Шлюха поневоле

POV Юнги       У меня оставался ровно час до начала лекций, поэтому первым делом я решил заехать в крупный сетевой магазин электроники, чтобы купить Чимину новую сим-карту. Однако стоило мне переступить порог и наткнуться взглядом на огромное, подсвеченное неоном разнообразие сотовых телефонов, как в голову мгновенно пришла одна очень правильная мысль.       Быстро купив всё, что мне было нужно, я вернулся к машине. Бросил плотный пакет на соседнее пассажирское сиденье и резко газанул в сторону университета.       До учебного корпуса я долетел буквально за десять минут. В запасе оставалось ещё добрых полчаса и, что самое главное, одно крайне важное, незаконченное дело.       Первой парой в расписании сегодня значилось «Уголовное право и уголовный процесс». Эту дисциплину у нас вёл мужчина, который ещё совсем недавно занимал высокий пост главного судьи Центрального Арбитражного суда. Почему этот респектабельный и влиятельный человек внезапно и так резко бросил всё, перейдя на скромную преподавательскую должность в университет, для всех оставалось великой загадкой. Никто не знал истинной причины. Никто? Ну, конечно же, никто, кроме моего всеведущего отца и, разумеется, меня самого.       Я зашёл в абсолютно пустую, гулкую аудиторию и привычно занял самую дальнюю парту у окна. Обычно этот преподаватель приходил сильно заранее. Я знал об этой его привычке не понаслышке, а потому просто спокойно сел и стал ждать.       Долго томиться в одиночестве не пришлось. Вскоре тяжёлая дверь аудитории плавно отворилась, и в кабинет уверенным шагом вошёл высокий, статный мужчина чуть старше тридцати лет.       — Ты, как и всегда, слишком рано, Намджун, — я не стал дожидаться, пока он меня заметит, и подал голос первым.       Искреннее удивление, мгновенно отразившееся на лице профессора, было более чем оправданно. Я никогда в жизни не заявлялся в стены университета раньше второго финального звонка, а порой и вовсе благополучно опаздывал на первые лекции. Но сегодня был решительно не тот день.       — Юнги? — Намджун замер у кафедры, удивлённо приподняв брови. — Ты сегодня на удивление пунктуален.       Мужчина вежливо улыбнулся, но эта дежурная улыбка была абсолютно неискренней. Глаза оставались холодными.       — Ты ведь явно пришёл сюда в такую рань не ради того, чтобы просто занять лучшую парту, верно?       А он действительно умён. С его потрясающей хваткой ему бы в суде работать и работать, а не тратить время на лекции для нерадивых студентов.       — Ты абсолютно прав, — я криво усмехнулся. — У меня к тебе есть одна серьёзная просьба.       — Просьба? — Ким заинтересованно прищурился. Я утвердительно кивнул. Обычно я приходил к Намджуну вовсе не с вежливыми просьбами. Его колоссальные связи в верхах — вот единственное, что мне было от него нужно. Ему же, в свою очередь, от меня требовалось лишь одно: чтобы я держал язык за зубами, помалкивал о его прошлом и не рушил его тихую, новоиспечённую карьеру педагога. Взаимовыгодный шантаж в чистом виде.       — Ты ведь до сих пор близко общаешься с Сокджином из городского департамента опеки и попечительства?       — А что такое? — Намджун иронично хмыкнул, открывая свой рабочий планшет. — На горизонте внезапно появился кто-то, кого ты так отчаянно хочешь лишить родительских прав?       Смешно. Особенно учитывая, в каком шатком положении он сам сейчас находился. Я лениво сложил руки на парте перед собой, упираясь в них подбородком и не сводя с него пристального взгляда.       — Именно так…       Мой абсолютно серьёзный, ледяной тон подействовал мгновенно. Последние искры веселья вмиг испарились из голоса Кима, а его плечи напряглись.       — Да, — уже гораздо тише и сдержаннее ответил мужчина. — Мы с ним всё ещё в очень хороших, близких отношениях.       — Вот и отлично.       Я неторопливо поднялся со своего места, выудил из кармана куртки заранее подготовленный и исписанный листок с информацией и размеренным шагом подошёл вплотную к преподавательской кафедре.       — Мне жизненно необходимо в самые кратчайшие сроки лишить одного человека родительских прав, — я протянул сложенный вдвое белый лист Намджуну. — Здесь записаны все нужные вводные данные. И Намджун… — я сделал паузу, вынуждая мужчину поднять голову и посмотреть мне прямо в глаза. Взгляд в взгляд. — Мне этот официальный документ опеки нужен на руках как можно скорее. Чем раньше ты всё провернёшь, тем лучше будет для нас обоих.

