя и старался этого не показывать. — Тёмное божество сказало мне, что это неважно, — отозвался старик, предварительно посмотрев наверх. Что он собирался там увидеть, оставалось для Мальтазара загадкой, потому что над ними сейчас было даже не небо, а потолок палатки. — А ты спроси его ещё раз, да получше, потому что перед тобой легенда Первого королевства. — Что-что? — Что слышал, — огрызнулся падший герой. Его всё это начинало подбешивать. Ему самому казалось, что о его подвигах должны были слышать далеко за пределами Первого континента. Даже на вот таких окраинах. Но, похоже, он ошибался. — А, ты, кажется, сказал, что тебе не нужны мои услуги? Ну тогда выход там, — тот, кто именовал себя жрецом Тёмного божества, указал куда-то в сторону. Хотя, чисто технически, выйти отсюда можно было с любой стороны. Это же была палатка. Мальтазар встретился взглядом с собеседником. — Заносчивый старик. — А ты — живой труп, и кому из нас от этого хуже? — выдал ушлый колдун и хекнул при этом. Падшему герою очень сильно захотелось влепить ему затрещину, чтоб не паясничал, но в этом случае жрец уж точно не будет ему помогать. Значит, делать было нечего. Мальтазар одним решительным движением снял с пояса тугой кошель и швырнул под ноги старику. Это были его последние деньги. И последний шанс на спасение. Уже через десять минут падший герой сидел в центре палатки в то время, как жрец ходил вокруг, распыляя специфический запах, что исходил от толчёной травы в его чаше, которую он держал в руках. При этом старик издавал какие-то странные горловые звуки, отдаленно напоминающие пение. Как он сам объяснил, всё это было необходимо, чтобы связь с высшими силами была прочнее. — Ну как? — вдруг поинтересовался жрец, прервавшись. — Ты уже видишь Тёмное божество перед собой? — А должен? — Мальтазар уже догадывался, что растения, запах которых использовал старик, чтобы «укрепить связь» со своим богом, были не совсем безобидными. — Так. Надо ещё травы, значит, — заключил шаман, и, сняв с пояса маленький обмотанной веревкой пучок бурых листьев, высыпал их в чашу и принялся толочь. Закончив, он продолжил свои хождения. Так прошло ещё минут пятнадцать, после чего старик опять спросил: — Теперь видишь? — Никак нельзя ускорить процесс? — раздражённо вопросил Мальтазар. Наркотический запах брал его плохо. Не после всего, что он успел выкурить, чтобы облегчить боль. К тому же, он только что потратил крупную сумму, а результата не видел. Это злило. — Нельзя! — резко выкрикнул жрец, но потом его тон стал спокойнее. — Нельзя начинать ритуал, пока ты не увидишь его. — Хорошо, хорошо, я уже вижу его, — приврал падший герой, желая побыстрее перейти к сути. — Как он выглядит? — строго поинтересовался шаман. — Он такой… — Мальтазар не ожидал, что у него попросят подробностей, поэтому принялся сочинять на ходу. — В чёрных одеяниях, весь в чёрном дыму… — Угу. Дальше. — С двумя головами и тремя руками, — медленно произнёс падший герой, надеясь, что угадал. Старик хмыкнул. — Да… Наверно, у Тёмного божества новое обличие. Я его таким ещё пока не видел. Но, главное, ты видишь, — тут Мальтазар облегченно выдохнул. — Значит, начинаем. Но сначала нам нужен предмет. — «Предмет»? — Предмет, — подтвердил жрец. — Сосуд. То, через что божество будет помогать тебе. О, — его взгляд упал на голубой камень в высоком клобуке Мальтазара. — Это сгодится. — Что было дальше? — спросила Селения. — Он провёл свой ритуал, — пожал плечами император. — Попрыгал с бубном, потом зачитал какие-то заклинания. Заставил меня повторить их за ним. Язык был мне незнаком. Но это, на удивление, помогло. Я перестал… Умирать. — Но гнить продолжил, ясно. Что с клобуком? — На нём после ритуала проступил рисунок, который ты видишь. А камень потемнел. — Что это значит? — Жрец сказал, что теперь я связан с Тёмным божеством. Что-то вроде контракта. И всё