Frisson dépravé

Она просыпается вновь спустя пару часов. Чьи-то руки, которые она бы узнала даже среди тысяч и миллионов других рук, скользят по обнаженной коже ее бедер, ласкают ее талию. Елена чувствует, как мягкие теплые губы прижимаются к ее шее, а затем тупые зубы скользят по чувствительному местечку около ее уха. С ее губ срывается тихий хриплый стон и Гилберт скорее чувствует улыбку на своей коже, чем видит ее. Это мог быть только один человек. Деймон. — Елена… — его голос призван, чтобы сводить ее с ума, когда он так зовет ее, потому что по ее коже уже бегут мурашки. Это обволакивающий темный бархат. Это должно быть запрещено, — думает она. — Я знаю, что ты не спишь… — шепчет он ей на ухо, оставляя чувственный укус на мочке. Весь воздух покидает ее легкие при его следующей фразе, — Или мне лучше разбудить тебя так же, как в прошлый раз, м-м-м?.. Воспоминания накатывают на нее лавиной. Страстные, тягучие, влажные и абсолютно бесстыдные. Это ее беспомощная мольба и его подавляющие пылкие запреты, звуки, шепот, порывистые вздохи и тяжелое дыхание, которые он срывал с ее губ. Его порочные слова, откровенные запретные ласки и океан удовольствия. Ее живот и грудь скручивает таким тяжелым узлом желания и стеснения за то, что наслаждалась каждой секундой, каждым мгновением, когда находилась под его контролем, полностью в его власти и милости. В пост-оргазмической дымке у нее даже не было сил на то, чтобы вспомнить все полноценно, но теперь перед глазами мелькает каждая деталь. Однако вместо того, чтобы негодовать, чувствовать себя оскорбленной хоть каким-либо образом, Елена лишь ощущает всепоглощающее возбуждение, которое становится все больше с каждым проведенным с Деймоном мгновением. Было ли это нормальным? Была ли она сумасшедшей, что это так сильно заводило ее? Что это значило? Ее щеки тут же окрашивает такой яркий оттенок алого, что она практически чувствует, как горит ее кожа. Сальваторе чувствует, как Елена напрягается в его объятиях и это отвлекает мужчину от томного тумана. — Что-то не так? — мягко прошептал он, пытаясь аккуратно развернуть девушку за плечо. Но она не поддается. — Ничего, — ответила Гилберт, пытаясь говорить так же, как и обычно. Она знала, что не сможет обмануть Деймона, но никто не мог винить ее за попытку, верно? — Лена, посмотри на меня. Что-то случилось? — повторил он тем же тоном, в этот раз ловко, но с нежным изяществом, притянув ее к себе лицом. То, что он называл ее короткой версией ее имени, которую использовал только сам старший Сальваторе, совершенно не помогало, потому что его хриплые слова, когда он находился у нее между ног, с его языка слетало именно это, среди всего остального. — Ты в порядке? — спросил он, теперь снова успокаивающе лаская ее кожу под одеялом. Елена не решалась смотреть ему в лицо, предпочитая этому уткнуться взглядом ему в грудь, рисуя на ней узоры. Она буквально не знала, как ей начать разговор. Ей не хотелось, чтобы Деймон считал ее странной, или глупой или еще что-то в этом духе. Сальваторе терпеливо продолжал подбадривать юную Гилберт мягкими успокаивающими прикосновениями, давая Елене время. Его глаза проницательно сузились. Не нужно было особого ума, чтобы предположить, что переживания его очаровательной девушки связаны с тем, каким образом он ее разбудил в прошлый раз и что последовало за этим. Но ему нужно было, чтобы она сказала вслух, что ее беспокоило. Деймон знал, что в этот раз позволил себе быть более доминирующим в постели и ему не нужно было слышать, что это пугающе быстро для нее самой заводило ее. И, конечно, как человек, не имевший много опыта в сексуальной жизни со своими предыдущими партнерами — боже, помоги ему, он не хотел думать в постели с Еленой о своем брате-ханже, — она стыдилась этого. — Хэй, — он мягко подцепил пальцами ее за