Тако с привкусом крови

      Автобус, с забавным пятном на окне, похожим на умирающую ласточку, медленно причалил к шаткому буйку исследовательских лабораторий Колумбийского университета. Научные корпуса выделялись из общего Нью-Йоркского ландшафта своими псевдо-греческими, литыми мотивами, вперемешку со старыми, примечательными только своими тяжёлыми, резными дверьми, зданиями. Я, с увесистым рюкзаком на плече, выскочила наружу через открывшуюся шторку автоматических дверей, характерно прожужжавших своими поршнями. Архитектурные излишества всей территории института сходились в овальный, зелёный сквер, наполненный людьми, как земля после дождя червяками. В наушниках качал русскую душу какой-то очередной, чрезмерно зафьюженный, хардбасс с долбящими в уши дропами где-то в середине композиции автотюновых низких голосов.       Специально шагая в ритм битов, я подходила к лабораторному корпусу номер один-двадцать, в который мы с научницей переехали около года назад из маленькой коробки с кучей высокоинтеллектуального мусора, «экспериментальной комнаты» на верхнем этаже одной из красно-коричневых высоток в Квинсе. В воздухе собирался запах озона — прямой знак предстоящего дождя, наравне с чрезмерной духотой конца лета. Я остановилась около неплохой кафешки рядом с родными пенатами отдела наук о материалах, откуда соблазнительно пахло пригаринками от гейзерных кофемашин. Подошла к островку кофеина. Из-за стойки принятия и выдачи заказов меня радушно поприветствовал неформал-бариста с забавным именем мышки из всем известного мультика. Я поздоровалась в ответ и заказала свою обычную порцию тройного эспрессо с пятью ложками сахара, оплатила, и пока Джерри исполнял свои обязанности местного некроманта, колдуя над зельем воскрешения, пролистала высветившиеся на экране гражданского телефона уведомления. Из пары рабочих писем и сообщений об очередных пришедших результатах да нескольких запросов на обсчёт калориметрических термограмм, особенно выделялись написанные капсом и отдающие литражами паники от научницы, на которые я поспешила ответить хоть чем-нибудь вразумительным. Док эйб это пиздец шуруй в лабу к нам хотят запихнуть магистра типа мегавнезапно что мне вообще делать типа проверять его как-то или че нет серьёзно с тобой-то было просто а что если он будет строить из себя что-то ну ты поняла у меня паника да мне нужен живой щит и мне не стыдно ЭЙБ ЭЭЭЭЭЭЙБ ЭБИГЕЕЕЕЙЛ ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ

Вы взрослый человек, успокойтесь пожалуйста.

Док ТЫ ОТВЕТИЛА О БОЖЕ ДУЙ СЮДА НЕТ Я СПОКОЙНА СЕРЬЁЗНО ТЫ ГДЕ

Выключите капс-лок, ради всего для вас святого.

Буду в течение пяти минут.