же мне не верилось во всё это до конца, однако… Я начал изучать всё это сам. Книги по тёмной магии сложно найти, потому что её хранители, как правило, передают свои знания устно, — он обошёл стол, приблизился к комоду и отодвинул ящик. Селения наблюдала за тем, как супруг извлёк оттуда тот самый фолиант, что она уже как-то видела. — Но для владыки Некрополиса нет ничего невозможного, — Мальтазар продемонстрировал обтрепанную книгу королеве. — Из того, что я смог прочесть здесь, я понял, что это было проклятье. Поэтому я не могу снять клобук. — Вот оно что… — протянула Селения, переваривая информацию. Супруг и правда никогда не снимал свой головной убор. Даже в постели. Она-то думала, что он просто не хотел расставаться с ним, как с символом своей власти. Но теперь… Всё вставало на свои места. — Тогда… Тогда ты просто обязан найти этого старика. — Это невозможно. Ты ведь не думаешь, что он всё это время жил в одном месте? — невесело усмехнулся император. — Эти шаманы — кочующий народ. — Ты знаешь его имя? — принялась искать зацепки королева. — У него нет имени. Он сказал, что отказался от него, потому что в служении его богу оно не нужно. И, Селения, к чему всё это? Эта затея не увенчается успехом, — похоже, Мальтазар не верил в удачный исход. — Если бы я мог, я бы нашёл его уже давно. — Но ты не искал. — Нет. — Так отдай приказ осматам поискать! У тебя в распоряжении тысячи, в чём проблема? — королеве очень не нравилось, что супруг норовит спустить всё это дело на тормозах. — Ты принимаешь меры. Или их принимаю я. Точка. — Хорошо, как скажешь, — сдался Мальтазар. — Но в случае провала… Я тебя предупреждал.***
— Нет… Нет. Нет, это тоже не он. Последние минут двадцать император напряжённо вглядывался в лица стариков, которых наловили осматы и притащили во дворец. А поскольку они ловили всех, кто мало-мальски подходил под описание «невысокий пожилой минипут подозрительного вида», то кандидатов собралось действительно много.В основном это были бродяги и бездомные, но попадались и вполне благообразные старички, выглядевшие так, словно их только что забрали с их участка, где они чинно обрабатывали землю и выращивали культуры. «Н-да…» — подумала Селения, следуя за супругом. Порой воины Империи были слишком уж исполнительны. Мальтазар вдруг остановился напротив минипута с густой седой бородой и недовольно фыркнул. — Что такое? — поинтересовалась королева. — Посмотри на него, — всплеснул рукой император, а старик вжал голову в плечи от этого резкого жеста. — Лицо его видишь? — Ну… частично. — А я не вижу. Как же я должен понять — он это или не он? — Мальтазар звонко щёлкнул пальцами. Рядом мигом появились два дюжих осмата. — Обрейте-ка его, — приказал он. — В-ваше Величество, я-я… — испуганно начал бородатый. — П-помилуйте… — но солдаты уже подхватили его под руки и потащили куда-то в сторону. Один из них снял с пояса заточенный хитиновый нож. Селения не стала останавливать супруга. Всё же найти жреца было сейчас первостепенной задачей. Никакого реального вреда осматы этому старику не нанесут. Они никогда не заходили дальше приказов своего владыки. А если служителя Тёмного божества здесь всё-таки не окажется… Королева очень надеялась, что его всё же найдут.***
Даркос уверенно вёл своего комара на снижение. За ним следовали ещё три десятка насекомых со своими ездоками. Они уже успели прочесать довольно крупный кусок луга и теперь достигли края гигантского леса. Вся территория вокруг Некрополиса и человеческого сада, в котором находились Семь Королевств, была условно поделена на участки, над которыми кружили осматские отряды, выискивая минипутов, что жили или работали на поверхности, затем спускались и искали уже подходящих под описание, что дал император, стариков. Даркос взял себе самый большой участок. Он осознавал всю серьёзность этой миссии и был намерен найти того