подбородок, поглаживая ее нежную оливковую кожу. Сальваторе поймал ее глаза своими, как будто знал, что как только это случится, то она не сможет отвести взгляда от гипнотизирующих голубых омутов. Мужчина наклонился к ней, когда она была поймана в плен того, как слегка лукаво прикрылись его темные ресницы. Как опасно, но в тоже время знакомо, блеснули его голубые глаза, чему, она знала, никогда не научится противостоять, потому что каждый раз у нее перехватывало дыхание от этого. Как его полные губы завораживающе приблизились к ее, слегка приоткрывшись, когда она не могла не ответить тем же. Каждый его вздох, ощущаемый ею на себе, каждое его движение, каждый взгляд, каждый жест призваны были свести ее с ума — подумала она. И Деймон, точно дьявол, точно знал, как пользоваться этим в своих интересах. Секунды растянулись в минуты, а минуты в часы, так что в момент, когда его губы коснулись ее, она не могла сдержать мягкого стона. Елена не знала, как он это делал, но каждый раз его поцелуи могли быть такими разными. Словно он был мастером, точно знающим на какие клавиши нажать и какие струны потянуть, чтобы превратить поцелуи, которые раньше они никогда не воспринимала как что-то такое интимное и невероятное, в шедевр. Что ж, она не могла быть более неправой. Бывали моменты, когда каждое движение его губ призвано было превратить ее в обезумевшую от желания, совершенно не знавшую, как с этим справиться — так ново это было и, как бы она не старалась убедить себя в том, что однажды сможет привыкнуть к этому, Гилберт знала, что каждый раз это будет чувствоваться только лучше. Это был тот тип поцелуев, когда Деймон только едва давая ей намек на язык, как она уже была запыхавшейся от желания и готовой к нему хоть в тот же момент, бесконтрольно трущейся об него, как кошка во время жары, словно он был оазисом в пустыне, где она бродила неделями. Были поцелуи, когда она едва сдерживалась от того, чтобы не заплакать от чувств, что они вызывали в ней. Потому что она знала, что никак не могла чувствовать такой всепоглощающей, непохожей даже в малейшей степени на то, что она испытывала раньше, любви, сама, без него. Когда он скользил своими губами по ее, то приникая к ней, медленно, заставляя ее сердце то останавливаться, то биться, словно канарейка в клетке, то отстраняясь на мгновение, когда она готова была хныкать от потери, пока он направлял ее в этом океане ощущений. Иногда это со временем переходило к первому типу поцелуев, потому что они оба не могли сдержать себя в обществе друг друга. Елена могла бы долго продолжать этот список. Но у всех этих поцелуев было общее. Она всегда хотела большего и никогда не было противостоять этому или как-то контролировать свои реакции. Так было и сейчас. Словно ее тело и душа подчинялись уговорам его рта, когда он чуть прижался к ней губами, лаская дыханием. Слегка отстранившись, мужчина провел подушечкой большого пальца по мягкой плоти, а после снова приник к девушке, целуя настойчивее, голоднее, словно тоже забываясь. Едва подавив рычание, Деймон отстранился, позволив себе чувственно поддразнить ее языком… Его глаза пылали. — Ты можешь сказать мне, что бы это ни было… — мягко прошептал он, когда отодвинулся, пока Елена все еще витала в этом сладком тумане. О чем он вообще говорил?.. Ах, да. Она сглотнула, пытаясь прояснить мысли. — Это… Это… О прошлом пробуждении… — ее голос все еще был хриплым и Елена пару раз моргнула, когда волнение, обуревающее ее, немного рассеялось и она могла хотя бы начать говорить. — И что о нем? — аккуратно подтолкнул он, не в силах сдержать то, как слегка приподнялись уголки его губ, когда он заметил румянец. Елена снова замялась, она все еще явно была взволнована и Деймону правда становилось трудно сдерживать улыбку, когда она была такой очаровательной в своем