Док ОК ЛАН *ок лан       Обречённо вздохнув, забрала у Джерри свою вариацию раннего и желанного инфаркта, поблагодарила его за вкуснейший кофе и поспешила к корпусу. Длинный ряд обтёсанных ступенек вёл в красивое здание с тонкими, ребристыми колоннами по своему периметру, обитель лаборатории высокомолекулярных соединений и их приложений к разным областям науки. Я отпила из привычного картонного стаканчика и переключила неудачный трек в наушниках на что-нибудь такое, от чего, на этой громкости, у обычного человека из ушей полилась бы тёмно-красная, венозная кровь, пульсирующая в ритм с особенно низкими битами. С усилием потянула на себя резную деревянную дверь, каждый раз навевающую меланхоличные воспоминания о лабораториях в Москве.       Показала пропуск на КПП угрюмому охраннику, как обычно неслышно сделавшему замечание по поводу моего внешнего вида, похожего скорее на упыря в широченных кроссовках, чем на квалифицированного научного сотрудника. Прошла через турникеты, показав неприличный жест через плечо. Внутри здания было по-приятному пусто — половина здешних великих умов приходила сильно раньше, точь в точь по часам, другая же часть работала дистанционно. Я дошла до лифта, который не раз и не два отмывался щепетильными уборщицами с матами и другими интересными выражениями от реклам вида «вывезем особо опасные вещества бесплатно и без регистрации». Доехала до седьмого этажа, сняла наушники, отнимая у себя одну из немногих вещей, поддерживающих жизнь в моём поджаром, стройном теле, обтянутом синтетическими тканями.       Выкрашенные в приятный глазу светло-салатовый цвет стены и сероватая, вычищенная до блеска, половая плитка. Знакомый коридор успокаивал, даря чувство привычности и приятной монотонности жизни. Пройдя до нашей двери, открыла её ключ-картой и зашла внутрь. Сразу запахло остаточными нотками припоя. Светлая, хорошо проветриваемая комната, трижды переобклееная разнообразными чертежами и схемами по своему периметру, белая маркерная доска на одной из стен, исписанная формулами и изрисованная графиками. Несколько столов в разных углах, дальний от окна — мой, там не отсвечивает монитор днём и ближе к кондиционеру летом. Оборудование на тумбах и посередине помещения оставляло только узенькие коридорчики между собой, через которые могли с трудом протиснуться полтора человека. Массивные калориметр и спектрометр, идущие к ним в комплекте баки с жидким азотом, немаленький, собираемый нами, экспериментальный образец, микроскоп, вытяжные шкафы… За столиком в углу комнаты раздавались маты доктора Октавиус, принципиально игнорировавшей встроенные вытяжки.       — Доброго утра! — я поздоровалась, на ходу сбрасывая рюкзак к своему столу. Отхлебнула ещё глоток спасительного кофе.       — Эйб! И тебе доброго утра! — тягучий, глубокий голос Оливии экспрессивно растёкся по помещению. Она буквально вскинулась из скрючившегося положения ведьмы за котлом, подлетая комком геометричных очков и растрёпанных каштановых волос. — Во-первых, нам пиздец, потому что студентик уже поднимается сюда. — док подбежала ко мне, с удовольствием беспокойного макромолекулярного клубка делясь информацией. — Во-вторых, я такое обнаружила, ты не представляешь!       — Ну-ка? — поинтересовалась я, с радостью уходя от темы приёма нового человека в наш скромный коллектив инициативных сотрудников, поклоняющихся науке и ненужным суицидальным мыслям.       — В общем, вчера прогнала через физмех образцы полиуретанов из пятьсот двенадцатой, — я, тем временем, раскладывала свои вещи на рабочем месте. — И у них получилось снизить жёсткость, плато чуть ли не с Техас! Со спектров поразительные результаты, растворимость только в ТГФ более-менее, остальные не берут. — доктор Октавиус, как обычно, с удовольствием рассказывала мне химические подробности вещей, про которые я понимала только что-то, где-то и то частично. — Сможешь сегодня их ДСК снять? Если ещё и кристалличность в норме, то нам идеально на микросхемы пойдут.       — Вы правы, давно искали такой удобный материал. — я хохотнула на пришедшую в голову шутку. — Не всё же дедовскими методами паять на ближайшем заводе.       — Вот-вот! — Оливия кивнула, пропустив смешок, и тут же умчалась в другой конец нашей комнаты. Я запустила компьютер, включила монитор. Осмыслила информацию. Кристалличность где-то около сорока процентов была бы идеальным раскладом. Но… Да, точно, толщина может повлиять.       — Может ещё рентген для пятьсот двенадцатых забронировать? — прикинула своё расписание, возможно сегодня вечером ещё выйду проветриться… Значит, ночь. — Я обсчитаю ночью.       — Только подумай! — возразила Оливия. — С утра и обсчитаешь, ничего с ними не сделается, если ты нормально поспишь! — прокричала она. Дожили мы, Джингу, собственная научрук о нашем режиме сна заботится. Пока я включала необходимые программы, доктор Октавиус успела накинуть свой презентабельный белый халат и подбежать к выходу. — Окей, ладно, это волнительно! — всё так же экспрессивно заявила она.       — С чего так бояться студента вообще? — я со вздохом повернулась к ней.       — Будут свои студенты — поймёшь! — нравоучительно заявила она. — Ты бы видела, какой нервяк меня бил при твоём приёме! Знаешь, чем мне компостировали мозги? Русской мафией, Эйб, русской мафией! — волнительно ответила Оливия, характерным жестом пригрозив пальцем. Не то чтобы она была так уж неправа на счёт русской мафии, только ошибласть местом и истоками моего обучения с довольно большим количеством наживного опыта.       — Мы не гангстеры, мы русские… — вернула шпильку я.       — Именно! А тут. — не успела она договорить, как к нам постучались. Доктор Октавиус, набросившись на дверную ручку, резко открыла, не давая себе и секунды промедления. За дверным проёмом стоял молодой паренёк, на вид не старше двадцати пяти лет. Шатен, в не стильном оверсайзе, то бишь просто разношенных вещах, с рюкзаком больше него самого, ухоженный и по-странному участливый. Он поздоровался заученным выражением, чётким, высоким для парня голосом; Оливия проявила ответную вежливость и пригласила его войти, панически стреляя глазами в мою сторону. У меня на ресницах даже начал образовываться шарж этих переглядываний, настолько они были по-художественному глупыми. Я приветственно кивнула пареньку, смирившись с невозможностью отвертеться от принятия непосредственного участия в интервью, перенесла стул поближе к столу Оливии и взгромоздилась верхом угрюмой фигурой со стаканчиком кофе, обещая всевозможные кары посягнувшему на нервы дока человеку.       — Итак, Питер, давайте пройдёмся по основным вопросам. — вежливо защебетала Док, доставая свой блокнот «концентрации мыслей и нет, его никому нельзя читать, даже тебе!». — Какой курс, чем занимаетесь, где стажировались раньше? — заискивающе спросила она.       — Да, извините, опыта у меня не много, всего полгода в прошлой лаборатории нанофотоники. — протараторил паренёк. — Второй магистерский год на факультете физико-химической инженерии. Основные курсы уже закончены, так что могу полностью посвящать себя научной работе. — у него был высокий голос с ярко-выраженным американским акцентом. — Веду парочку одиночных незначительных проектов, пытаюсь разработать клейкий биоразлагаемый полимер, который сам бы разлагался через какое-то время, но при этом был достаточно прочным. — ничего себе, незначительных. Мир макромолекулярной физики имеет у себя в загашнике такую сложнодостижимую цель.       — Не назвала бы любые исследования незначительными, Питер. — Док продержала многозначительную паузу. — Поэтому, если получится, я бы хотела ознакомиться с вашими наработками, мы как раз ищем подходящие материалы для нашего эксперимента. — слегка приврала она. Сразу стало понятно, что пацанёнок её заинтересовал. Что-то она в нём увидела, что-то, чего я в упор не замечаю. Да, мальчик активный, упорный, очевидно знает порядочное количество матчасти с разных сторон нашей области. Амбициозный студент, которого явно выперли из нанофотоники за излишнюю же амбициозность.       — Кхм, Питер, сколько часов в день вы готовы уделять работе в лаборатории? — я включилась разговор, возвращая его в русло поконкретнее.       — Сколько придется, столько и найду, мисс.? — он сделал вопросительную паузу.       — Эбигейл Парсонс. — мы пожали руки. Ладонь пацаненка была по-приятному тёплой, сухой и на удивление грубой, с жёсткими, старыми мозолями.       — Как тот самый Парсонс? — улыбнулся он.       — Как тот самый Парсонс. — со смехом в голосе ответила я. — Однако, увы, в сатанинских сектах не состою. — поддержала я шутку. — Расскажите лучше про себя, Питер. Чем увлекаетесь? Почему решили выбрать именно нашу камерную лабораторию?       — Позвольте я отвечу честно? — по-совиному склонил голову парень. — У меня, как бы… Сильно скачущий график. Я стараюсь помогать тёте в приюте для бездомных людей. — его голос стал серьезнее, будто проявляя настоящий, больше душевный, нежели биологический, возраст. — Поэтому пришлось искать подходящую лабораторию и… ваша меня крайне воодушевила! — в его глазах промелькнул блик научного интереса, так тесно связанного с желанием помогать людям. — Ваши исследования в сфере нейропротезирования кажутся невозможными на уровне развития человечества, на котором мы находимся! И я готов предложить любую, даже самую малую помощь! — в его голосе слышалась слаборазличимая мольба, такая же звонкая и фоновая, как стрекотание цикад летом, в жарких штатах. — Я успел получить необходимый базис наук о материалах, а благодаря сторонним подработкам наработал неплохие навыки, хах, считайте — сисадмина. — мальчик частично говорил правду, это мы с Джингу чувствовали отлично. Он что-то умалчивал, что-то важное, но несущественное для работы, поэтому я не стала докладывать Оливии о моих подозрениях. — Я понимаю, что мне нужно ещё многое изучить и многому научиться, но поверьте, я смогу справиться с такой нагрузкой! — в его голосе прорезалось некое, немного нездоровое, но такое знакомое мне, упрямство. Оливия выглядела по-особому ностальгично, будто вспоминая что-то из далёкого прошлого. Она помолчала пару секунд, громко захлопнула свой блокнот и, явно что-то для себя решив, кивнула Питеру.       — Ну что ж, молодой человек, с этого момента прошу называть меня Оливией и никак иначе, поскольку вы приняты в наш кружок научных взысканий! — пафосно продекларировала она. — Условия следующие: сойдёмся на стандартном договоре оплаты научного сотрудника-бакалавра, на это я смогу убедить университетскую бухгалтерию. Ночью не перерабатывать, днём не перетруждаться! — закончила свою маленькую речь Оливия. Питер выглядел, мягко говоря, потрясенным. — А теперь, будьте добры проследовать за Эбигейл, она введёт вас в курс дела. — она перевела взгляд в мою сторону. — Эбби, солнышко, ты же знаешь как срочно нам нужно забронировать РСА, да? Так что я побежала!       Оливия резко поднялась со стула и, махнув перед нашими носами лабораторным халатом, унеслась навстречу отделу рентгеноструктурного анализа. С нами остался только вопящий от социальной неловкости хлопок двери. Успев привыкнуть к таким испарениям доктора Октавиус и её общей несколько «не от мира сего» реакции на излишнее социальное взаимодействие, я с безмятежностью буддистского монаха повернулась к Питеру.       — Ну, давай начистоту. Я отвечаю за инженерно-техническую часть рабочего процесса и в этих ваших химиях разбираюсь постольку поскольку, так что конкретнее про свои обязанности уточнишь у Оливии, когда она наберётся энергии для дальнейших социальных взаимодействий. — спокойно объяснила я. — Давай пока покажу-расскажу в общем о проекте, как его видно с моей стороны.       Питер самую малость смущённо кивнул и полностью обратил свое внимание на меня, что, странным образом, растрясло из застояшейся спячки какое-то подсознательное состояние умиления данной картине. Такое, своеобразное, покрытое мурашками от хорошей электронной музыки с сумасшедшими битами. Я моргнула и чудное состояние, так и не доосознавшись, ушло куда-то глубоко и далеко. Прочистила горло, отхлебнула кофе.       — Итак, по порядку… Думаю, ты в курсе о существовании несчётного количества методов искусственного интеллекта. Тем не менее, наш подход заключается в доскональном изучении сигналов в мышцах человека и построении идентичной архитектуры через нейросеть. Обработка тактильных сигналов пока что остаётся лишь мечтой. — Питер, тем временем, достал какой-то помятый блокнотик из рюкзака и принялся с внимательным видом записывать моё импровизированное выступление. — Зато дешевизна производства только растёт. Мы уже подобрали базовую архитектуру нашего слабого ИИ, советую кстати почитать на эту тему, я тебе скину подборку близких к нам статей. — я, в каком-то учёном трансе, выкладывала поднаготную нашего с Оливией труда. — Я в курсе, что у Старка их не меньше, но наше финансирование буквально держится на тезисе «не Старком единым». Ценник на протезы его производства не по карману многим, если не всем. — Питер понятливо пожал плечами, активно пытаясь скрыть фанатские возмущения, что, в целом, было бесполезно, пока мы с Джингу находились в нашем странноватом симбиозе. Я проигнорировала эту информацию, с выражением продолжив. — Мистер Старк, несомненно, гений, но у большинства населения нет многомиллиардной компании за спиной. А те, у кого есть, и подавно не интересуются нашей альтернативой. Идея Оливии же заключается в доступном нейропротезировании. Осталось подобрать материалы, завершить тренировку нейросетки и собрать экспериментальный образец.       — Можно вопрос? — перебил меня парень. Я кивнула. — Извини, если грубо, но как вы всё это собираетесь реализовать?       — О, это просто, всего лишь допереть до всего через долгие мытарства смежных наук. — сказала я совершенно серьёзным тоном. — Сегодня у Оливии произошёл очередной прорыв — полимерщики недавно синтезировали какой-то новый образец полиуретана, мы надеемся его пустить на платы. Насколько я поняла, у него хорошо с физмехом и плохо с растворимостью, что нам и нужно. Не хватало, чтобы на него случайно пролили толуол и пришлось паять на ближайшем заводе заново. — Питер, с оттенком неловкости, хихикнул и продолжил записывать. — Из чего состоит пока сама не знаю, Оливия ещё не говорила.       — Ну, может, ТДИ? Я слышал, что у него самые большие результаты на физмехе…- предложил парень. Такая осведомленность поражала. Сходу дать ответ может либо идиот, либо гений и что-то мне подсказывает, в этом пареньке были обе грани этой неоднозначной монеты.       — Понятия не имею. — развела руками я. — Сегодня-завтра буду снимать ДСК и рентген этих образцов, заодно тебе покажу, как обрабатывать результаты что с того, что с другого. — от Питера сквозило чистейшим удивлением и мы с Джингу, если честно, совершенно не понимали почему. — Завтра, скорее всего, Оливия покажет тебе другую часть работы. И, если образцы окажутся удачными, попробуем собрать наш очередной экспериментальный проект. Пока понятно? — уточнила я.       — А, эм, да. Я все записал, постараюсь запомнить. — скомканно ответил Питер.       — Ну и хорошо, тогда пошли. — я поднялась со стула и повела паренька за собой, показывать все прелести веселой, физической, части нашего труда. И, к сожалению неизбежной социальной участи. Путь наш лежал за образцами пока что не патентованного полимера, в комнату пятьсот двенадцать, находившуюся двумя этажами ниже. Меня всегда забавляла такая коммуникабельность лабораторий в Америке, это было чуждой, но удобной традицией заграничного научного мира. Питер семенил за моим плечом, с любопытством потерявшегося утёнка заглядывая в открытые двери лабораторий разных направленностей по всему этажу, из которых были слышны приветствия местных, обращённые ко мне, и видны готовые к сплетням взгляды, обращённые на пацанёнка. Мы спустились по опрятной, кафельной лестнице вниз, к запаху полимерных лабораторий — совокупности растворителей и оставшегося флёра синтезов.       — Не обращай внимания на пассивную агрессивность наших химиков. — шутливо сообщила я пареньку. — Они, как обычно, нифига не высыпаются, а потому немного не в себе. — Питер сдержанно усмехнулся и кивнул. Мы прошли через пару комнат, в итоге завернув в третью дверь справа. Постучавшись, но не услышав ответа, я бесцеремонно зашла внутрь.       — Кого там принесло? — грубо поприветствовала нас доктор Шарнамурти. Полноватая индианка средних лет, с вечно затянутым пучком волос и недовольным выражением лица. Она отвернулась от своих веществ, обратив на нас своё внимание. — А, это ты, Парсонс… И кого ты ещё привела, у доктора Октавиус, насколько я знаю, только один аспирант. — с проблеском удивления заключила она.       — И вам не хворать, док. — вальяжно ответила я. — А это Питер, наш новый магистр. — представила я пацанёнка. Тот отозвался тихим «здравствуйте» за моей спиной. — Мы за образцами ваших полиуретанов для ДСК. Будем кинетику снимать.       — Понятно-понятно… Забери, у меня на столе лежат, там подписано. — кивнула она и вернулась к своему синтезу. Я прошла по небольшой комнатке вглубь, забрала пластиковые пакетики с забавными кусочками полимеров, похожих на маленькие мармеладки. Мы с Питером вышли обратно в коридор и пошли к лифтам.       — И всё? — спросил паренёк. — Никаких подписей, ничего такого?       — Конечно нет, это же всё равно в журнал будет записано, просто в наш, а не в её. — по-простецки ответила я. — Согласись, эти образцы похожи на мармелад?       — Больно дорогой мармелад получается… — поддержал штуку он. ***       Прыжок. Приземление. Перекат. Чувство свободного падения. Толчок. Прыжок. Приземление. Перекат.       Я бежала, стелясь по промокшим улицам малозаметной, мутноватой картинкой, сбрасывая дневное напряжение через четкие, рваные движения ночью. Моей целью был «заброшенный» особняк в Бруклине, где обитали неотпетые ублюдки, давно растерявшие оставшиеся крупицы порядочности. Джингу пел своими вибрациями, как всегда делал это при расследовании. Мы с ним были невозможно похожи в своей неторопливой, шизоидной импульсивности. Мы сдерживали свои порывы днём и высвобождали демонов по ночам, отплясывая крышесносное танго на полтора существа. Город подсвечивал наш путь басовыми струнами горящих окон и фонарей. «Адский дом», таким пафосным названием щеголял парашный бар, управляемый одним-единственным старичком, выдающим заказы для наемников. Он как-то попытался на меня выйти, правда говоря, мы разминулись на перепутье из-за слишком активной пальбы на улицах. Я собиралась пробраться в приют наёмников тайно, послушать, о чём говорят, разобраться, за каким хуем Ублюдок понадобился Ти-Рэю и для чего наёмник собирал людей. Надежды на то, что кто-нибудь знал о планах такого скрытного человека было мало. Но… Чем чёрт не шутит. Какая-то странноватая интуиция руководила этим моим порывом, я чувствовала, что могу что-то узнать, а потому опрометчиво пробиралась в пристанище наемников поздно ночью.       