Взросление

— Бляяяять… — разносится хрипота в пустой комнате, освещённой солнечным светом, бьющим красивыми лучами через приоткрытые шторы. Тихий голос с тяжестью разрушает царящую еще пару секунд назад тишину вокруг, заставляя его обладателя сразу пожалеть о попытке заговорить из-за ужасно пересохшего горла, и, кажется, всего организма в целом. Как же плохо… Эрен открывает тяжёлые веки, сразу зажмуривая их обратно от слишком яркой обстановки и ударившей по вискам головной боли, которая заставляла измученно простонать, положив ладонь на лоб. Голова ходила кругом с кучей вопросов и обрывками воспоминаний, которые могли привести все к такому исходу. А собственно, где он? Шатен не помнил вообще ничего, заканчивая моментом, как компания открыла бутылку какого-то невъебического коньяка. Ну классно. Что вообще произошло… — Хуево тебе? Доброе утро! — слышится голос со стороны двери и Леви специально чуть ли не орёт пожелание начала нового дня, с внутренним удовлетворением смотря, как и без того страдающий Йегер, выворачивается от громкого звука. — Ну тишее, пожалуйста, голова сейчас треснет. — жалобно ноет Эрен, кашляя сразу после этого и приподнимая голову, смотря на владельца квартиры. Он у Леви дома. Уже неплохо. Плюсы: хотя бы не в подворотне, не изнасилованный и живой. Минусы: хер знает как он сюда попал и чего ему ждать… — А это, чтобы жизнь мёдом не казалась. Нехер нажираться было, как свинья. — хмурится мужчина, говоря все еще громче обычного, закрыв ногой дверь и подходя к дивану, на котором развалился страдающий, протягивая ему стакан воды, которая по всем признакам сейчас ему была необходима и пластинку таблеток. — Что это? Что вчера было? Как я здесь оказался? Я ничего не помню… — принимая какое-то полу-сидячее полу-лежащее положение, хрипит Эрен, смотря на явно недовольного брюнета. — Еще хоть один вопрос и это окажется у тебя на голове. Глотай без лишних комментариев. Не помнит он ничего. Естественно блять, после такого еще помнить. Такие подвиги забываются — Аккерман вручает ему стакан и таблетки, сев на кресло рядом и скрестив руки на груди, очевидно ожидая, пока Эрен выпьет это и продолжит свой монолог. От такого грозного тона и в общем вида брюнета, Йегеру не на шутку становится страшно за то, что его сознание стерло из памяти. И узнавать еще страшнее. Тем не менее, парень решает не спорить, чтобы на него действительно не вылили эту воду, закидывая в рот сразу пару таблеток и залпом выпивая весь стакан. — Все было настолько плохо?.. Меня пугает как ты это говоришь. — Настолько плохо? Пугает? Ничего страшного, сейчас ты испугаешься еще больше. — цокает Леви, садясь удобнее и расположив руки в положении, будто сейчас будет загибать пальцы и считать. — Напился в дрова, что еле передвигался. Был настолько пьян, что мне звонил твой друг, прося забрать. В подъезд тебя спускало 4 человека. 4 бляять. Ты хоть понимаешь?! Ладно, дальше. Вешался на меня. Испачкал своими копытами мне весь салон. Дома хуйню творил, шантажировать, блять, пытался. Запястье мне чуть не сломал, уговаривая лечь с тобой спать рядом. Сука, да блять, я даже не предполагаю, до чего бы ты еще додумался, если бы не уснул. Потому что планы какие-то ты точно имел! Во время перечисления всего, у Леви пошла уже вторая рука и местами повышался голос еще больше обычного. А Эрен просто сидел в лучших описаниях шока: челюсть висит где-то на первом этаже, глаза как нехилые такие блюдца, уши и щеки горят адским пламенем. И еще не ясно от чего больше: от стыда или смущения осознания всех своих деяний. — А что с лицом? Уже не так беззаботно, да? Ты блять прекрасно знаешь, что тебя ко всему, градусом выше, чем вода, пускать на километр нельзя! Так при этом все равно шляешься по чужим хатам. Я уверен, мешаешь там все, градус летает просто как кардиограмма. Что это за хуйня, Эрен?! — Я, я не, то есть, мне… — Закрой рот, если ничего путного из него выдавить не можешь. Почему ты вечно ловишь все приключения своим не самым отдалённым местом? И почему вытаскиваю тебя я?! Почему не твой отец, который на правах родителя должен с тобой разбираться? Я просто... да у меня уже слов просто нет, чтобы описать вот это вот все. — Я не знаю! Я даже не думал, что все так будет! Я думал, что все контролирую. — Да когда ты вообще думал в последний раз? Боже… за что мне это… Я ничего не хочу слышать, я скажу твоему отцу. — Нет, пожалуйста! Все, что угодно, но только не надо ему об этом знать! — А по-моему надо как никому. Ты считаешь, что вот эта хуйня это нормально?! Я прикрыл тебя один раз, второй, третий. Со всеми бывает, всем нужна помощь. Но ты, мне кажется, уже совсем границ не видишь! Ты еще ребенок, Эрен! Я даже заикаться не буду про то, как ты живёшь. Но твои родители же должны знать, чем ты занят. — Да они не особо этим интересуются. А чем-то достойным я не могу похвастаться. Не надо им ничего рассказывать… Я сам понимаю как живу и что все делаю как-то не так, но не хочу, чтобы они это знали… — Тогда почему об этом знаю я? Почему я, а не даже твои друзья тебе задницу всегда спасаю? — Потому что я доверяю тебе!.. Потому что ты никогда меня не осуждал и помогал, когда родители только ругали и каждый раз говорили одно и то же, а друзья руками разводили. Мне больше правда не к кому в таких ситуациях обратиться… — Мне кажется, ты уже не доверяешь, ты просто пользуешься моей добротой. И тем, что я в любой момент сорвусь и поеду тебя спасать. По причинам неизвестным даже мне. — Аккерман тяжело вздыхает, потирая переносицу и прикрывая глаза.— Я заебался решать твои проблемы, которые можно было и не создавать. Такие же как эта хуйня с пьянкой и я даже закрываю глаза на то, как ты себя вёл. — Я понимаю… я знаю… Я правда исправлюсь и пересмотрю все, что я делаю… Но пожалуйста, только не оставляй меня без поддержки совсем… мне правда это очень важно. Ты даже не представляешь насколько. — Я подумаю по твоим поступкам. Поднимайся, иди приводи себя в порядок. — Хорошо… прости меня, пожалуйста…