дискомфорте, нервно ерзая в их постели. Вместо того, чтобы сказать что-то еще, девушка потянулась к нему, свернувшись калачиком рядом с ним и положив голову ему на грудь, когда он начал перебирать ее каштановые волосы. — Я не хочу об этом говорить, — пробормотала она ему в шею, пытаясь скрыться. — Почему бы и нет? — спросил старший Сальваторе, спускаясь к оливковому плечу, мягко и медленно целуя Гилберт в голову. — Потому что, — фыркнула она, приподнявшись, чтобы посмотреть на Деймона. — Это смущает. — лицо Елены залилось еще большим оттенком красного и, в сочетании с ее выражением «меня недавно хорошенько оттрахали», мужчина считал ее великолепной. — М-м-м, и что тебя смущает? — он правда пытался сдержать лукавую усмешку, тянувшуюся по его губам и все было бы замечательно, но в его глазах плясали серебряные искры веселья. — То, что ты… — она на секунду запнулась и потом, совсем тихо добавила, — …сделал и сказал. — Дорогая, я много чего сделал и сказал. Не хочешь быть более конкретной? — все-таки ухмыльнулся он, за что получил легкий пинок в ребра. — Ауч. Кто-то неблагодарный, — пошутил мужчина, игриво приподнимая бровь. — Нет, просто мой парень – иногда задница, — проворчала девушка.

«Задница, которая устраивает тебе апокалиптические оргазмы» — услужливо подсказало сознание.

Елена тут же решила, что Деймону точно не нужно знать, о чем она только что подумала. Ради его же блага, он и так был слишком самодовольным. — Итак? — он снова опустил на нее свой взгляд, ожидая ответа. Гилберт сглотнула. После глубоко вздохнула и попыталась начать, но ничего не вышло. Она попробовала еще раз. Все еще ничего. Может быть, к тому времени, когда она найдет слова, он снова заснет? — понадеялась она. — Лена? — попробовал Сальваторе снова. А может и нет. Ладно. Ей просто нужно было сказать это. Она была взрослым человеком, в конце концов! — Мы… Ты… То, как ты меня разбудил, это… Я никогда не… Нет, это было удивительно… А потом ты сказал мне расслабиться и я… И ты… — под конец у нее покраснели даже уши и Деймон старательно пытался сдержать улыбку. Он ни в коем случае не смеялся, просто Елена, заикающаяся и не способная даже сказать слова от смущения была чертовски очаровательна. Сейчас она просто замолчала и вздохнула у него на груди. — Я отстой. Это глупо, Деймон, прости. — простонала она, все еще уткнувшись носом в его грудь. Она фыркнула и его сердце растаяло. — Хэй, нет, послушай. — мужчина подцепил ее подбородок пальцами, лаская нежную кожу щеки. — Это не глупо и ты не отстой. Я не хочу давить на тебя. Я надеюсь, что ты знаешь, что я бы остановился в ту же секунду, когда бы ты сказала мне. — в этот раз он говорил серьезно, ему нужно было, чтобы Елена знала это. — Конечно, я знаю это, Деймон. Дело не… Не в этом. — она мягко прижалась к его руке. Язык Гилберт прошелся по ее припухлым от поцелуев губам и на секунду она опустила взгляд. Хорошо, просто скажи это, черт возьми! — мысленно приказала она себе. — Дело… Дело в том, что мне понравилось то, что ты делал, и… То, что ты был таким… — она попыталась подобрать правильное слово, но не было слов, которые бы полностью описывали Деймона в тот момент для нее и только лишь воспоминания об этом делали ее влажной. Глаза старшего Сальваторе вмиг потемнели туманом похоти при ее словах. Нет, он уже знал то, что она собиралась сказать ему, но все могли хоть подать на него в суд за это, но голос Елены, говорящий ему что-то подобное, делал его чертовски твердым. Не помогало еще и то, что мужчина был болезненно возбужден еще с того момента, когда он был еще между ее длинных ног. Елена ранее никогда не поднимала вопрос о том, чего хотела в сексе — не то, чтобы они были вместе слишком долго, — но, в любом случае, именно Деймон всегда вел их. Это не было сложно, она была очень чувствительной и выразительной