I wish

— Проснись! — тряс за плечо Зимнего Брок. С тех пор, как они стали спать вместе, того часто стали посещать воспоминания. Рваные куски прошлого, где он был то снайпером Второй мировой, то простым американским парнем. То плакал мальчишкой, потому что нечего было есть, а он не мог помочь родителям прокормить себя. То звал какого-то Стива, а потом страшно кричал, падая в пропасть. Зимний рассказывал Броку, что видит в снах, но памяти это не прибавляло. И Брок был уверен, что сегодня будет что-то похожее, что просто разбередит душу его принцессы, ничего не дав. — Просыпайся, Солдат! — рявкнул Брок, уверенный, что и на этот раз сработает. И да, Зимний открыл глаза, сначала слепо глядя на Брока, но Брок видел, как сознание медленно возвращается, глаза из слепо глядящих в пустоту, становятся разумными. Зимний сосредоточил взгляд на Броке и выдохнул. — Прости, — тихо сказал он, сворачиваясь клубком в центре кровати. — Что тебе снилось? — Брок сел на край, погладил Зимнего по волосам. — Помнишь? — Помню, — Зимний тяжело вздохнул, ещё сильнее сворачиваясь, словно пытался спрятаться от всего мира. — И это… Странно. Я вспомнил человека, который звал меня Баки. Который был… Я его не помню, но знаю, что мы дружили. И он звал меня Баки. — И теперь мне тебя так называть? — с сомнением спросил Брок. — Нет, — мотнул головой Зимний. — Я даже не знаю, кто такой этот Баки. — Не расстраивайся, Джей, — Брок снова погладил его по голове. — Мне не важно, кем ты был. Но если важно тебе, я постараюсь помочь тебе всё вспомнить. Брок подумал, что даже готов пожертвовать ещё десятком лет, лишь бы Джею было хорошо, он был в мире с самим собой. Но бежать за кольцом Брок не спешил, он решил ещё немного подождать, надеясь, что сны Зимнего приведут его в нужном направлении. — Полежи со мной, — попросил Зимний, разворачиваясь из своего клубка. Брок не стал противиться, тут же нырнул в кровать, обнял его, прижимаясь со спины, дыхнул жарко в затылок, и Зимний повернулся к нему лицом, обнял, обхватив руками за шею, заглянул в глаза своими колдовскими омутами и поцеловал. Брок почувствовал, что хочет, но тело предало в очередной раз. Да, семьдесят лет — срок. Многие в эти годы и ходить-то нормально уже не могут, не говоря уже о сексе. Вставало через раз, и даже такой горячий любовник, как Зимний, не мог ничего с этим сделать. В итоге дело кончилось довольно быстрым минетом, сдавленным стоном на двоих и обнимашками ещё часа на полтора. Брок думал о последнем желании. Думал нечасто, но и не редко. Думал о том, что можно было вернуть Зимнему память, вернуть жизнь, которую он не прожил, и, сделавшись совсем старым, тихо от Зимнего свалить. Но почему-то Брок был уверен, что тот найдёт и будет очень долго ебать мозг. Да и предавать его своим уходом Брок не хотел. Зимнему и так досталось по жизни, и сейчас, будучи его якорем, Брок узнавал о нём очень разные вещи. Однажды утром Зимний замер, глядя в телевизор, на экране которого показывали Капитана Америку. Брок скривился, но переключать не стал, не заметил сразу, как менялось лицо Зимнего от заинтересованного до какого-то болезненного. Он уронил сковороду, которую держал в живой руке, и даже этого не заметил. Но заметил Брок. Подошёл, положил руку на плечо Зимнего, а тот вздрогнул, обернулся, занося руку для удара, но сник, почти повалился на Брока, обнял. — Я знаю его, — тихо сказал Зимний. — Или знал… Но он точно знает меня. Брок, мне нужно его найти. — Ищи, — вздохнул Брок. — Ты вернёшься? — Я ещё не ухожу, — Зимний отделился от Брока, поцеловал и нагнулся, чтобы поднять сковородку, хорошо, он только собирался готовить. — Узнаю кое-что и буду собираться. Но после завтрака. Брок сел на своё место за маленьким обеденным столиком и сложил руки, уронив на них голову. Зимний уедет, и неизвестно, как надолго, оставив Брока одного ждать непонятно чего. Они странная пара, если можно назвать их парой вообще, потому что секса нормального у них не было, так, минеты да поцелуйчики. Нет, это уже хорошо, это уже приятная обоим близость, но Брок был откровенно стар, а Зимний бесстыдно молод, хоть и прожил неизвестно сколько. Брок знал, что в один прекрасный