самого. Найти и привести отцу. Потому что кто, если не он? Земля была уже близко, и тёмный принц плавно натянул на себя поводья. Комар коснулся лапками земли и остановился. Даркос спешился. За ним приземлились и спешились другие осматы. Они стояли посреди участка, лишённого стеблей высокой травы. Впереди виднелись огромные бурые корни одного из деревьев-колоссов. И впереди, в сплетении этих корней виднелась чья-то палатка. Она была не очень заметна сверху, но Даркос никогда не жаловался на зоркость, поэтому смог углядеть её с высоты комариного полёта. Именно из-за неё они сейчас и приземлились. — Окружить, — коротко приказал тёмный принц, махнув рукой в сторону шалаша. Если там кто-то был, нужно было отсечь ему даже самые крохотные лазейки, если он вдруг надумает сбежать. — Кто такие? Я сегодня не принимаю клиентов, — раздался скрипучий голос, как только Даркос в сопровождении двух солдат зашёл в палатку. На полу сидел тощий неопрятный старик в какой-то драни и, не переставая что-то толочь в своей чаше, недовольно смотрел на вошедших. — Ты пойдёшь щ нами, — бросил тёмный принц и указал на него осматам. — С чего это? — спросил старик, крутя головой и подозрительно посматривая на медленно приближающихся солдат. — Император желает тебя видеть, — глаза пожилого минипута вдруг округлились, и чаша, что была в его руках, с размаху полетела в Даркоса. Тот мгновенно поймал, но старик на этом не остановился. Сдернув с пояса какой-то бутылёк, он разбил его о землю. Тут же повалил болотного цвета дым, недостаточно густой, однако, чтобы скрыть, как колдун быстро полз прочь из палатки на четвереньках. Уползти далеко ему не дали, он всё же был схвачен осматами. — Прокляну-у-у! — вопил старик, вырываясь и пытаясь брыкаться, но солдаты держали его крепко. — Вы навлечёте на себя гнев Тёмного божества! Вам всем не поздоровится! — Тебе не поздоровитща, если не уймёшься, — тёмный принц повертел в пальцах чашу. Затем ухмыльнулся. Что-то ему подсказывало, что, когда он покажет этого колдуна отцу, тот будет очень доволен.***
— Отец! Отец! Я нашёл! Именно с этими словами Даркос ворвался в просторную гостиную, где на тёмном диване расположились император и королева, попивая травяной отвар из изящных фарфоровых чашек. — Даркос, ну сколько можно? Я ведь просил тебя научиться стучать, — закатил глаза Мальтазар. — Ну или в крайнем случае выучить фразу «Можно вас побеспокоить, Ваше Императорское Величество?». Неужели это так сложно? — Прощти, отец, — тёмный принц потупился. — Мне… Выйти и зайти ещё раз? Но в этот раз я пощтучу, обещаю, — заверил он. — Ох, да говори уже, — махнул рукой император. — Но впредь, учти, вот так беспокоить меня и мою дорогую супругу во время нашего дневного отдыха в этой гостиной чревато последствиями, — последовала небольшая пауза. — И вообще во время любого нашего совместного отдыха. — Кхм, да. Прощти ещё раз. — К делу, Даркос, — поторопил его Мальтазар. — А, да. Я… мы нашли его, — император чуть вздернул бровь, словно желая уточнить, но задавать вопрос ему не пришлось. Даркос понял без слов и пояснил. — Ну вот этого, шамана. — Ты уверен? Или, быть может, это очередной бесполезный бродяга? — ровно произнёс Мальтазар. Тёмный принц кивнул и, молча приблизившись к столику перед диваном, поставил на его поверхность металлическую чашу, потемневшую от времени. К её стенкам с внутренней стороны прилипли кусочки растолчённых в кашицу листьев. Император с громким звуком поставил свою чашку на блюдце, что было на столе. Затем взял в руки посудину, что принёс Даркос. Селения проследила за выражением лица супруга, которое резко стало серьезным. Мальтазар поднёс чашу к лицу, прикрыл глаза и вдохнул запах остатков растений. Затем резко распахнул глаза. — Веди его сюда. Немедленно, — приказал владыка Некрополиса. Тёмный принц поспешил удалиться. Селения подметила, как начали