Мы — я и Джингу — бесшумно приземлились на угловатую, полуразрушенную крышу. Через щели уже было прекрасно видно, что происходит внизу, но увы, не слышно. Все голоса сливались в естественный фоновый шум, разносящийся по всему кварталу. Я пробила доску с двух сторон, стараясь сделать это как можно тише, и спрыгнула вниз, на балку под потолком.       Внутри было душно, пахло дешёвым бухлом, сигаретами и потом. Наёмники переговаривались за круглыми столами, кто-то выяснял отношения, нагнувшись близко к оппоненту, кто-то просто беседовал, а кто-то выбивал себе заказ у того самого старичка, сидящего за прочной решёткой.       Моё внимание привлек человек в одном из тёмных углов. Перекачанный шкаф с каменной рожей и сотнями шрамов, рыжий, с длинным крысиным хвостиком из волос и неестественно-бледным цветом кожи — тот самый Ти-Рэй. Выйти на него напрямую было просто, он брался за все приходящие заказы, даже самые отвратные, лишь бы платили. Впрочем, меня не интересовало обмениваться с ним любезностями и, тем более, оставаться в долгу. Он тяжело смотрел на один столик, не так далеко от центра, где переговаривались четыре других наёмника. Я пробралась по балкам поближе, чтобы услышать их разговор.       — Да я те отвечаю! Этот уебан меня так заёб, вот я ему в башку презент и отправил. — хриплым, пьяным голосом почти прокричал один.       — Бля, чувак, да ты потише будь, нам же перетереть надо за Ти-Рэя. — спокойно, еле слышно проговорил другой.       — Ты прав. — согласился третий. — Он ещё какого-то петушилу со стороны взял, я в душе не ебу нахуя, все время мы ж решали. — а вот это интересно. Ублюдок в целом мог бы быть этим «петушилой».       — Да мало ли что взбредёт в голову мистеру Ти-Эр, когда речь идёт о Уилсоне. — оправдывал босса четвёртый. Первый махнул рукой.       — Да ладно тебе, хуй с этим петушилой. Я лучше буду глушить свою совесть выпивкой, чем снова выполнять грязную работёнку для Ти-Рэя. — он в жесте отчаянья приложил руку ко лбу. — Лучше пусть кто-то другой занимается этим дерьмом в Гарлеме.       На мизерный момент в баре стало слишком тихо, тот своеобразный сбой в матрице, когда много людей заканчивает говорить одновременно. В следующую секунду первому наёмнику на голову приземлился какой-то странный талисман образца исторических дорам, от которого буквально пасло чем-то тёмным и мистическим. Талисман почти мгновенно истлел. Мужчина завопил не своим голосом, иссыхаясь на месте будто под вакуумным насосом. На его теле проступали прожилки суставов и плавные линии костей. Глазницы превращались в иссушенные сухофрукты, а губы трескались, покрываясь синюшными, мертвяцкими трещинами. Кого-то в углу вырвало. Остальные наёмники со страхом переглянулись и затихли.       И только Ти-Рэй довольно ухмылялся, получая своё собственное, мерзотное удовольствие от убийства. Он вальяжно подошёл к столу наёмников, проигнорировав восклицания старичка о чистоте в баре. Я напрягла слух, падая ещё дальше в симбиоз с Джингу. Меня не покидала надежда услышать хоть что-нибудь об Ублюдке, кроме района, в котором тот промышлял гадкой работёнкой.       — Что, мальчики, струсили? — гаденько усмехнулся амбал. — А я ведь плачу вам за молчание и исполнительность… — его настроение менялось как фаворитки у принцев несколько веков назад. Он посерьёзнел, нахмурил брови. — Идиоты. — Ти-Рэй достал три талисмана, молнееносно приклеил их на лицо каждому. Бумажки тотчас сгорели странноватым и глубоким синим огнём. Понизив голос, он произнёс. — Завтра, полдевятого, Ленокс и сто двадцать девятая, за UPS. Сами знаете во сколько. — дождавшись нервных кивков, он отошёл подальше от наёмников. — Если не придёте или проговоритесь кому, то что ж… Мне жаль. — он растянул отвратную улыбку, отдающую непристойной и неподходящей нежностью. Мелкие сошки прониклись и могли только поддакивать в страхе. Я же, пока внимание этого отвратительного в своей самоуверенности амбала, как обычно происходит с высококлассными наёмниками, не рассредоточилось по помещению, вылезла обратно на крышу и побежала к своему тайнику. На завтрашний вечер намечались наиприятнейшие планы.       