Проходите, присаживайтесь!

      Пятница всегда была напряжённым временем, особенно если это была пятница конца месяца. Привыкнуть к этому Ренджун не мог от слова совсем и каждый раз чувствовал себя как выжатый лимон. Видите ли, его непосредственный начальник, незабвенный Ли Джено, негласно считал его своей правой рукой и щедро отсыпал как премий, так и важных заданий. Вот и теперь Ренджун сидел в офисе, пока его коллеги, радостно топая, свалили в столовую, пил отвратительный растворимый кофе и жевал хотдог. Донхёк, уходя вместе со всеми (даром, что лучший друг), ехидно ухмыльнулся и сообщил:       — Не ту сосиску ты в рот кладешь, — и Ренджун от возмущения подавился. — Глядишь, Мистер Секси Родинка загружал бы тебя поменьше.       Донхёк похлопал его по спине, сверкая бесстыжими глазищами, и ускакал в коридор, чтобы не нарваться на ответочку, и Ренджун, откашлявшись, припал к кружке с мрачным отчаянием обреченного на вечные страдания или «дружеские подколы», как любил называть их Донхёк. Собственно, шутки его и раньше почти всегда были ниже пояса. А после того случая, как Ренджун, напившись на последнем корпоративе, вис на нём, и на ухо делился, какая же сексуальная у этого нового начальника родинка под глазом — «Твою ж мать, я бы её облизал! Это незаконно, иметь родинку на скуле, если ты и так выглядишь как ходячий секс», — оставлять Ренджуна в покое совершенно не собирался. Кстати, именно с донхёковой лёгкой руки это прозвище и закрепилось в качестве тайной клички начальника, чтобы можно было обсуждать его без привлечения излишнего внимания — Донхёк этим напропалую пользовался, вводя в краску обычно непробиваемого Ренджуна по поводу и без. По поводу чаще. Но вы должны понять ситуацию: разве можно было поделать что-то с тем, что Ли Джено был таким красивым, что коленки подгибались, и улыбался он так, что Ренджун ощущал, как уровень его айкью стремительно падает?..       «Ренджун, мне нужен список наших клиентов за этот месяц», — мигнуло от секретного «МСР» в Ватсапп, и Ренджун, чуть не развернув на себя кружку, сунул её на крохотный свободный от бумаг островок на столе.       Там же, где-то в этих белоснежных завалах, был нужный листок: находить информацию в компьютере было бы ещё дольше, и Ренджун, вздохнув, принялся за поиски. Удача улыбнулась минут пять спустя, и он, рассеянно сделав фото, не глядя скинул его начальнику. От обеденного перерыва оставалось всего ничего, и Ренджун, мрачно доедая хотдог, закопался в бумаги. Один из клиентов, скандальный мистер Ким, опять самозабвенно рвал нервы и заставлял в последний момент менять то количество позиций в заказе, то требовать дополнительную скидку, то пересчет финальной суммы с учётом снижения курса танзанийского шиллинга или миграции полевых мышей. В общем, заниматься очередными правками от мистера Кима не хотелось, да и мысли были всё нерабочие, и вместо скучных цифр Ренджун принялся размышлять о том, как в субботу приготовит себе пасту, потратившись на отличный стейк к ней, досмотрит давно откладываемый сериал и ляжет спать пораньше. Постель дома была уютной и тёплой, и вставать с неё казалось сущим мучением, терпеть которое стоило, разве что, ради премий и прекрасного лица Мистера Секси Родинка — телефон снова вспыхнул уведомлением, и Ренджун с удивлением обнаружил, что это снова начальник.       «Меня срочно ждёт к себе генеральный директор. Пожалуйста, вышлите список».       Похоже, сообщение не отправилось. Такое случалось иногда из-за сбоев в корпоративном интернете, и Ренджун вздохнул, запихнул в рот остатки еды и открыл переписку.       Там, в чате с его начальником, было фото.       