мелко подрагивать кончики пальцев супруга. Значит, это был он. Тот самый жрец. Королева успокаивающе коснулась кисти императора, хотя внутри начинало разрастаться беспокойство. Мальтазар перевел на неё взгляд разноцветных глаз и, кажется, собирался что-то сказать, но не успел. Потому что двери распахнулись, и в проёме появился Даркос, а рядом с ним — невысокая нескладная фигура. Этой фигурой оказался грязный босой старик в лохмотьях. Его глаза как-то жутко поблескивали, словно он был не вполне психически здоров. — Так-так-так, какие минипуты, — ехидно протянул Мальтазар, но Селения знала, что это была лишь его очередная маска. — Сколько лун прошло с нашей последней встречи! Ты, надеюсь, не забыл меня? — Поклонищь императору, — сухо бросил старику Даркос, подведя его ближе. — Я не кланяюсь никому, кроме своего господина, — упрямо заявил жрец, однако тёмный принц тут же с силой надавил ему на плечо, вынуждая опуститься на колени. — Но сейчас ты здесь, в моих владениях. И только я решаю, будешь ты жить или нет. Так что, — владыка Некрополиса усмехнулся. — Можешь считать меня кем-то вроде бога. Старик поднял взгляд. И внезапно разразился лающим хохотом. Он смеялся так неистово, что Селении сделалось жутко. Мальтазар нахмурился. — Прикажешь заткнуть его, отец? — с готовностью поинтересовался Даркос, но император жестом остановил его. Это было бы не лучшим решением, особенно, учитывая размер кулака тёмного принца и комплекцию жреца. Старик вдруг резко замолк. Но через полминуты произнёс: — Оно пожирает тебя. Я вижу. — Ах, ты видишь, — ядовито протянул Мальтазар. — А я вижу, ты потерял рассудок. Если он у тебя вообще хоть когда-то был. Однако ж, тебе, верно, интересно, зачем ты здесь… — Я знаю, зачем я здесь, — прервал его колдун, а королева заметила, как пальцы Даркоса сдавили плечо старика сильнее. Видимо, тёмному принцу не понравилось, что жрец перебил императора. — Так чего ты ждёшь? Быстрее проведешь свой обряд — быстрее будешь свободен, — Мальтазар взял со столика металлическую чашу, поставленную туда несколько минут назад. Небрежно покрутил в пальцах. А затем подбросил в сторону старика, рассчитывая, очевидно, что тот поймает. Однако жрец даже не шевельнулся. Чаша со звоном встретилась с полом. — Нет, — отрезал он. — Нет? — с наигранным удивлением осведомился император. — Тогда ты умрёшь в ужасных муках, — но Селения видела, как сложно было супругу продолжать удерживать эту маску показного безразличия. — Смерти я не боюсь. А если я умру, Тёмное божество пожрёт тебя полностью, — тут жрец мерзенько ухмыльнулся. — И твои мучения ни в какое сравнение не пойдут с моими. Мальтазар резко поднялся на ноги. Похоже, его терпение иссякло. — Довольно! — гневно воскликнул он. — Мои палачи выбьют из тебя всю спесь! — заметив, что сорвался на крик, Мальтазар, совершив над собой явное усилие, процедил уже своим обычным тоном. — А если нет, то, когда ты встретишься со своим богом, передай ему, что я в его божественных услугах больше не нуждаюсь, — император вновь опустился на диван, а затем обратился к тёмному принцу. — Даркос, в пыточную его. На колесо, — и тут Селения поняла, что должна вмешаться. — Постойте, — произнесла она. Все трое обернулись к ней. — Разве у нас нет иного выхода? Более… гуманного? — Дорогая, ты видишь, я бы рад, да он артачится и не оставляет мне выбора, — Мальтазар махнул рукой в сторону жреца. — И ведёт щебя неуважительно в прищутствии моего отца, — добавил Даркос. — Я голощую за колесо. — Вы оба его пугаете, — констатировала королева, а затем перевела взгляд на старика. — Могу ли я узнать ваше имя, чтобы обращаться к вам по нему? — конечно, она помнила, что сказал император об отсутствии имени у жреца, но надеялась, что… может, Мальтазар тогда просто не поинтересовался как следует? — Ко мне надо обращаться никак иначе, кроме как Верховный Жрец его