Город привычно проносился мимо приятными отпечатками на зрительных нервах и отзвуками сигналящих машин. Мы пробирались по верхним уровням Нью-Йорка в сторону дома, приютившего нас за новую зарплату и отличавшегося от общего антуража мрачности только моей коллекцией приятно пахнущей зелени у окна. Джингу довольно отдавал вибрациями, которые становились только понятнее, когда мы находились в глубокой связи, толкающей куда-то чуть ближе к той самой бездне, которая потом смотрит на тебя обратно. Чем-то она напоминала хорошо срежиссированную электронную мелодию из адской мешанины звуков и голосов. Мастер Бу называла это состояние потоком и много ругалась на родном языке, когда мы выпадали из него от рассинхронизации мыслей, хах… Было же время. Мы отработанным тысячи раз движением смягчили приземление на крышу и, подумав о диаметрально противоположных вещах одновременно, вышли из симбиоза.       Я с наслаждением стянула с себя спандекс и не менее давящий корсет. Вернула Джингу на законное место в ухе. Сняла удобную прочную обувь, накинула мешковатые вещи и забавные кроксы с лягушками, спрятанные в тайнике, забрала оба телефона и ключи от квартиры. Положила рабочий комплект на место и пошла к выходу с чарующей ночным, последождевым запахом крыши.       Пока спускалась по обшарпанной лестнице, с парой сколов на ступеньках тут и там, вниз, пролистала ленту оповещений на обычном, гражданском, в основном неинтересных и рабочих. От Оливии сообщений не было, только парочка от Питера с вопросами по научной литературе. Поспешила на них ответить. От усталости несколько раз промазала по кнопкам на клавиатуре телефона, а позже и ключом по замку, но смогла открыть дверь. Ввалилась внутрь, включила свет. Прошлёпала на уютную кухоньку, поставила кипятиться чайник, открыла окно и, взяв пачку сигарет и пепельницу с подоконника, с наслаждением закурила.       Дым, стекловатой пропитав лёгкие, вышел из носа двумя полупрозрачными безникотиновыми облачками. Джингу возмущённо отвибрировал свое несогласие с моим отношением к здоровью. Я, проигнорировав его, затянулась ещё раз и, выдохнув, проверила второй телефон. Там вереница уведомлений на удивление занимала полный экран. С любопытством, я начала читать. Неизвестный номер бля чел смски же прошлый век 8:39 но ваще ебать привет типа 8:39 эт твой новый кореш DP бадабум сученька 8:39 бля я ору пиздец 9:52 *Прикрепленный файл* 9:53       Картинка прогрузилась и я засмеялась в голос. Господи, этот человек явно сидит в твиттере и так же недолюбливает Старка, потому что на меме было уморительное изображение Железного Человека с прифотошопленными длинными ногами в сапогах и подписью «жизнь сука сложная, но я тоже сука непростая». Я добавила в телефон к немногим контактам номер Дэдпула, поставив в описание смеющийся смайлик. Изнутри квартиры послышаись шаги полуночного существа.       — Ты опять вернулась в пол ебятого? — мелодичный мужской голос, такой знакомый мне за столько лет дружбы. — Что ржёшь-то хоть? — его испанские шипящие звучали где-то между строк.       — Смешной мем прислал новый знакомый. — ответила я, всё ещё посмеиваясь с хорошей шутки. Я развернула телефон экраном к нему. Он посмотрел и тоже, не стесняясь, засмеялся в голос.       — Хорошие у тебя новые знакомые. — задумчиво добавил он. А я, выдав парню вечернюю сигарету, продолжила читать. DP чел слуш я тут погуглил про короля обезьян 11:29 познакомился с матчастью крч 11:29 а ты 4рил ну типа с богами пиздился 11:29 потому что тогда я мега-рад что не получил по еблу лмао 11:30 блять вот же раздражающий кусок говна этот уёбок 14:11 сука ты не представляешь какая он жопная жопа этот Ти-Рэй 14:11       На этом сообщении я начала вчитываться внимательнее в далеко не лестные оды амбалу, которого видела сегодня ночером. После высокопарных ругательств про вышеописанного вульгарного джентльмена, шли ещё пара мемов и «вернусь позже, у меня тут работёнка пиздатая наклевалась хохо». Я ответила на каждую тему, посмеялась в тексте с забавных шуток и навела ещё большей неопределённости на ситуацию с моим прозвищем, которое, по забавному совпадению, досталось мне от друга-испанца с отбитым мышлением.       — Где познакомились? — немного заискивающе спросил этот самый друг-испанец.       — Сегодня утром, около такошной сеньора Хуана. — я затянулась, отвечая. Выдохнула дым. — Я пиздила наркоторговцев, он пиздил наркоторговцев, словом, романтика.       — Понятненько. А потом вы разделили по утреннему тако?       — Именно. — заключила я. — А как прошёл твой день, Мари?       — Довольно неплохо. — со спокойствием сказал он. — Тоже успел пересечься с наркоторговцами. У них удивительно много связей по всему городу. — Мария пожал плечами и, потушив сигарету о стальной наружний выступ окна, поднялся с подоконника. — Ладно, я пойду спатки, удачи с этим новым знакомым.       Я кивнула и, пожелав спокойной ночи, вернулась к ответам на сообщения.