в спальне, знала она об этом или нет до него, но Сальваторе знал, что этот разговор должен был состояться, рано или поздно. — Доминирующим? — услужливо подсказал он ей подходящее слово и Гилберт пришлось сглотнуть сухость во рту. — Да… — прошептала она. Мужчина боролся с побуждением просто перевернуть ее и взять — снова, — он знал, что Гилберт будет не против, но так же он знал, что им нужно договорить. — И ты так напряжена потому что?.. — вдох-выдох, — медленно напомнил себе Сальваторе, слишком ярко чувствуя свое возбуждение. — Потому что… Потому что мне понравилось… Больше, чем понравилось… И я чувствую, будто должна быть хоть немного оскорбленной, но этого нет… Потому что все наоборот и… Разве это не делает меня странной или…? — Гилберт поджала губы, не решаясь поднять взгляд на мужчину. Правда была в том, что она чувствовала себя заклеймленной им, потому что его заявления были настолько всепоглощающими и полными, что она была невозможно возбуждена только при воспоминаниях. Потому что чувствовать себя его было… невероятно. — Это не так, Лена. Нет ничего странного, позорного или плохого в том, чтобы хотеть этого и наслаждаться этим. Это захватывает тебя, потому что это непредсказуемо, что-то, что ты не можешь контролировать. Когда я могу сделать все, что захочу, — последнее он прошептал ей на ухо, когда его рука собственнически прошлась по ее бедру, лаская обнаженную кожу. Иногда он забывал, что ей всего лишь восемнадцать. — Прикоснуться к тебе… Поцеловать тебя… Взять тебя… Пока ты беспомощна и просишь о большем, — она задрожала в его руках, тяжело дыша, пока аромат ее возбуждения окутал их двоих. Его рот был опасен, даже тогда, когда он просто говорил, — подумала она. Низ ее живота болел от той картины, которую он рисовал. Беспокойство рассеивается вместе с волнением, когда девушка позволяет его словам смыть те запреты, которые ее мозг сам поставил перед собой. Его руки, властно бродящие по ее телу, никак не помогали сконцентрироваться на чем-то еще.  — Я не хочу, чтобы ты стыдилась своих желаний. И хочу, чтобы ты была честной со мной. Если тебя что-то заводит, скажи мне. Если тебе что-то не нравится, скажи мне. — каждое его слово призвано убедить ее, открыться ему, поддаться тому жару, что горит внутри нее. — Потому что я хочу дать тебе все, что ты захочешь. Потому что я имел в виду то, что говорил раньше. Отпусти, Елена. Не сдерживайся. Я хочу этого. Ты тоже. Для меня нет ничего сексуальнее этого, — заверил он девушку, которая, буквально прошипев «да» в его губы, отчаянно поцеловала его, тут же разделяя его уста своим язычком. Боже, она хотела его. Елена запуталась руками в темные пряди, оттягивая их, пытаясь приблизить его к себе как можно ближе. Это должно быть запрещено, — подумала она, — быть таким сексуальным. Деймон ответил на ее поцелуй без заминки, он пребывал в таком же состоянии. Его язык напористо проник в ее рот, лаская ее собственный, тяжело и влажно скользя по припухшим губам, слегка задевая тупые вершины зубов. Девушка застонала в поцелуй. Это было грязно и подавляюще, открыто и любовно — все, чем был Деймон и это было бесстыдно и великолепно. Но ей нужно было больше — ей всегда нужно было больше, потому что они были зависимы. Еще. Его рука так же проникает в ее волосы, слегка оттягивая ее голову назад, не до боли, но ощутимо, когда он полностью доминирует над ее ртом, мягко прикусывает ее язык, дразнит ее продвижением и отступлением. Так же, как он недавно делал между ее ног, буквально трахая ее своим ртом. Когда осознание этого доходит до нее, с ее губ слетает легкое хныканье. Если бы они стояли, ее колени бы уже подогнулись, Гилберт была бы уже кучкой на полу, и девушка не может не быть более благодарной за то, что они лежат. Она сжимает его напряженные плечи, впиваясь ноготками в кожу, слыша