…

      День пролетел на удивление быстро. Обычно лекции на юридическом заканчивались только в полпятого, но сегодня из-за какого-то официального праздника всех студентов благополучно отпустили по домам уже в четыре.       Я вышел из главного корпуса университета и неторопливым шагом направился к парковке. Спешить мне было решительно никуда — в запасе оставалось ещё много времени. Мой сотовый весь день буквально разрывался от входящих. Чонгук, совершенно не унимаясь, настырно названивал мне каждые десять минут. Разговаривать с этим разъярённым амбалом прямо сейчас я, конечно же, не собирался. Потом как-нибудь перед ним извинюсь.       Я сел в машину и поехал в сторону школы Чимина, попутно завернув в небольшое кафе у дороги, чтобы заказать себе большой стакан горячего капучино.

…

      На часах было уже 17:40. Поток учеников, вываливающихся из ворот, заметно уменьшился, а Чимина среди них всё так же не было видно. Моё нутро уже не просто намекало, оно вовсю кричало, что внутри здания стряслось что-то нехорошее. А я слишком привык всегда прислушиваться к своему шестому чувству. Поставив остывающий кофе в подстаканник, я заглушил мотор, вышел из машины и быстрым шагом направился к главному входу.       Школьная территория делилась на два массивных здания: корпус средней школы и старшей. В каждом из них было по четыре этажа. Первый — для первогодок, второй — для тех, кто постарше, третий занимали выпускные классы, а на четвертом располагались лекционные факультеты. Так как Чимин учился на последнем году, я сразу же целеустремлённо двинулся к лестнице на третий этаж.       Пожилого сторожа на посту почему-то не оказалось, поэтому я без лишних вопросов беспрепятственно поднялся наверх. Стоило мне переступить последнюю гранитную ступеньку, как до моих ушей донёсся звонкий смех. Низкий голос говорившего показался мне смутно знакомым, но сам этот смех… В нём сквозило что-то пугающее, надрывное. Истерическое.       Я пошёл прямо навстречу этому звуку. Голоса отчётливо доносились из кабинета с табличкой «3-C». Я рывком, с силой распахнул дверь, и первое, что бросилось мне в глаза — это застывший у парты Чимин, у которого от этого жуткого смеха вовсю лились слёзы по бледным щёкам.       — Какого хрена здесь происходит?! — вообще не обращая внимания на застывших в кабинете людей, я в два широких шага подлетел к парню и принялся панически его осматривать.       Побили? Да нет, видимых синяков или ссадин вроде не обнаружилось. Тогда что, чёрт возьми, его так подкосило?       — Юнги… Ха-ха-ха… Со мной всё в порядке… — Чимин говорил надрывно, судорожно хватая ртом воздух и сильно запыхавшись.       Я слишком хорошо знал это состояние. Состояние, когда на протяжении долгих, мучительных лет на твои плечи тоннами валится всякое дерьмо, а ты упрямо молчишь и терпишь, пока тебя окончательно не выбьет из колеи какая-нибудь обычная обидная фраза или глупое замечание. Никакие правильные слова в такой момент уже не помогут, поэтому я просто крепко, по-медвежьи прижал парня к своей груди. Это было сильное объятие, в которое я вложил всю свою защиту, принимаясь плавно, в ровном темпе поглаживать его ладонью по содрогающейся спине.       — Ну же, Чимин-и. Давай вместе: вдох-выдох, вдох-выдох.       Когда рваное дыхание парня более-менее восстановилось, он внезапно и очень быстро выпрыгнул из моих объятий. Почему? Смутился?       — Со мной всё в порядке, — тихо буркнул Чимин, поспешно вытирая мокрые дорожки слёз рукавами моего же огромного свитера.       — Да нихера не в порядке! Какой, к чёрту, «в порядке», когда ты буквально минуту назад, блять, смеялся навзрыд и задыхался?! — я яростно завертел головой по сторонам, выискивая глазами виновного в этом срыве. Наконец мой бешеный взгляд намертво пригвоздил к полу знакомую шевелюру кудрявых каштановых волос. — Ким, мать твою, Тэхён! Ты что с ребёнком натворил?!       