Его личное фото, сделанное на прошлых выходных в пьяном угаре от весёлых посиделок с Донхёком в баре, проспорить которому нетрезвому Ренджуну не показалось такой уж плохой идеей. А потом, шипя и матерясь, дома выполнить желание победителя и надеть сунутые чулки (как будто знал, сученыш) на голое тело, чтобы доказать, что нет, нихрена у него ноги и задница не как у девчонки. Доказать не вышло.       И, собственно, да. Теперь это — задница и ноги в чулках — смотрело на Ренджуна из переписки с начальником.       Волна стыда была такой оглушительной, что Ренджун ощутил, как вся кровь в нем вскипает, чтобы паром вырваться через уши — он удалил фото из переписки и скинул нужное, дрожащими пальцами едва попадая по экрану. Новое сообщение мгновенно отразилось прочитанным, и Ли Джено коротко поблагодарил. Визг в ренджуновой голове достиг ультразвука.       Это был пиздец. Лютый, непроходимый и вопиющий, и Ренджун, в обычной жизни не склонный к нецензурной брани, открыл чат с лучшим другом, чтобы написать:       «Пиздец Донхёк пиздец ааааа».       Ответ пришёл не сразу, и за это время Ренджун успел пару раз стукнуться дымящейся головой о стол и второй раз едва не развернуть кружку с остатками кофе.       «Чё такое???»       «Я так облажался, я сдохну сейчас. Я отправил случайно МСР свою фотку!»       «И?» появилось на экране секундой спустя.       И?!       Донхёк явно не понимал величины поистине шекспировской трагедии, разворачивающейся сейчас в жизни лучшего друга — но эта спокойная реакция даже как-то охладила Ренджуна, и он, потерев горящие щёки, настрочил:       «Я отправил МСР ту фотку в чулках».       И в ожидании вердикта уставился на экран. Как оказалось, зря, ведь Донхёк с грохотом распахнул дверь, и заорал:       — Что он сказал?! — так громко и восторженно, словно узнал, что выиграл миллион долларов в лотерею.       Но не выиграл, а проиграл. И не он, а Ренджун, и не доллары, а свою репутацию в глазах начальства и способность смотреть в глаза Ли Джено. Пока только Ли Джено. Кроме них троих — Ренджун на это страшно надеялся, — больше никто не был в курсе, но чужой болтливый рот грозил личную трагедию сделать достоянием общественности.       — Да ничего не сказал. Попросил документы скинуть, — зашипел Ренджун, подскакивая и зажимая этот самый рот.       Донхёк противно лизнул ладонь, заставляя отпустить. В лице его было написано недоверие, а в руках зажата надкусанная слойка — видимо, новость настолько впечатлила его, что он даже не стал допивать свой послеобеденный чай и примчался сюда.       — И всё? — переспросил он. — Ты точно уверен, что скинул фотку Мистеру Секси Родинка, а не нашему зануде бухгалтеру Марку Ли?       С этим самым Марком — совершенно не занудой, кстати, а очень даже милым парнем, — у Донхёка так искрило, что Ренджун был бы не удивлен, если бы в один погожий денёк вся бухгалтерия взлетела на воздух. Ренджун закатил глаза и собрался было высказаться по этому поводу, но Донхёк не дал. Вместо этого он начал жевать слойку и уселся на подоконник, хватая ренджунову кружку с остатками кофе.       — Не понимаю, — пробормотал он. — А как же вызов к себе, где: «Проходите, присаживайтесь! На мой член», — спародировал Донхёк знакомый голос, и крупные мурашки пробежали по спине. — Ренджун, твой Мистер Секси Родинка спит и видит тебя в кружевах, зуб даю. Вечно ходит сюда, лыбится только тебе, премии как из банкомата выписывает и называет правой рукой. Да будь его воля, он бы заставил тебя все обязанности этой самой руки выполнять — не только бумажки составлять, но и дрочить ему под столом. А тут задница! Твоя! На блюдечке с голубой каёмочкой.       Мысль о том, каким удобным и широким был стол Ли Джено, идеально подходящий для неприличных занятий, заставила Ренджуна глупо открыть рот, ещё гуще краснея, и Донхёк, с удовольствием оглядев его, остался доволен произведенным эффектом. Он захлюпал кофе, кроша слойкой на стоящую рядом фиалку, и Ренджун раздражённо плюхнулся обратно на сидение.       — Не придумывай. Тоже мне, каёмочку нашёл. Да и обычная у меня фигура, ничего особенно выдающегося, — буркнул он, хватая документы, чтобы занять себя хоть чем-то. — По крайней мере, начальник не вызвал меня к себе: надеюсь, он просто спустит всё на тормозах. Не хотелось бы лишиться премии из-за голой задницы.       Донхёк хотел было разразиться тирадой по поводу этих самых каёмочек, но в кабинет начали потихоньку стекаться остальные коллеги, и ему пришлось занять своё место за столом. Но он продолжил свои инсинуации: пялился на Ренджуна выразительно, играл бровями и даже написал в Ватсапп:       «Между прочим, именно задница во всём плоском тебе единственное выдающееся место», — и Ренджун, бросив на него гневный взгляд и показав нецензурный жест, настрочил:       «Сейчас в ЧС полетишь, ценитель грёбанный».       На этой самой заднице Ренджун досидел до конца дня, будто на иголках. Он не хотел, но думал о том, какие кары могут настигнуть. Его же не выпрут с работы? Вроде бы в трудовом кодексе не встречалось статьи: «Скинул начальнику голую задницу». Да и если честно, Ли Джено вовсе не был похож на того, кто жестоко относится к своим подчинённым: когда он только пришёл на своё место — молодой и перспективный, похожий, скорее, на модель какого-нибудь Hugo boss, чем на начальника отдела продаж, — большинство не восприняло его всерьёз. Но Ли Джено за всего один месяц успел доказать, что не зря свою зарплату получает, переманил десяток крупных покупателей у конкурентов, выбил премию всему отделу, заказал в офис новый кондиционер и из собственного кармана оплатил установку кулера, а ещё утвердил бюджет на кофе-брейк. Он никогда и ни на кого не кричал и старался прикрыть косяки своих подчинённых, и как-то так вышло, что те стали бояться его не разозлить, а разочаровать. И если ко всем он относился хорошо, то к Ренджуну вообще отлично: регулярно выписывал поощрительные выплаты и даже как-то выдал на день рождения премию плюс бонус — бутылку отличного красного сухого вина, при одном взгляде на которую становилось понятно, что стоит она столько, что пить страшно.       В общем, портить отношения с начальником Ренджуну крайне не хотелось. Но, что самое страшное, даже сейчас, стоя на грани порчи этих самых отношений, он не мог перестать думать намного менее рациональные вещи, в которых Ли Джено принимал непосредственное участие.       Что, если ему понравилось увиденное?       Это крохотное «что, если» кололось иголкой в боку, и Ренджун, нервно бегая глазами, прикрылся бумагой и зажмурился. Картинка под закрытыми веками была яркой, поддельной и сладкой.       Ли Джено, открывающий его развратное фото, чтобы сохранить в память телефона, длинными пальцами расстегивающий ширинку, чтобы коснуться себя, выдыхающий сквозь стиснутые зубы, кусающий губы в попытках сдержать те сдавленные звуки, что рвутся наружу.       Дыхание сбилось, и Ренджун вздохнул, путая пальцы в волосах — в голове были сплошные непотребства. В реальности же ему грозило разве что лишение премии или устный выговор. Или вообще ничего. Не то чтобы это было так уж плохо, но Ренджун успел себе нафантазировать, как Ли Джено раскладывает его у себя на столе, и теперь эта мысль отказывалась куда-то уходить. До конца рабочего дня оставалось десять минут, и он принялся неторопливо собирать свой портфель, как вдруг телефон мигнул новым сообщением.       «Зайдите ко мне через пятнадцать минут».       