Все ты, полукровка

Он старался найти пристанище, где Она будет чувствовать себя в безопасности. Он старался, как мог, и все для того, чтобы стоя у окна, Она и думать забыла, что такое паранойя. Ведь его квартира-убежище в Лондоне больше не подходила под эти индивидуально-выведенные критерии. Будучи эмпатом Эдгар ненавидел чувствовать ее тревогу, а потому милый, неприметный домик, затерявшийся в куче своих близнецов, в Новом Орлеане сулил спокойствие, и вампир рад, что не только ему. Эдгара до скрежета клыков раздражало, что Мие нужно было перед кем-то оправдываться, чтобы спастись. Эдгар молчал, ведь выступал не только в роли ее спасателя. Эдгар стал ее лучшей опорой и поддержкой, кто бы мог подумать. Тот, кому поручили за ней охотится, стал тем, кто из раза в раз ее спасал. Девочка с синдромом жертвы и сама не поняла, когда начала думать о нем, и не только находясь в передрягах, как о Викторе, Максе... а просто, чтобы увидеть. Все началось со спасения маленького волчонка, он назвал ее кретинкой, когда понял, что она действительно была готова рискнуть своей жизнью. «Кто же ты такая?..» Самоубийца, идиотка, дура, тупица... кретинка... как он ее только не вспоминал после той ночи, ночи, когда его так мучила жажда. Гримаса плотоядности, он не понимает, почему так злится на то, что поначалу не мог поймать бедовую девку. И это было не только чувство вины, долга перед князем, Эдгар впервые испытывал магнетизм к кому-то. Сказали бы ему тогда, что эту кретинку он будет желать больше всего на свете — перегрыз бы чудаку горло от абсурдности. А теперь... а теперь не перегрызёт, Мия, как-никак, крови боится. Вообще-то, Эдгар всегда был осторожным охотником: не убивал людей без приказа, или других причин, чьих название «долгое воздержание», как это могло произойти со щенком Шоном. И, если раньше он придерживался исключительно этих принципов, выявляя холодного подонка, напрочь стирая сожаление, то сейчас, он просто не хотел врать, ни себе, ни Ей. Донорский пункт, и третья положительная — его любимая. Жаль же, сука, что сегодня он до него так и не дошёл. Сегодня, он до звона в ушах отчитывался за девчонку, неофициально — проживающую с ним бок о бок, официально — спрятанную туда-не знает-куда одним вычурным аристократом и братом его некогда спасённой добычи. Изнеможённое тело не успевало регенерировать, как псы, работающие на Анхеля, снова, и снова, и, блять, снова наносили удары по жилистому телу. Его тело выдержит все, что угодно. Эдгар знает, что нужен Мора... пока... Страшнее будет, когда князь осознает его бесполезность и окажет услугу, лично обезглавливая... все же он хорошо ему служил... Нет, этого не будет. Эдгар не допустит. Как не допустил себе опустится до слабых отбросов, которых он презирал все своё прибывание в детском доме. Собственно, справедливости ради, стоит отметить, что оно не продлилось больше двух с половиной месяцев, однако... не стоит даже припоминать: почему эти два с половиной месяца он держал на крепком замке антивоспоминаний. Мора понравилось его весьма агрессивное стремление к лучшей жизни, «такие на многое пойдут, таких можно воспитать под себя». И вот, Эдгару шестнадцать, а он уже не подросток, он — настоящее орудие. Это должно было прекратится. И серые глаза, что в ту ночь были до краев наполненые животным ужасом, стали неким толчком... У каждого разная мотивация. Эдгар-то и укусил ее тогда от испуга, разумеется не зная, чем все это может обернутся. Уж не знает черноволосый, кого и благодарить за эти серые глаза, снова наполненные страхом,но уже не тем, что был на парковке. Тогда шатенка боялась за мальчишку, себя, сейчас же... перед собой она видит Его. Он еле стоит на ногах, его чёрные джинсы теперь вряд ли можно назвать одеждой, а от темного худи в подтеках исходит четкий запах железа... что сказать... теперь этот страх из переживаний для него. - Только посмотрите... И почему же моя *petit métis не спит? Действительно, почему? Эдгар устал, его будто переехал грузовик, но он так умело выдавливает из себя ироничную, хоть и отдававшую изнеможением, улыбку, что в глазах девицы начинает неприятно щипать. Но и эта вымученная улыбка пропадает, когда он видит, как серые глаза наполняются ноющей влагой. Три, мать его, ночи. Ее рванные, судорожные движения до кухни сопровождают несдержанные всхлипы. Садится на корточки у мини-холодильника, тыльной стороной ладони горько глушит свои кроткие завывания, и правильно, они же не помогут. Это происходит не впервые, а Мия ничего не может с собой поделать, лишь по привычке цепляет свежий пакетик венозной. Эдгар спускается по стене, обессилено откидывая к ней голову, смотрит через полуопущенные веки на осевшую перед ним на колени девушку. Теперь его улыбка не выглядит натянуто, но веет не деланной иронией, а светлой грустью. Сначала неспешно потягивает вязкую жидкость, и сдаётся уже на этом этапе, жадно прокусывая край пластмассы, высасывая все до сжатого вакуума всего в два подхода. Мия протягивает к нему дрожащие руки, но тот выставляет свою в останавливающем жесте. - Будешь пахнуть псиной. — Устало протягивает он, поясняя. — Мия... Снисходительно шепчет парень, когда она пользуется его нестабильным положением и с силой вцепляется в мокрый корпус, словно хочет затолкать в сердце, чтобы больше не уходил так надолго... чтобы вообще не уходил больше. - Тебя не было три дня. — Опустив подбородок на его плечо, шатенка скалится и проглатывает новую порцию всхлипов со слезами. - Не выходила? — Мягко отстраняет ее, поглаживая большим пальцем шею, скулу, рассматривая вопрошающим взором ее болезненно сморщенное лицо. Мия лихорадочно машет головой в стороны на его сладкий тон, сызнова вклиниваясь в угол его шеи и плеча, сжимая капюшон на макушке, стягивая его, любовно прижимая за мокрые волосы, и тихо плачет. Эдгар вздрагивает, забирается рукой, в которой секунду назад было ее лицо, в спутанные волосы, гладя кожу головы кончиками пальцев, конечно же он понимает, что ей тоже непросто. Пропала бы так она... да нет, он бы с ума сошёл. Точно бы сошёл. Криво усмехается, когда поднимается на ноги прямо с девчонкой, обвившей его торс руками и ногами, и идёт в ванную, ведь теперь она понадобится не только ему. **** - Хочу проснуться... — Скажет она перед сном, лёжа на его холодном плече. - Для начала нужно уснуть, Мия. — Шепнёт он ей на ухо, целуя. Чмокая в макушку, он легко выдыхает, хотя, по сути, скинул кирпич, он прекрасно знал, о чем она говорила уже не в первый раз. «Я тоже, детка...».