Темнейшего Святейшества Тёмного бога, что владеет этим миром и всеми живущими в нём, что подпитывается кровью из корней древнейших деревьев этого мира… — старик говорил, не останавливаясь, и глядя при этом куда-то вверх. Его длинный титул Селению только больше озадачил. — В корнях деревьев нет крови, только сок, — недовольно фыркнул император. — Ты живёшь на свете побольше меня, но отчего-то не знаешь элементарных вещей. Самому-то не стыдно? — …И слышит всё и вся, пред кем мы — лишь ничтожные существа, копошащиеся в земле… — продолжал вещать шаман, словно бездумно повторял какую-то мантру. — Как паразиты в гниющем мясе, как черви, поедающие труп, как… — Надо же… И давно тебя повысили? — поддел Мальтазар. — А что, другие жрецы, твои коллеги, тоже признают твой титул Верховного Жреца, м? Или ты их ещё не оповещал по этому вопросу? — старик замолчал и снисходительно посмотрел на императора. — Мне и не нужно их оповещать. Я знаю, что я — Верховный Жрец, значит, всё так, — это было произнесено таким тоном, словно это была простая истина, которая известна даже ребёнку. Владыка Некрополиса хотел ответить ещё что-то язвительное, но не успел, потому что заговорила Селения. — Скажите, пожалуйста, уважаемый Верховный Жрец, что вы хотите взамен на помощь в снятии проклятья с моего супруга? — Достойную плату, конечно, — благодушно отозвался колдун. Похоже, такое обращение ему польстило. Селения с трудом удержалась, чтобы не воскликнуть «И всё?». А сколько споров было, сколько хождений вокруг да около… — Я не заплачу тебе даже куска ломанной монеты. Обойдёшься, — надменно проговорил Мальтазар. Королева глянула на него с укором. Даже сейчас его гордость не давала ему признать, что он нуждался, и очень сильно нуждался в помощи этого старика. — Я заплачу, — твёрдо произнесла Селения. — Деньгами из казны Первого королевства, — тут она словила неодобрительный взгляд супруга. Но ей было всё равно. Если он не хотел опускаться до просьб, что ж, это сделает она. Ради него. — О-о-о, — протянул жрец. — Тогда я согласен помочь. Это поистине достойный поступок. Я непременно расскажу о нём Тёмному божеству. Оно наградит тебя после смерти. Королева была искренне рада, что у неё получилось уговорить шамана. И она постаралась игнорировать холодок, пробежавший по спине от этого жуткого обещания.***
Ритуал прошёл тяжело. Старик громко читал заклинания на неведомом Селении языке, прерываясь на то, чтобы постучать какой-то короткой металлической палкой об дно своей чаши, имитируя бубен за неимением оного. Мальтазар сидел в кругу из каких-то древних рун, начерченных жрецом на полу зала. Какое-то время ничего не происходило. Королеве даже показалось, что обряд выходит каким-то скучным и затянутым, потому что всё это продолжалось пару часов. Но одергивать или торопить колдуна она не стала. В конце концов, камень в клобуке императора засиял. И старик сказал, что пора. Что владыка Некрополиса должен снять свой головной убор, и быстрее, пока тёмный бог это позволяет. И именно тогда Селении стало страшно за супруга. В том числе и из-за того, что, когда Мальтазар попытался снять его, клобук не двигался. Словно врос в голову. Жрец принялся плясать вокруг, исполняя какой-то языческий танец, читая свои заклинания громче и стуча по чаше интенсивнее. Тогда император с силой и с криком боли содрал с себя головной убор. А затем потерял сознание. Селении было тяжело вспоминать всё это сейчас, когда она сидела у постели супруга. Она очень боялась за него. И боялась до сих пор. Хотя выражение его лица во сне было спокойным, дыхание — ровным, а верхняя часть головы, там, где была повреждена кожа от снятия клобука, была перебинтована. Королева прекрасно помнила, что сказал ей жрец, когда она с ним расплачивалась. Он сказал, камень в клобуке императора — его связь с Тёмным божеством — подпитывался от боли носителя. Если