То, по какой такой причине Ким Тэхён сейчас вообще находится в этом классе и почему работает школьным учителем, меня в данную секунду интересовало меньше всего. Зная этого парня со школьных времён, можно было с полной уверенностью сказать: он — настоящий альфа, запертый в обманчиво нежном теле. Прошло немало времени с нашей последней встречи, а парень остался всё таким же утончённым. Каждое его мимолётное движение со стороны напоминало лёгкий танец с ветром, а карие глаза с золотистым отливом всё так же смотрели прямо в душу, выворачивая её наизнанку.       — Мин Юнги, немедленно усмири свой праведный гнев! Я к нему даже пальцем не прикоснулся! — Тэхён устало вздохнул.       Так я тебе и поверил, демон в ангельском обличье.       — Знаю я твоё «ничего не делал»! Одного твоего блядского взгляда с прищуром достаточно, чтобы любого нормального человека довести до глубокой истерики!       — Кого например? — Ким иронично выгнул безупречную бровь. Похоже, парень реально был не в курсе, потому что мои слова его явно знатно задели за живое.       — Да взять хотя бы Гука!       После этого имени в притихшем классе мгновенно повисло тяжёлое, почти осязаемое молчание. На красивом лице Кима началась видимая борьба эмоций и затаённых желаний. Что победит — гордость или чувства? Спросить прямо сейчас или тактично промолчать?       — Как он, кстати, поживает? — всё-таки не выдержал и решил спросить.       Зачем? Поиздеваться над чужой слабостью? Или ему действительно до сих пор чертовски интересно, как там его бывший?       — Знаешь старую песню: «Моя попытка номер пять»? — я криво ухмыльнулся. — Так вот, у Чонгука это уже какая-то сотая попытка, не меньше. Он после каждой пьянки ходит сам не свой, как побитая, сопливая нюня. Скулит: «Я всё проебал, Юнги, всё проебал…». И ведь, что самое забавное, парень прекрасно понимает, что абсолютно всё случилось исключительно по его собственной глупости.       Заметив, как на лице Кима при упоминании Чона мгновенно промелькнула искренняя, глубокая жалость и сожаление, я окончательно остыл. Что, чёрт возьми, вообще творится в его гениальной голове?       — Я действительно рад снова встретить тебя, Юн, — губы парня расплылись в той самой мягкой, тёплой улыбке.       — А я вот безумно рад поскорее забрать свой комочек счастья отсюда нахер! — проворчал я, плевать сейчас хотел на это внезапное и драматичное воссоединение старых «друзей».       — И кого же именно из двоих? — Тэхён хмыкнул, возвращая себе маску невозмутимого педагога.       — Того, что красивый, — не задумываясь ни на долю секунды, отрезал я.       Я уверенно подошёл к Чимину, без лишних церемоний крепко перехватил его за запястье и решительно потащил в сторону выхода. Краем глаза я успел заметить, как бледные щёки пацана в ту же секунду густо налились пунцовым румянцем.       — Со вторым придурком делай всё, что твоей душе угодно, — бросил я через плечо застывшему у парты мелкому хулигану. — А Чимина я забираю.       Как же меня в этот момент всё вокруг раздражало. И этот сопливый задира Хван — я даже близко не знал, как его зовут, — который сейчас стоял как умалишённый и смотрел на нас, не то дико ревнуя, не то и правда вообще не догоняя, что за чертовщина здесь происходит. И Чимин, который упрямо скрывал от меня свои настоящие проблемы, хотя я головой понимал — мы ведь всего пару дней как знакомы. И сам Тэхён, который с каждой нашей новой встречей становился всё красивее и красив… Стоп. Последнюю навязчивую мысль я почему-то решил высказать вслух, уже переступая порог кабинета:— И вообще, Ким, харе становиться ещё красивее с каждым грёбаным годом! Бесит.

