Шлюха поневоле

От лица автора.       В главном, залитом светом конференц-зале центрального офиса корпорации прямо сейчас стояла гробовая, напряжённая тишина. Все присутствующие топ-менеджеры и ведущие юристы холдинга сидели на своих местах, боясь лишний раз громко вздохнуть. Во главе массивного стола из полированного дуба восседал новый Генеральный директор — Мин Юнги. За эти пять лет он окончательно заматерел, стал ещё более статным, уверенным в себе и жёстким руководителем, который единолично управлял огромным бизнесом, не оставляя конкурентам ни единого шанса.       — Итак, если мы внимательно изучим итоговые квартальные показатели и чистый процент прибыли дочерних филиалов… — ледяным, вибрирующим тоном монотонно вещал Юнги, листая важный отчёт на планшете.       Договорить фразу ему было не суждено. На гладкой столешнице прямо возле его руки коротко и настойчиво завибрировал смартфон. Юнги раздражённо повёл бровью, собираясь с ходу сбросить неуместный вызов, но, мимолётом скользнув взглядом по всплывшему на экране текстовому сообщению, внезапно замер на полуслове.       В СМС от контакта, подписанного как «Мой Мини», лаконично значилось:       «Я уже минут десять как сижу у тебя в кабинете. Хён, ты вообще где? Короче, у тебя есть ровно пять минут, чтобы притащить сюда свою задницу, иначе я прямо сейчас скормлю твой обед оголодавшей Хинье. Время пошло».       В ту же секунду на глазах у всей онемевшей от шока коллегии Генеральный директор Мин Юнги резко, с глухим стуком захлопнул крышку планшета, порывисто поднялся со своего кожаного кресла и, даже не удосужившись накинуть пиджак, буквально пулей вылетел из зала совещаний, стремительно скрывшись за стеклянными дверями коридора. На ходу он лишь лихорадочно застёгивал верхнюю пуговицу рубашки.       В помещении повисла растерянная пауза. Практически все присутствующие сотрудники круглыми глазами уставились на пустующее место босса, не понимая, что, собственно, сейчас произошло и не начался ли в холдинге внезапный финансовый кризис.       И лишь личная помощница Юнги, сидевшая по правую руку от директорского кресла, даже не шелохнулась. Молодая девушка со спокойным, абсолютно невозмутимым лицом лениво выдохнула, принялась аккуратно собирать в одну аккуратную стопку разбросанные по столу Юнги документы и, уже давно привыкнув к подобным стихийным бедствиям, ровным голосом объявила на весь зал:       — Ладно, господа. Думаю, на сегодня наше совещание можно официально считать закрытым. В ближайший час наш босс будет полностью вне зоны доступа для любых рабочих звонков и контрагентов. Можете расходиться.       Несколько новеньких, только-только устроившихся в штат молодых юристов в первом ряду недоумённо переглянулись, и один из них, не выдержав, робко подал голос:       — Э-э-э… Простите, а почему совещание закрыто? Что-то случилось? Из-за чего директор Мин так внезапно сорвался с места?       — О-о-о, — многозначительно протянул один из старых, опытных начальников отделов, понимающе и тепло ухмыльнувшись в кулак. — Похоже, в офис просто Пак Чимин пришёл.       — Пак Чимин? — удивлённо приподнял бровь новенький, лихорадочно пытаясь вспомнить эту фамилию среди списка крупных акционеров или важных прокуроров Сеула. — А кто это вообще такой? Какую должность он занимает в холдинге?       Помощница Юнги застегнула замок на папке, подняла на парня свой проницательный взгляд и с гордой, торжествующей улыбкой отрезала:       — Должность Мужа.       — Кого?! — окончательно опешил стажёр, чуть не выронив ручку из пальцев.       — Должность законного мужа нашего Генерального директора Мина, — припечатала девушка, вешая сумку на плечо. — Главный и единственный человек, перед ультиматумами которого наш босс пасует без боя. Так что идите обедать, мальчики. Скоро привыкнете.

