Убей меня, Фредди

      Джордж как обычно плёлся по пустынным проходам Хогвартса. Холодный ветер скользнул под одежду, от чего тот невольно поёжился.

***

      После войны он часто сюда приходил, дабы вспомнить счастливые моменты, когда-то проведённые тут. Многие ученики умерли. Умер Фред. Умер он. Не физически, конечно, но от этого не лучше.       После смерти брата Джордж не находил себе места. Почти ни с кем не разговаривал. Мало ел, перестал выходить на улицу. Всё семейство действительно пыталось его успокоить, утешить, мол: «Нам тоже одиноко без Фреда. Без Сына. Без брата». Естественно, они не врали, и им тоже было безумно больно от такой потери. Но Джорджу было больно вдвойне. Только представьте: вы живёте с человеком, с которым вам комфортно. Вы прожили с ним всю жизнь. Прошли через огонь и воду. И вдруг он умирает. И ты будто теряешь частичку себя. Хотя, именно так Джордж и ощущал себя.       Мало в этом приятного.       Конечно, вы можете сказать: «Нужно продолжать идти вперёд, несмотря ни на что. Ради умершего». Но не все на это способны, верно?       Безусловно, Уизли тысячу раз пытался воскресить брата-близнеца, свою вторую половинку их единого целого. Но ничего не помогало. Ни зелья, ни заклинания. Ничего.

***

      Он всё шёл и шёл, не зная, куда. Просто бесцельно плёлся. Вдруг, на секунду он замер. Джордж долго смотрел в одну точку, пока резко не подорвался с места и не побежал в неизвестном направлении. Видимо, отчаянье накатило по полной, раз он решил попробовать это. Конечно, Джордж не верил, что это сработает, но вдруг получится?       Про эту легенду часто ходили слухи, когда Фред и Джордж были ещё совсем маленькие. Неокрепшие детские умы навсегда запечатали в своём сознании страшную историю о воскрешении людей. Позже, они вспоминали это с улыбкой. Но, кажется, выжившему сейчас было не до улыбок.       «Однажды, в одном тёмном-тёмном городе, жил один мальчик. У мальчика этого не было родителей, но жажда вернуть их с того света никогда не покидала его. И вот один раз, он пошёл на кладбище, набрав земли с могилы родителей. Смешав её со своей кровью, он стал тихо приговаривать: «О, Мерлин Святой, пусть каждый, кто дорог вернётся, кто тяжек — уйдёт. Да благослови меня».       После этого комната, в которой сидел мальчик, озарилась ярким ослепляющим светом. А дальше…»       А что было дальше, Джордж уже не помнил. От слова совсем. Будто намеренно стёрли в памяти. Страшная легенда, когда-то рассказанная отцом для того, чтобы дети не совались на кладбище, больше не казалось такой уж страшной, а лишь наоборот вызывала неподдельный интерес.

***

      Через тридцать минут рыжеголовый уже стоял над могилой брата, тихо пуская слезу. Руки дрожали, когда он брал землю и клал её в тряпичный мешочек. — Не волнуйся, совсем скоро мы будем вместе, — его голос заметно дрожал.