день Зимний уйдёт от него, уйдёт, чтобы больше не вернуться. — Я люблю тебя, — вырвалось у Брока, хоть и не собирался он говорить всей этой сахарной чуши. Но ведь он правда любил. И хотел хотя бы чуточку тепла на прощание. — Что с тобой? — Зимний присел на корточки рядом с Броком, погладил по голове, заставляя повернуть голову к себе. — Я вернусь к тебе, обещаю. А потом сел на колени, стянул Брока к себе и прижал крепко-крепко. — Я тоже люблю тебя, Брок, — тихо сказал он, ласково поглаживая затылок. — Люблю так, что, думая о разлуке, уже никуда не хочу, потому что рядом не будет тебя. Но мне надо вспомнить. Пожалуйста, не рви мне душу ещё сильнее. — Но с собой ты меня не берешь, — вздохнул Брок. — Я не могу. Я не представляю, что там будет, куда меня занесёт. А ты уже не мальчик. Брок, я обещаю, что вернусь. Или кто-нибудь тебе расскажет, что я умер, пытаясь. Зимний нежно коснулся губ Брока своими в лёгком поцелуе и снова прижал к себе. Обоим было больно, и сердце Брока рвалось, чувствуя беду, но он промолчал. Зимний всегда держал слово. И раз сказал, что вернётся, значит, вернётся. — Я буду ждать, — сказал Брок, погладив Зимнего по небритой щеке. Получилось как-то сопливо и пафосно одновременно, но кому какое дело, если здесь были только они, и касалось это только их двоих. Броку отчаянно хотелось пошутить, хоть плоско, хоть пошло, но не получилось, потому что рушилась его жизнь, он чувствовал это всем собой, но загонял это чувство как можно глубже. Вот так, на полу, просто обнимая друг друга, они просидели почти час. Всё важное было сказано, дальше была только разлука, и Броку казалось, что за ней придёт беда. Страшная и чёрная, она словно уже проникла в дом, и когда Зимний переступит порог, уходя, она накинется на Брока и пожрёт его. — Джей, — внезапно решился Брок, — у меня есть кольцо, оно может исполнить ещё одно моё желание. Тебе не надо никуда уезжать. Брок понимал, что хватается за соломинку, но не попытаться не мог. — Желание? — удивился Зимний. — И чем ты за него заплатишь? Брок вздохнул. Врать было бесполезно. — Жизнью, — глухо сказал он. — Не надо платить годами за то, что можно осилить за пару месяцев, — Зимний улыбнулся погладив по щеке Брока. — Я не возьму твою жизнь в обмен на то, что могу получить бесплатно. Господи, Брок! Хватит уже. Я вернусь и, если захочешь, поведу тебя под венец и буду отдаваться как течная сучка, только живи. Будь со мной! — Боюсь, я слишком старый кобель, — рассмеялся Брок. — Но хорошо, я дождусь. Если что, я обещаю лечь в больницу. Правда. — Хорошо. А теперь я приготовлю завтрак, — Зимний поднялся, легко поднимая Брока, усадил того на стул и повернулся к плите, где к сковороде просто намертво присохла яичница. Пока Зимний готовил, да и во время завтрака обсуждали неважные дела, всякую фигню и просто смеялись. Туча словно обошла стороной, но Брок чувствовал, что стоит за Зимним закрыться двери, как она вернётся и поселится над их домом уже надолго. Прощальный поцелуй был нежно-будничным, Зимний погладил Брока по щеке, провёл ладонью по спине, сжав подтянутую до сих пор половинку задницы и, залихватски улыбнувшись, отбыл, оставив Брока одного. И потянулись дни. Зимний звонил часто, рассказывал, где он и как добирается до следующей точки. Говорил, что уже сменил документы. Брок только радовался за него, улыбаясь голосу в телефонной трубке. — Я подъезжаю к какой-то Ваканде, — позвонил Зимний однажды ночью. — Кажется, это конец моих поисков. Пожелай мне удачи. — Удачи, Джей, — улыбнулся в трубку Брок. — Найди себя. — Я тебе позвоню, — заверил Зимний и отключился, а Брок продолжил спать. В следующий раз Зимний позвонил, когда у Брока был вечер. Он провёл очередной день в одиночестве, даже искупался в заливе и погулял. Сходил к сеньоре Да Сильва и купил любимых Зимним пирожных, решив попробовать, что такого тот в них нашёл, но не смог осилить и половины первого, так что остальные раздал местной детворе. — Брок! — Зимний был возбуждён сверх меры. Он частил, но Брок понял, что ему удалось многое вспомнить и даже оказалось, что Капитан Америка его старый друг, а самому Зимнему около сотни лет. — Брок, я помню, — в конце