***

POV Юнги       Я буквально ворвался в собственный кабинет, шумно выдыхая и на ходу с грохотом захлопывая за собой тяжёлую дубовую дверь на замок, чтобы ни одна живая душа из холдинга не посмела сунуть сюда свой нос в ближайший час.       — Чимин! — панически выдохнул я, лихорадочно ослабляя узел строгого галстука. — Только не говори мне, что ты действительно взял и отдал весь мой обед этой заносчивой чертовке Хинье!       Мини сидел в самом центре помещения, вальяжно по-хозяйски устроившись в моём кожаном директорском кресле и забавно покачивая ногой. Стоило мне влететь, как блондин неторопливо отставил в сторону один из пластиковых контейнеров, который уже успел бережно разложить на полированной столешнице, и лукаво, с нескрываемым превосходством ухмыльнулся, глядя на мой взъерошенный вид. За эти пять лет он стал ещё более умопомрачительным: аккуратная стильная укладка, мягкий светлый свитер, оголяющий ключицы, и этот невыносимо хищный, собственнический взгляд карих глаз, от которого у меня до сих пор в ту же секунду сладко прихватывало внизу живота.       — Ну надо же, Генеральный директор Мин Юнги собственной персоной изволил явиться, — дразняще протянул Чимин, подпирая подбородок ладонью и смерив меня оценивающим взглядом. — Ещё бы пара минут, Хён, и Хинья действительно устроила бы твоему обеду полную ликвидацию. Она на ресепшене так жалобно на меня смотрела, когда я мимо с этими контейнерами проходил...       — Пускай даже не мечтает, — буркнул я, стремительно сокращая между нами расстояние, обходя стол и без лишних церемоний бесцеремонно выуживая своего мужа из глубокого кресла.       Я усадил его к себе на колени, крепко обнимая за талию и утыкаясь носом в его пахнущую цитрусовым парфюмом шею. Чимин тихо, ласково рассмеялся, мгновенно расслабляясь в моих руках и переплетая свои пальцы с моими. На его безымянном пальце всё так же ярко и безупречно поблёскивало то самое платиновое кольцо с Чеджудо.       — Ты сумасшедший, Юнги, — прошептал блондин, мягко поглаживая меня по затылку. — Бросить совет директоров ради рёбрышек? Твой отец, если узнает, в гробу перевернётся. Хотя… он и так там переворачивается последние года три.       — Плевать я хотел на Юнсока и на его совет, когда в моём кабинете сидишь ты, — хрипло отозвался я, оставляя короткий, обжигающий поцелуй на его нежной коже у самого уха. — Мне до сих пор иногда кажется, Чимин… что всё это — один затянувшийся, слишком идеальный сон. Наш холдинг, Сеул, эта огромная квартира в центре. Иногда я закрываю глаза и на секунду снова оказываюсь в той душной комнате под номером 227, где я впервые снял с твоих испуганных глаз чёрную повязку и пообещал себе, что вытащу тебя из этого ада во что бы то ни стало.       Чимин на секунду замер, и его взгляд стал удивительно глубоким, наполненным бесконечной, выстраданной за эти годы нежностью. Он повернулся ко мне лицом, бережно взял моё лицо в свои тёплые ладони и пронзительно посмотрел в глаза.       — Это не сон, Хён. Мы выстояли. Мы стёрли свои ноги в прах по дороге на Чеджудо, но мы победили, — тихо, но со стальной уверенностью произнёс он, едва касаясь своими губами моих. — И больше никто и никогда не посмеет вернуть нас в то прошлое. Мы свободны.       Этот шёпот стал нашей окончательной, финальной точкой невозврата. Внутри меня в ту же микросекунду с грохотом оборвались последние крупицы здравого смысла, уступая место чистой, голодной и первобытной страсти, которая за пять лет брака не утихла ни на йоту, а лишь разгорелась с новой, сокрушительной силой.       Я резко подался вперёд, перехватывая инициативу и утягивая своего Чимина в глубокий, мокрый и безумный поцелуй. Наш язык в ту же секунду вытанцовывал тот самый знакомый танец чистой похоти, стирая из реальности любые мысли о работе, обеде и Хинье. Чимин от неожиданности сладостно охнул мне прямо в губы, сильнее обхватывая меня руками за шею и прижимаясь всем телом так плотно, будто хотел полностью раствориться во мне.       Не прерывая поцелуя ни на долю секунды, я одним мощным движением руки бесцеремонно смахнул со стола все разложенные пластиковые контейнеры с обедом, важные папки с контрактами и дорогой планшет. Пластик и бумага с глухим стуком разлетелись по дорогому ковролину, но нам двоим было абсолютно плевать.       Я легко подхватил Чимина под бёдра, приподнимая его вес, и уверенно усадил его на освободившуюся гладкую, прохладную поверхность деревянного стола. Чимин развёл свои стройные ноги в стороны, намертво окольцовывая ими мою талию и утягивая меня ещё глубже в этот греховный, долгожданный омут. Его ладони судорожно скользнули под подол моей рубашки, обжигая горячую кожу спины крупными мурашками, а из его груди вырвался первый, тихий и сокрушительный стон, который эхом разнёсся по запертому кабинету.       Вся империя «ЮрМинКорп» прямо сейчас могла рушиться, сгорать и катиться к чертям за закрытыми дверями конференц-зала. Мин Юнги официально проиграл эту битву своему главному и единственному в мире ультиматуму. И это было его самое лучшее, самое счастливое поражение в жизни.