Сердце провалилось в желудок, и Ренджун впился в подлокотники, глядя на экран так, будто тот вот-вот готовился взорваться. Чёрт, всё-таки неловкого разговора было не избежать. Ренджун представил вдруг, как начальник, сидящий в своем неизменном кожаном кресле, отчитывает его неловким и усталым тоном, и говорит о том, что стоит быть внимательнее. Какое там разложить на столе!.. И если раньше Ренджуну хотелось провалиться под землю, теперь он желал провалиться сквозь неё и улететь на планету Нибиру, потому что встретиться лицом к лицу с Ли Джено он был не способен.       Но, к сожалению, у взрослых людей никто не спрашивал, чего они там способны и не способны сделать. И потому Ренджун, деревянно улыбаясь, попрощался с уходящими коллегами и, позволив Донхёку сочувственно похлопать себя по спине, закрыл на ключ дверь, а потом направился словно на расстрел в знакомый кабинет.       У Ли-Мистера-Секси-Родинка-Джено был шикарный кабинет, и уже ради него одного стоило метить в начальники: большой стол красного дерева, огромное кресло, удобное на вид, шикарный диван в углу, тёмно-зелёный фикус и мини бар. Пожалуй, оттуда как раз и была коллекционная бутылка, жутко фирменная и дорогая, стоящая на столе — Ренджун, от волнения забыв постучать, ввалился в кабинет и застал Джено за поисками чего-то в нижнем ящике стола. Начальник дёрнулся от неожиданности, ойкнул, прикладываясь головой о столешницу, и Ренджун пискнул:       — Простите!..       И замолчал. Ли Джено был без пиджака, и его белоснежная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, обнажала треугольник гладкой оливковой кожи. И если раньше его собранный вид был сексуальным и строгим, то расслабленный, почти небрежный штрих делового костюма, разбавленного «послерабочим» флёром, ввинтился куда-то Ренджуну в живот и разом выдавил всё дыхание. Джено выглядел так, как будто и правда собирался заняться чем-то менее официальным и намного, намного более приятным. Он смерил Ренджуна взглядом, и улыбнулся.       — Проходите, присаживайтесь! — сказал он, жестом указывая на стоящий напротив стул.       Что-то в ренджуновой голове было не так, ведь в ней прозвучало тем же низким, хрипловатым голосом «на мой член». Во рту мгновенно пересохло, и на негнущихся ногах Ренджун подошёл ближе, устроился в кресле. Сердце билось так громко, что было страшно, не услышит ли начальник этого неестественного волнения, в котором страх мешался пополам с возбуждением. Ренджун беспокойно пошевелился, но тут же застыл, пригвожденный чужим внимательным взглядом, заставляющим ощутить себя беззащитным, открытым и голым.       Чёрт! А ведь Ли Джено видел его в именно таком непристойном виде — упакованным в полупрозрачные белые чулки с кружевом, развернувшегося спиной к зеркалу, демонстрируя изгибы тела. Всё внутри вспыхнуло ярко, скрутилось в тугую, жаркую спираль. Ренджун опустил голову, ощущая, как щёки начинают гореть. Джено, в неведении тех терзаний, что приходилось терпеть его подчинённому, будничным тоном поделился:       — Сегодня генеральный устроил мне выволочку. А ещё я вдобавок опоздал, — и, ловко вкрутив штопор, открыл бутылку.       Щелчок пробки прозвучал как выстрел. Ренджун вздрогнул всем телом, и уставился на начальника, как кролик на удава. Мистер Ли сейчас тактично намекал на то, что из-за ренджуновой халатности попал под раздачу? По всему так и выходило: всегда спокойный, Ли Джено выглядел нервным, его обычно уложенные гладко волосы были взъерошены, а пальцы, извлекшие откуда-то снизу пару бокалов, мелко тряслись, и улыбка была неровной, будто надтреснутой.       — Вы знаете, зачем я вас позвал? — спросил вдруг Джено, и сердце подскочило, чтобы забиться в глотке.       И хотя Ренджун отчаянно продолжал надеяться, что причина вызова на ковер была в простой задержке отправления списка (ложь: в том, чтобы трахнуть его на столе), шепнул, воспламеняясь от жгучего стыда:       — Это из-за случайно отправленного фото?       — Случайно?       Ли Джено, держащий в руках вино, ярко, мучительно покраснел — он поставил бутылку на стол, в ворох бумаг, и она накренилась, проливаясь рубиновым дождем на белоснежные листы. Но Джено на неё не смотрел. Вместо этого он накрыл лицо ладонью:       — Ох, господи! Мне жаль, Ренджун. Я не так понял. Просто мне показалось, что вы, наконец, заметили мой интерес, и я…       Адреналин толкнул под коленки, заставляя встать. В два шага приблизившись и по пути подняв бутылку, чтобы хлебнуть для храбрости и убрать на пол, Ренджун требовательно прижал Джено к столу, заключая в кольцо из своих рук. Сладкая лихорадка щекотала нервы, и Ренджун спросил:       — Что ты сказал? — от волнения переключаясь на «ты».       Джено облизнул губы. Щёки его были окрашены в очаровательный розовый оттенок, глаза блестели, и ткань рубашки вздымалась от участившегося дыхания. Голос показался Ренджуну едва слышным, когда Джено повторил:       — Вы… заметили мой интерес? — это прозвучало как вопрос, и столь неуверенный тон этого сильного, властного мужчины отправился прямиком вниз, туда, где Ренджун уже был твёрдым.       Он хмыкнул удовлетворенно и приблизился, чтобы увидеть, как Джено резко втягивает ртом воздух, и зрачки его расширяются. От начальника пахло привычным пряно-древесным парфюмом и теплом нагретой кожи. Приоткрытые губы так и манили оставить на них поцелуй, но Ренджуну хотелось расставить все точки над i перед тем, как приступить к распаковке своей неожиданной премии, и он ухмыльнулся, отодвигаясь и наблюдая, как чужие напряжённые плечи разочарованно опускаются.       — И о чём же вы подумали, мистер Ли, когда получили ту фотографию? — Ренджун пробежался пальцами по предплечью, скользнул на острый расстегнутый воротничок и ненавязчиво коснулся гладкой кожи в вырезе. Даже здесь чувствовалось, насколько сильно бьётся чужое сердце. — Может, вы ещё и оставили её себе?       Джено, собирающийся что-то ответить, осёкся, и лицо его приобрело совершенно очаровательное выражение крайнего смущения. Он рефлекторно потянулся к карману, пробормотал, пряча глаза:       — Я… удалю, — и волнение шипучей карамелью взорвалось внутри.       — Оставьте себе, мистер Ли, — шепнул Ренджун на ухо, с азартом ловя дрожь нетерпения, пронзившую чужое тело. — Так вам будет интереснее вспоминать то, что будет сегодня.       Джено не успел уточнить, что именно: его губы аппетитно приоткрылись, и Ренджун припал к ним, мгновенно углубляя поцелуй. И, ох!.. Ответ был не менее импульсивным и ярким. Удовольствие вспыхнуло внутри, требовательное, собственническое, и Ренджун простонал, путая пальцы в чёрных шелковистых волосах, и Джено всхлипнул ему в рот. Если поначалу он был осторожным и нежным, то вскоре крепко обхватил Ренджуна, прижимая к себе. Движения его языка стали жадными и нетерпеливыми, Джено развернулся, и теперь уже Ренджун прижимался к столу — он ощутил, как его приподняли, усаживая на засыпанную бумагами столешницу. Раздвинув ноги, Ренджун позволил притереться близко-близко, и с мучительным возбуждением ощутил, что Джено взволнован не менее сильно. Надо было срочно с этим что-то делать, и потому когда он оторвался, чтобы ухватить воздуха, Ренджун ожидал чего угодно, но не:       — Ренджун… Может, вы согласитесь пойти со мной на свидание? Я знаю ресторан в центре, где подают стейки и отличное вино.       Серьёзно?       — Ты, — рыкнул Ренджун, и Джено послушно повторил:       — Ты пойдешь со мной на свидание?       