путанного повествования сказал Зимний. — Я приеду и всё тебе расскажу. Жди! И Брок ждал. Но на следующий день Зимний, а теперь уже Баки, и Брок даже мысленно решил называть его именно так, не позвонил. Сам Брок звонить не стал. Не было звонка и на следующий день, но Брок держал себя в руках и пытался не паниковать. Но не получилось. Беда пришла, откуда не ждали. Ночью Брок проснулся от истошного крика соседки. Схватил винтовку, чтобы как был, в трусах и футболке, рвануть помогать, как заголосили со всех сторон. Люди выбегали из своих домов и кричали, то мужчины, что женщины. Орали или тихо плакали дети. Хаос творился неимоверный, и Брок совершенно не представлял, что случилось, где враг. — Эль Кукуй забрал моих детей, — рыдала Кончита, соседка Брока, вешаясь ему на шею. — Ла Йорона забрала моих, — орала другая, обе незамужние. — Дуры, — вопил мужик, пытаясь накостылять обеим за что-то. — Это Нагваль забрал всех! Брок с полчаса метался, пока не понял, что половина (большая или меньшая, было не важно) жителей и туристов рассыпались прахом. Поняв, что ничего не может сделать, Брок рванул домой, к телефону, чтобы узнать, как Баки. Но там никто не отвечал. Ткнув телевизор, Брок не сразу нашёл канал, по которому хоть что-то передавали. Экстренный выпуск новостей рассказывал, что по всему миру масса людей превратилась в прах. Брок перещёлкивал канал за каналом, благо у них были и американские, но везде передавали одно и тоже. Миллионы людей просто исчезли, осыпались прахом. Выключив телевизор, Брок осел на пол, обнимая винтовку. Захотелось застрелиться, и только уверенность, что Баки вернётся к нему, не давала сойти с ума. И потянулись дни. Сложные для всех, ведь никого беда не обошла стороной. Брок помогал всем, кому мог помочь. Пресёк начинающиеся беспорядки во всех прибрежных посёлках, где надо, помог выбрать старшего, пристрелил парочку мародёров и зажил старостой своего посёлка. Он и не хотел особо, но люди настояли. Каждое утро Брок просыпался с надеждой, что Баки — он уже привык называть его так, нежно и по-домашнему — вернётся или позвонит. И засыпал с этой мыслью. Но вестей не было. Только то, что он нужен людям, то, что на него надеются, не давало Броку сойти с ума. Он понимал, что сейчас мир переживает апокалипсис, о котором не предполагал, и у Баки есть другие дела, но он вернётся, обязательно вернётся. Но шли дни, а его всё не было, и Брок стал глушить горе текилой, как бывало и раньше. Днём руководить, а вечером пить, чтобы утром с больной головой снова руководить. Больная голова помогала сосредоточиться на главном сейчас, а не думать о Баки постоянно. Потому что мысли о нём ввергали в уныние. Почему Брок всё ещё ждал, когда прошёл месяц, он не знал. Когда прошло два, он перестал надеяться, что хоть кто-то придёт и скажет, имеет ли смысл ждать. К концу третьего Брок уже уверился, что Баки просто забыл про него, потому что думать о том, что его больше нет, было невыносимо. Когда вечером в его дверь постучали, он честно отправил всех просящих до утра нахуй, но пришелец оказался настойчив, и Брок пошел открывать. — Ты постарел, — сказал ему совершенно неуместный здесь Роджерс, тяжело глядя на Брока. — Кэп, — удивился Брок. — Какими судьбами? Решил добить? — Рамлоу, — Роджерс вздохнул. — У меня сообщение от Баки. Брок вздрогнул. Сообщение от Баки. Значит, самого Баки больше нет. — Нет, — Брок не заметил, как сделал шаг назад. — Нет! Уходи, Роджерс! — Рамлоу, — неумолимо навис он, и Брок увидел, как исказилось болью его и так осунувшееся лицо. — Я обещал. — Срать я хотел, что ты там обещал, — оскалился Брок. — Сваливай, чтобы духу твоего тут не было! Но Роджерс не уходил. Он стоял в дверном проёме памятником самому себе, тяжело глядя на Брока, и тот сделал шаг назад, отходя в дом. — Прости, — тихо сказал Роджерс. — Я обещал Баки сказать, что… — ЧТО? — рявкнул Брок. — Что он умер? Что хотел мне что-то передать? Идеальный человек, что ты хочешь мне сказать? Брок не заметил, как по щекам полились слёзы. Солёные капли расчертили лицо на три неравные части, запутались в недельной щетине, исчезая, и только ком в горле, мешающий дышать, выдавал Брока с