…

       Я быстрым, размашистым шагом направился в сторону центральной лестницы. С каждым метром дышать мне становилось чуточку легче. Наверное, хотя бы от того осознания, что прямо позади меня, покрепче ухватившись за мою ладонь своими крошечными пальцами, покорно семенил Чимин.       — Юнги, немедленно остановись! — где-то далеко позади нас эхом разнёсся звонкий голос Тэхёна. Да что этому правильному копу от педагогики опять от меня надо?       Я даже не собирался сбавлять темп. У Кима ноги длинные, от природы модельные, всё равно при желании догонит. И будет гораздо лучше, если это неизбежное столкновение случится уже за пределами школьной территории.       — Ты не имеешь права просто так брать и уводить его посреди дня! — крикнул Ким, нагоняя нас на лестничном пролёте.       — Хочешь проверить, имею или нет? — я криво усмехнулся, лихо сворачивая по коридору первого этажа прямиком к главному выходу. Ким ведь даже близко не догадывается, на что я на самом деле способен ради тех, кто мне дорог.       Еще пара стремительных шагов — и мы уже быстрой походкой пересекаем школьный двор, двигаясь в сторону ворот.       — Юнги, чёрт возьми, не заставляй меня…       — Что? Материться? — съехидничал я, не оборачиваясь. — Так тебе нельзя, Ким, ты сейчас на официальной работе! Пример детям подавать обязан.       Только в эту самую секунду в моей голове неожиданно вспыхнуло старое воспоминание: у Тэхёна ведь со старших классов была одна заветная мечта. Он всегда до безумия хотел стать именно учителем. Тем самым идеальным наставником, который будет искренне поддерживать, защищать и направлять оступившихся подростков. Только вот сейчас, глядя на всю эту ситуацию с Чимином, у него это выходило как-то нихера не продуктивно.Выйдя за пределы школьных ворот, я планировал без лишних разговоров сразу усадить Чимина в салон своего внедорожника и поскорее увезти его домой. Но парень внезапно намертво замер на месте, заставив и меня резко затормозить у самого крыла машины.       — Юнги… — едва различимо выдохнул он.       — Что? Что случилось, Чимин?       Я испуганно проследил за его остекленевшим взглядом и наткнулся на стоящую у пешеходного перехода молодую женщину. На первый, беглый взгляд ей нельзя было дать больше тридцати лет — выглядела она ухоженно и броско. Но если приглядеться внимательнее, сквозь плотный слой макияжа отчётливо проступали глубокие мимические морщинки в уголках глаз, выдавая её реальный возраст. Женщина смотрела в упор на Чимина, и в её глазах застыла какая-то жуткая, первобытная, вселенская ненависть к Чимину.       В ту же секунду я подметил, что они неуловимо, но очень сильно похожи друг на друга чертами лица. Внутри всё нехорошо ёкнуло от внезапной догадки. Неужели?       — Это… — я медленно повернулся к побледневшему парню.       — Моя мать, — одними губами прошептал Чимин, и его ладонь в моей руке мгновенно стала ледяной.