Его глаза были огромными, наивно блестящими, и губы красными, опухшими от поцелуев. Несколько непослушных тёмных прядей падало на глаза, и Ренджун не отказал себе в том, чтобы убрать их, пройдясь ладонью по голове. Джено моргнул, и робкая тень улыбки проступила на его лице. Крохотная родинка на скуле подмигнула Ренджуну, и он игриво мурлыкнул, оставляя короткий поцелуй в уголке чужого рта:       — Хорошо, — и когда начальник счастливо кивнул и попытался помочь ему встать, притянул ногами ближе. — Но не раньше, чем я кончу.       Джено уставился на него нечитаемым взглядом, рот его приоткрылся, и Ренджун хотел было извиниться за то, что перегнул палку, как тот вдруг одним движением расстегнул его ширинку и оттянул бельё, чтобы взять член в руку. Острый, громкий и откровенный стон вырвался помимо воли. Удовольствие шарахнуло Ренджуна многовольтным напряжением, он дёрнулся, откинул голову, сжимая колени на чужих бёдрах, и Джено припал губами к изгибу шеи, мягко целуя. Вторая его ладонь нашла пуговицы рубашки и ловко расстегнула их все, открывая доступ к коже. Горячо выдохнув, Джено спустился поцелуями ниже, оставил жгучую метку на груди, где никто посторонний не мог её видеть, и Ренджун заёрзал, цепляясь то за рассыпанные на столе бумаги, то за чужие широкие плечи.       — Ты такой красивый, — Джено очертил языком сосок и втянул его в рот, чтобы мягко пососать. — Знаешь, я никогда не завожу романов на работе, но не мог перестать думать о тебе с того самого дня, как пришёл сюда, — жарко шепнул он. — Не могу поверить, что ты сейчас здесь, подо мной, на этом столе. Открытый и податливый, позволяешь мне касаться тебя, и стонешь так сладко, будто желаешь, чтобы все услышали, чем мы с тобой здесь занимаемся.       Он поднял голову и улыбнулся нежно и застенчиво, и этот резкий контраст грязных слов и мягкого, влюбленного взгляда, заставил Ренджуна стиснуть зубы от натягивающего внутренние струны безумия блаженства. Мысль о том, в каком виде он сидит на столе у своего начальника, прошила насквозь, и Ренджун ощутил, что так близок к пику удовольствия, что почти готов взорваться. Надо было предупредить, и он бросил взгляд вниз — Джено опустился вдруг на колени и открыл рот, чтобы высунуть красный, влажный язык. Он успел лишь единожды коснуться головки члена, как страстное напряжение внутри стало невыносимым, и Ренджун вскрикнул, выгнулся всем телом, кончая так сильно, что весь на мгновение погрузился в ослепительный свет.       — П-прости, я был неосторожным, — отдышавшись, выдохнул он и открыл глаза, чтобы едва слышно выругаться от смущения и повторной волны острого возбуждения.       Жемчужно белые подтёки украшали подбородок Джено и опухшие красные губы. Он стёр одну каплю, попавшую особенно высоко и запятнавшую ту самую сексуальную родинку, а потом ухмыльнулся, внимательно глядя, как Ренджун не в силах отвести от него глаз.       — Теперь ресторан? — спросил он, вытаскивая из ящика стола упаковку влажных салфеток, чтобы вытереть лицо и руки.       — Ресторан, — задушенно повторил Ренджун, непослушными пальцами надевая бельё и застёгивая брюки. — Но потом я требую продолжения. Ведь вы меня пригласили, мистер Ли, а я так и не присел.       Удивление и недоумение в чужом привлекательном лице сменились на что-то сладкое, тёмное и тяжёлое. Джено поднял свой пиджак, пригладил встрепавшиеся волосы и уложил тёплую, большую ладонь Ренджуну на талию:       — Я полностью в твоём распоряжении, детка, — шепнул он на ухо, и коленки дрогнули. — Но вначале тебе надо поесть: ты и правда много работал в последнее время.       «А я говорил! Говорииииил! Мистер Секси Родинка чёткий пацан», — настрочил Донхёк, когда Ренджун вкратце обрисовал события прошлого дня следующим утром. — «Слушай, раз тут такое дело, мне для науки надо: какая фотка лучше?»       И когда следом прилетело два снимка лучшего друга в состоянии более, чем раздетом, Ренджун подумал о том, что, кажется, догадывается, кому они могут быть предназначены.