Ваш номер

Кстати, есть какая-нибудь важная инфа по Ти-Рэю?

00:28

Потому что я буквально иду завтра на слежку за ним ЛОЛ.

00:28

DP ЕБАТЬ ТЫ ОТВЕТИЛ 00:29 ВОУ 00:29 Я ТИПА ВАЩЕ НЕ БЫЛ К ЭТОМУ ГОТОВ ЧЕЛ 00:30

Ваш номер

Да, такое дело, я проверяю этот телефон только раз в день.

00:30

DP да не че ты все норм ёпт 00:30 я вообще думал ты типа просто хуй забьешь 00:30 а по Ти-Рэю ну бля чел ты конечно даёшь 00:31 этот уёбок серьёзно дырка попа боль 00:31 и типа у него какие-то свои заморочки с хуйнёй как из дорам 00:32 я то за него шарю 00:33 но те ваще лезть к нему не советую он жоский чёрт 00:34 мож я это 00:34 с тобой пойду? 00:35 потому что я только за сходить поглядеть на грязное бельё мистера хуесоса юноу 00:36

Ваш номер

А почему бы и нет. Присоединяйся. Завтра часов в восемь на пересечении Ленокс и сто двадцать девятой.

00:37

      Я, с предвосхищением не такой скучной слежки ответила на сообщение, внутренне коря себя за излишнюю импульсивность и привлечение другого человека в моё, такое личное расследование. Какое-то внутреннее чутьё противилось самому варианту несогласия с предложением Дэдпула. Сам наёмник казался мне донельзя интересным человеком. То, как он излагал мысли, находило отклик в моей шизоидной душе, описывая какие-то октаэдрические идеи самым что ни на есть правильным способом. Даже пошловатость шуток не отталкивала, все же я привыкла к такому жаргону на миссиях Храма. DP ебать, ты типа согласился? 00:40 я прост обычно ну предложил и поебать но го круто го 00:40 бля мы как-то там кста пиздились с Ти-Хуем 00:41 я в курсах где он будет там чёто делать 00:41       Внутреннее чувство удовлетворения от дополнительной информации по расследованию ехидно прошлось по мыслям. Я ответила: «Отлично», — и заблокировала телефон, с каким-то внутренним упоением ожидая новых сообщений. Подспудное желание хорошей драки и прилива адреналина рычало своими переливистыми нотками, намекая на возможную разминку. Налила себе химозного растворимого кофе, в предвкушении предстоящей слежки слишком рано отпила, обжигая язык. Завтра будет что-то сумасшедше-крышесносное, шептал мне Джингу прерывистыми вибрациями и я была только рада услышать такое предчувствие. *** *Агенство ЛЛЛиЛ*       — Мисс Калладен, у нас есть сотня претендентов, и я уверен — этот, худший вариант из всех. — сморщившийся голос представительного человека в костюме отразился от стен массивного, футуристичного помещения.       — Босс, дайте мне ещё один шанс. — серьёзно заявила женщина в розоватых, неоновых окулярах. — Я уверена в нём. Нет никого более подходящего. — глава особого подразделения «Митра» глубоко вздохнул и помассировал переносицу.       — Зои… — он замолчал на несколько секунд, обдумывая ее предложение. — Ладно. — выверенно согласился мужчина. — Ладно, делай что знаешь. Но, у тебя один шанс, ясно? Не хватало сорвать проект из-за какого-то обмудка. — выругался главный, тут же пожалев о выданном разрешении.       — Спасибо. Поверьте, я не подведу!