головой. Закололо и так барахлящее сердце, не давая вдохнуть. — Рамлоу, — снова попытался начать Роджерс, протянул к нему руку, но Брок отбил её, не желая иметь ничего общего с этим до неприличия живым человеком. Брок рванул в спальню наплевав на незваного гостя, туда, где было единственное, что могло спасти Баки. Вот оно, последний шанс на счастье. — Верни его! — словно обезумевший, заорал Брок, сжимая в руках кольцо. — Верни мне моего Джея! Брок не слышал, как Роджерс вошёл в дом и хотел уже его искать, Брок не знал, что будет дальше, он просто хотел вернуть Баки. Сделать так, чтобы тот жил. И даже неважно, что будет дальше с ним самим. — Брок? — услышал тот до боли знакомый, чуть хриплый голос, но боялся подняться с колен, на которые упал, загадывая своё во всех смыслах последнее желание. — Брок? — на согбенную спину легла рука, такая привычная, правильная, и Брок взял себя в руки, разогнулся, чтобы посмотреть на того, кто говорит голосом Баки, у кого такие знакомые руки. И увидел его. Своего Джея, Баки, Зимнего, не важно, это был он. Длинные волосы спутанным пучком, улыбка, такая родная, и глаза в пол-лица. — Баки? — несмело спросил Брок. — Если хочешь, то Баки, — улыбался он, а потом аккуратно стёр солёные капли со щёк Брока. — Тебе не идёт. — Живой, — прошептал Брок, и Баки соскользнул с кровати, уселся рядом с ним, обнимая. И Брок вцепился в него изо всех сил, которых стало ещё меньше. — Ты живой. — Баки? — ахнул Роджерс от двери в спальню. — Стив? — Баки поднял голову от плеча Брока. — Стив, подожди, пожалуйста, на кухне. Не сейчас, прошу. И Стив скрылся, снова оставляя Брока и Баки наедине. Они молчали, просто сжимали друг друга в объятиях, чтобы чувствовать рядом того, кого любишь. — Мне было страшно, — признался Брок каким-то совсем уже не своим голосом, надтреснутым, старческим. — Я так хотел увидеть тебя снова, даже если это будет в последний раз. — Не в последний, — Баки гладил совершенно седые волосы Брока, заглядывал в морщинистое лицо, целовал сухие губы, шарил руками по спине, а потом затащил к себе на колени, словно убаюкивая. И тут увидел его, кольцо. Счастье и горе. Три треснувших тусклых камня и латунный обод. — Это оно? — спросил Баки. — Что оно? — не понял Брок. — Кольцо трёх желаний, — Баки дотянулся, поднял умершее кольцо, которое в его руке вспыхнуло, засияло идеально отточенными гранями камней, блеснул золотом ободок, и Баки решился. — Верни Броку все годы, что ты забрало у него! — Баки, что ты! — хотел выбить из его руки кольцо Брок, но было поздно. А движение руки, которая уже была не верна, вдруг стало точным, сильным, и кольцо полетело в угол. — Что ты наделал? — Я хочу прожить с тобой ещё очень долго, — сказал Баки, улыбаясь. Брок не увидел, постарел ли тот, но рука, гордость Зимнего Солдата, отвалилась, упала на пол, загремев, но Баки всё равно улыбался. — Но твоя рука… — глупо сказал Брок, чувствуя себя снова непозволительно молодым. — Зачем мне рука, когда у меня есть ты, — сказал Баки. — Пойдём к Стиву, нужно отправить его отсюда наводить порядок в мире. — Пойдём, — согласился Брок, хотел было помочь Баки подняться, но тот сам легко встал, и не важно, что теперь он был просто человеком, без приставки супер. Для Брока он всегда был и будет больше, чем просто человек. Это был его человек. Баки поднял кольцо, повертел его в руках и пошёл за помолодевшим Броком в кухню, где сидел весь как на иголках Стив. — Лови, — кольцо блеснуло в воздухе и оказалось в широкой ладони Стива. — Что это? Где твоя рука? Баки? — Стив недоумённо смотрел на друга. — Что происходит? — Это кольцо трёх желаний, Стив, — ответил Баки, обнимая оставшейся рукой Брока. — Забирает годы. У меня забрало суперсолдатство и руку. Три желания, Стив, или выбрось его в Ородруин. — Куда? — не понял Стив, разглядывая кольцо, которое снова сияло тремя камнями. — Куда-нибудь, где его никто не достанет, — не стал вдаваться в подробности Баки. — Просто помни, что желание — жизнь. А теперь иди и твори добро во благо человечества. — Спасибо, Баки, — Стив подошёл, обнял друга, махнул Броку и ушёл. У него было много дел. Как и у Брока и Баки, которые начинали свою жизнь заново.