…

      Чёрт. Я решительно не ожидал встретить эту мразь так скоро. Внутри всё мгновенно закипело от ярости — я был готов прямо здесь разорвать её на куски, лишь бы её мерзкая физиономия навсегда исчезла из жизни Чимина.       — Чимин-и, какого хрена я случайно узнаю от Шики, будто тебя нагло забрал какой-то левый парень и вовсю собирается увозить в Америку? — женщина сделала уверенный шаг вперёд, буравя нас злым взглядом. — А работать за тебя, извините, кто будет? Ты что, опять решил меня разочаровать?       — Я… — Чимин испуганно сжался, бледнея на глазах.       Я до боли в пальцах сжал его ладонь в своей руке, утягивая за себя. Эта дура вообще тупая или как? Напрочь разрушила пацану всю психику, сломала жизнь, а теперь ещё смеет здесь стоять и что-то вякать про работу?       — Чимин, пошли в машину, — сухо бросил я.       — Он никуда с тобой не пойдёт! — на этот раз яростный взор Пак Джису переключился прямо на меня. — И вообще, ты кто такой?! Ты не имеешь никакого законного права его куда-то увозить. Он несовершеннолетний. И он — мой сын!       Я заставил себя сделать глубокий вдох, стараясь дышать ровно и спокойно. Контролируй эмоции, Юнги. Ищи зацепки, быстро, ищи зацепки! Я холодным, сканирующим взглядом скользнул по фигуре женщины и зацепился за её обнажённые предплечья. А она ведь даже не пыталась это скрыть. Вся нежная кожа вдоль вен была уродливо помечена характерными тёмными следами от регулярных инъекций. Есть! Попалась, мразь.       — Вы пытаетесь мне что-то запретить? — я иронично выгнул бровь.       — Да!       — Вы не имеете на это права.       Мой голос звучал поразительно спокойно и монотонно, что, судя по всему, раздражало Пак Джису ещё сильнее. Её аж перекосило от злости.       — Извините?! — выплюнула она.       — Даже если бы вы очень сильно захотели, то юридически не смогли бы мне помешать.       Женщина с каждым моим чеканящим словом становилась всё свирепее и свирепее, тяжело дыша.       — Давно вы колетесь, госпожа Пак? — в лоб спросил я.       — Юнги… что? — растерянно захлопал ресницами Чимин.       — Взгляни на её руки, — ровно скомандовал я.       И Чимин послушно посмотрел. Его и без того большие карие глаза в ту же секунду стали просто огромными от подступившего шока.       — Мама… ты…       — Это не твоего ума дело, Чимин! — истерично зыркнула на него мать. — Живо уходим отсюда! Ну же, пошевеливайся! У тебя денежный клиент через…       — Кстати, о правах, — я грубо и бесцеремонно прервал женщину на полуслове, повысив голос.       Я аккуратно отпустил ладонь Чимина. Всего на одну минуту — ровно для того, чтобы быстро подойти к своей машине, рвануть ручку водительской двери и достать из бардачка плотный белый конверт. Уже держа его в руках, я стремительно вернулся назад, закрывая Чимина своей широкой спиной.       — Это вам. Прошу немедленно прочитать то, что написано здесь. И обязательно вслух, — я требовательно протянул конверт притихшей женщине.       — Что это ещё за херня? — нахмурилась она.       — Прочитайте — и сразу всё узнаете.       Пак Джису нервно вскрыла конверт, выудила оттуда сложенный вдвое плотный официальный бланк и, запинаясь, принялась читать строчки:       Пак Джису нервно вскрыла конверт, выудила оттуда сложенный вдвое плотный официальный бланк и, запинаясь, принялась читать строчки:       — «По решению суда, гражданка Пак Джису официально лишается родительских прав за такие грубые нарушения, как: злоупотребление родительскими правами; жестокое обращение с несовершеннолетним ребёнком; наличие хронического алкоголизма или наркомании…» — женщина резко осеклась, бледнея под слоем пудры. — Что за бред?!       — Это ещё далеко не всё. Читайте, пожалуйста, дальше, — нажал я, скрестив руки на груди.       Джису испуганно опустила взгляд обратно в текст:       — «Так же с момента официальной выдачи настоящего документа, в силу вступает судебный запрет о приближении гражданки Пак Джису к гражданину Пак Чимину ближе чем на пять километров. За несоблюдение данного предписания гражданку Пак Джису ждёт немедленный денежный штраф в размере от пятидесяти до ста пятидесяти тысяч долларов, либо арест».       — Теперь-то до вашей больной головы наконец дошло, что вы только что окончательно просрали абсолютно всё? — я сделал шаг вперёд, буквально нависая над ней. — И своё здоровье, и своего единственного ребёнка. Вы остались ни с чем.       — Это неправда! — взвизгнула она, тяжело хватая ртом воздух. Руки у неё ходили ходуном. — Это всё фальшивка! Такие дела так быстро судами не делаются! Этот документ поддельный!       И женщина в припадке дикой ярости с силой рвёт плотный лист надвое, швыряя обрывки нам под ноги.       — Точнее будет сказать — это была всего лишь копия, — я снисходительно усмехнулся, глядя на этот дешёвый концерт. — Оригинал документа сейчас надёжно спрятан у меня. Так же хочу добавить пару ласковых слов лично от себя. Таких конченых мразей, как вы, я в своей юридической практике ещё ни разу не видел. И искренне надеюсь, что больше никогда в жизни не увижу. Всего хорошего.       Я снова крепко перехватил Чимина за руку и уверенно повёл его к пассажирскому сиденью своего внедорожника. Тэхён и застывший Ханкок позади нас так и остались стоять с открытыми ртами, не смея даже шелохнуться.       Мы сели в салон, я захлопнул двери и завёл мотор. Чимин сидел рядом, испуганно прижимая к себе рюкзак, а его плечи мелко дрожали.       — Юнги… что… что только что произошло? — хрипло выдохнул он, глядя на меня огромными глазами, в которых стояли слёзы.       Я плавно нажал на газ, выруливая со школьного двора на оживлённое шоссе, и мягко ответил:       — Твоё освобождение, малыш. Твоё полное освобождение от этой суки.