боли не было — камень начинал создать её сам, посылая владельцу ночные кошмары и приступы, провоцируя тем самым физическую или эмоциональную боль. И Селения задумалась. Если камень начал беспокоить супруга недавно, то… выходит, император страдал так сильно до их брака, что этих страданий хватило на двести лет вперёд? Хотя всё это и было довольно давно, эта мысль её ужаснула. Вдруг Селения что-то почувствовала. Она перевела взгляд на руку супруга, которую всё это время держала в своей. Его пальцы, расслабленные пару мгновений назад, сейчас мягко сжимали её кисть. Его веки чуть дернулись, и вскоре он открыл глаза. И это отдалось невероятным облегчением внутри. Королева не сдержала эмоций и слегка улыбнулась императору. Мальтазар, заметив это, ответил ей вялой улыбкой. Было видно, что ему всё ещё нездоровилось после вчерашнего. Что ж, хотя бы он был более-менее в порядке. — Долго ты здесь сидишь? — тихо поинтересовался он. — Это важно? Последние несколько часов. — Конечно, важно. Мне очень льстит твоё внимание, — промурлыкал император. — Ты знаешь, я люблю тебя. И боюсь потерять, — королева не любила говорить открыто о своих чувствах слишком часто, но сейчас момент был подходящий, даже очень. — Ох, не смущай меня, — вдруг начал разыгрывать сцену Мальтазар. Его тонкие губы тронула слабая усмешка. И это был хороший знак. — Тебя сложно смутить чем бы то ни было, — хмыкнула Селения, хотя внутренне порадовалась появлению этой его театральщины. — Кстати. Я нашла, как мне кажется, идеальный вариант имени для нашего сына. — А тот, что я предложил, когда мы обсуждали это в прошлый раз, тебе не нравится? — с нотками наигранной обиды поинтересовался владыка Некрополиса. — Это который из?.. — «Мальтазар». А что, звучит ведь… Мальтазар II… На мой взгляд неплохо для правителя. — Я подумала и решила, что не сто́ит. Не пойми меня неправильно, у тебя красивое имя. Только… — королева остановилась, подбирая нужные слова. –Твоя судьба была очень непростой. И далеко не без несчастий, хотя всё и закончилось хорошо. А в имени есть некий символизм. И… мне не хотелось бы, чтобы всё это повторялось. — Хм… Возможно, ты права, — взгляд разноцветных глаз гулял в пространстве. — Что же ты предлагаешь? — тут он внимательно посмотрел на неё. — «Берегард», — ответила Селения. — Это значит «светлое будущее». Мальтазар прикрыл глаза, словно раздумывая. Прошла минута, и он произнёс: — Что ж. Пусть будет так.***
Селения стояла на балконе дворца. Её взгляд был устремлён вниз, туда, где ровными рядами маршировали многочисленные осматские отряды. Под земляным сводом клиньями проносились комары со своими наездниками. Было во всём этом что-то… гипнотическое. Вся мощь Некрополиса, как она есть. Правда, теперь не использовавшаяся для войн. Лишь для парадов. Как это было сейчас. — Я, признаться, впечатлён, что ты решила устроить всё это для меня, — произнёс стоявший рядом с ней супруг. — Даже при том, что не имела никакого понятия об организации парадов. — Я подумала, что это тебя порадует, — отозвалась королева, повернувшись к императору. — Ну и, конечно, без помощи Даркоса тут не обошлось. На это Мальтазар ничего не ответил. Селения не отводила от него взгляда. Прошло несколько дней после ритуала, и император уже чувствовал себя значительно лучше. Он даже перемещался по дворцу и даже выходил за его пределы. На его голове теперь большую часть времени был объёмный тёмно-синий тюрбан. Который, королева не могла не признать, ему даже шёл. — Я уже говорила, что ты красивый? — ей вдруг очень захотелось сделать супругу комплимент. — Много раз, но можешь повторить ещё, — прошелестел владыка Некрополиса. — Моя прекрасная императрица. — Или лучше это. — Чт… — Мальтазар не успел договорить. Супруга притянула его к себе, и их губы встретились в страстном поцелуе. Почти в таком же, что годы назад спас ему жизнь.