***

      Минут через десять Джордж был дома. — Здравствуй, Джордж! — измученный голос матери прозвучал в почти пустой комнате. — Есть будешь? — Нет, мам, — быстро проговорил Джордж, уже поднимаясь к себе. — Не заходи ко мне в комнату, хорошо? — Хорошо, но… — Миссис Уизли было хотела ещё что-то спросить, но не успела. Джордж захлопнул дверь.       Признаться, близнецу было трудно найти что-то острое, ведь ради этого Уизли убрали из дома всё, что могло нанести ему вред. Однако, такой предмет всё же нашёлся. Это было обычное лезвие из-под бритвы, которое Уизли старший любезно оставил на краю ванной (фатальная ошибка, конечно, но сейчас не об этом).       Аккуратно взяв лезвие, незаметно украденное ещё утром, Джордж принялся к совершению ритуала. Прорезав на бедре тонкую полосочку, из которой хлынули капельки крови, он принялся осторожно собирать её в узкий сосуд, который они с Фредом украли у Снейпа ещё на втором году обучения. Вскоре маленький сосуд наполнился на одну третью, а земля, взятая двадцатью минутами ранее, дополнила пустое пространство. А слова полились из уст:  — «О, Мерлин Святой, пусть каждый, кто дорог вернётся, кто тяжек — уйдёт. Да благослови меня».       Яркий свет на мгновение заполнил всё пространство комнаты, но это было так быстро, что никто из домочадцев не заметил каких-то странностей. Кроме Джорджа. Он начал интенсивно моргать, не до конца понимая, что сейчас произошло. Как только жжение от света прошло, Уизли начал осматривать комнату на наличие посторонних.       Надежда, стремительно пролежавшая в голове, тут же исчезла, когда рыжеголовый увидел, кого призвал. Тело полностью онемело, ступор парализовал, а мысли улетали со скоростью снитча, давая место неконтролируемому ужасу.       Перед ним стоял не Фред, а лишь его тело.       Глазницы, уже давно лишившиеся глаз, всё равно пугали одним лишь видом. Тело, начавшее разлагаться, слабо стояло, слегка пошатываясь. Открытые раны, полученные при смерти, не заросли (естественно), обнажили взгляду порванную кожу, подсохшее мясо, которое насквозь пронизывали черви и трупные жуки. Источая зловонный запах, Фред произнёс: — Здравствуй, Джордж, — голос, лишь отдалённо похожий на голос одного из близнецов, пробирался в самое сознание, вызывая дикий и первобытный ужас и чувство отвращения. Вдобавок к этому, запах, полностью заполнивший комнату, вызвал головокружение и тошноту, поэтому качество картинки, усваиваемой в мозгу, было ещё хуже.       Джордж, быстро сообразив, что натворил, пустил из своей палочки заклинание, надеясь убрать покойного брата. Однако, вопреки ожиданиям, магия не разрушила тело (точнее то, что от него осталось), а лишь прошлась по рукам, ногам, голове, туловищу жёлтой пеленой. Тихо взвизгнув, живой близнец проморгался, думая, что заклинание сработало и на нём, вызвав галлюцинации.       Перед ним стоял Фред. Совершенно обычный Фред. Не то подобие брата, что находилось в комнате несколькими минутами ранее. — Вот мы и встретились! — кротко улыбнувшись, произнёс Фред. — Я скучал.       Больше он ничего не успел сказать. В следующую секунду на него накинулась Фурия в лице Джорджа. Его совершенно не смутила картина, которую он видел несколькими моментами ранее. Сейчас всю его голову заполнило опьяняющее счастье. Повалив брата на пол, Уизли крепко прижимал его к себе, громко смеясь и плача от счастья. — Ты даже не представляешь, как я скучал! — почти захлёбываясь от слёз счастья говорил Джордж. — Да я чуть с ума не сошёл! — Хей, теперь всё хорошо, — Фред старался говорить как можно мягче. — Теперь всё хорошо. Все рядом. Пойдём, маме покажемся.       И, взявшись под локти, они оба пошли на кухню, где хлопотали Джинни, Миссис Уизли и Рон.       Единственное, что показалось Джорджу странным: Фред совершенно не волновался. Он не плёлся на ватных ногах, как он, не плакал, а лишь сдержанно улыбался. Странная реакция для того, кто только что вернулся из мира мёртвых. Не правда ли? Однако, всем сейчас было всё равно на это.       Скрип ступеней заставил всех присутствующих кухни обернуться. — ААА! — крик Джинни, казалось, был слышен на всю округу. — Ч…Ч…Что это? Фред, Джордж?!       Рон тупо хлопал глазами, а Миссис Уизли сползла на пол, но тут же была подхвачена подбежавшим Джорджем. — Спокойно, я сейчас всё объясню, — Джордж видел состояние матери и уже начал беспокоится, как бы её саму не пришлось возвращать из мира мёртвых. — Уж постарайся, — Рон, прежде относительно спокойный, перешёл в режим наступления. — Ты чуть мать до инфаркта не довёл! — Джордж, что это? — тихий голос Джинни послышался из-под стола, под который она преждевременно залезла. — Спокойно, только не нервничайте, — голос одного из близнецов был действительно совершенно спокойным. — Джордж сейчас всё вам расскажет. Да, Джордж? — Да…       И он всё рассказал. Начиная от своих страданий, вызванных войной, и до сегодняшнего момента. — Джордж, ты… — Миссис Уизли, прежде внимательно слушавшая, начала плакать, словно ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. — Ты же мог погибнуть! Мерлин, что бы мы тогда делали! — И со слезами, вперемешку со смехом, она кинулась обнимать двоих близнецов одновременно. — С ума сойти! — Рона просто разрывало от восторга. — Обычная детская страшилка оказалось правдой! Да это же переворот во всём магическом мире! — Ты, что, действительно собрался рассказать обо всём этом?! — Джинни испытывала крайнее удивление и, пожалуй, была права. — Представь, что будет с нашим миром, если все начнут воскрешать своих родственников! — А что ты собралась делать с ним? — Указывая на Фреда, всё больше возмущался Рон. — Кстати, это был вопрос ко всем.       Действительно, воскресшие люди — явление не слишком распространённое, даже для мира, где превращение воды в ром не является чем-то необъяснимым. — Я не знаю, — Фред, до этого момента деликатно не вмешивавшийся в спор брата и сестры, наконец заговорил. — Но можно сказать, что я не умер, а похоронили меня по ошибке. Ну, а когда кто-то из вас был на могиле, услышали мои душераздирающие крики. И что это было давно, просто выносить на всеобщее обозрение не хотели. — Бред. Как можно услышать крики из-под земли и гроба? — Рону больше всех удалось сохранить скептическое мышление в этой ситуации, поэтому мыслил он более здраво остальных. — А что ты предлагаешь? — Миссис Уизли вступила в дискуссию.       Рон промолчал, наверняка думая над ответом на заданный вопрос. Но поток мыслей всей семьи уносил их всё дальше от темы спора. — Нужно написать отцу, — Рон, ставший совершенно спокойными, говорил размеренно и так, словно беседовал о погоде или недавних новостях (и когда он успел?). — Не нужно, он приезжает завтра, — сухо произнёс Фредди.       К большому сожалению, никто из домочадцев не задал уточняющий вопрос: «А откуда ты знаешь, что он приезжает завтра? Мы ведь тебе ничего не говорили». Но сейчас все были заняты более важными делами. Они допустили крайне большую ошибку. — Ложитесь спать, ребята. Утро вечера мудренее, — сонный голос матери прозвучал в голове вяло, будто не хотел, чтобы его слышали. — Хорошо, мам, — почти в унисон сказали дети.       «Неделя обещает быть интересной». Мысль, промелькнувшая в голове у всех, прежде чем они погрузились в неспокойный сон.