его хриплый и низкий стон. Их тяжелое дыхание смешивается, Елена буквально вдыхает его, в действительности пытаясь вспомнить, как жила без этого раньше. Деймон воплощение страсти, Елена могла бы потратить столетия на то, чтобы целовать его и даже не думать о другом. Потому что никого и нет. Он — все. Девушка перекинула свою ногу через его тело, нечаянно задев его болезненно возбужденный член, и он зашипел ей в рот, наказывая ее чувственным укусом в нижнюю губу и оттягивая ее своими зубами. Елена взобралась на него, она хотела извиниться, правда хотела, но только мысль о том, чтобы оторваться, причиняла ей физическую боль. Они оба знали, что это будет быстро. Девушка попыталась перевернуть его, чтобы он оказался сверху, накрывая ее своим телом, но Деймон усмехнулся в поцелуй и лишь крепче прижал Елену к себе, удерживая ее так, что на продолжала находиться на нем. — Ты доверяешь мне?.. — горячно прошептал он, среди влажных поцелуев и томных хрипов, срывавшихся с их уст. — Да… — без промедления ответила девушка, чувствуя, как ускоряется ее сердцебиение. Он хотел, чтобы она была сверху? Гилберт не могла подавить краткого волнения при этой мысли, но слова прошлые слова Деймона пронеслись у нее в голове и Гилберт тяжело сглотнула. Сальваторе почувствовал дрожь девушки, подняв руку и убрав волосы с ее лица, скользя большим пальцем по ее скуле, жарким прикосновением проходясь по шее и спускаясь к ключице. Он буквально пожирал ее глазами и Гилберт знала, что сама выглядит не лучше. — Давай, Лена. Возьми это так, как ты хочешь, — Сальваторе хотел дать ей почувствовать вкус этой свободы, брать то, что она хотела, без сожаления и стыда. Полностью отпустить себя, поддаться ему, поддаться им обоим. Дать ей знать, что отдать ему контроль, вот так вот, не то, за что стоит чувствовать себя плохой или опозоренной каким-либо образом. — Просто выключи свой мозг. Делай то, что чувствуешь, — мягко добавил он. Елена кивнула, когда это новое чувство вновь поглотило ее. Воспоминания о утре окутали ее, когда она вспомнила его язык, бесстыдно скользящий в ней, его руки на ее бедрах, разводящие ее женственность, его интимные поцелуи, хриплый шепот, порочные приказы и просьбы. Девушка закусила губу, когда ее живот свело новой болью и это было сильнее, чем все, что она чувствовала когда-либо. Боже, она никогда не заводилась так быстро. С новой смелостью, она провела руками по его груди, по его животу, наслаждаясь тем, как его мышцы напряглись от ее прикосновения. Чувствуя, как сбилось его дыхание, она почувствовала себя увереннее. Девушка перекинула волосы на одно плечо, буквально ощущая его горящий взгляд на своей коже и наклонилась к его шее, медленно проводя языком по яремной вене. Пульс под ее ртом сбился и он отклонил голову, давая ей больше места. Не в силах больше терпеть, она резким рывком сдернула с него простыню, укрывавшую его ниже пояса и едва сдержала стон. Он был великолепен. Елена знала это и раньше, но все равно каждый раз она наслаждалась им, как в первый. У него не было слишком много мышц, прямо как она любила, но то, как они жгутами перекатывались под его кожей, ощущалось непередаваемо. Деймон был очень выразительным, с четко очерченными линиями — она заскользила взглядом ниже, к темной дорожке волос, сводившей ее с ума, мускулистым бедрам и твердому члену, тяжело лежавшему на нижней части его живота. Елена задрожала от желания. Раньше она когда не находила в себе жажды наслаждаться мужским телом — скорее она не находила привлекательным именно эту часть, но с Деймоном… Гилберт, словно в первый раз, мягко обхватила рукой его восхитительно толстый пенис, твердо, но медленно скользя по его внушительной длине. Она все никак не могла привыкнуть к тому, что он был таким большим и, признаться честно, до него Елена не понимала всей этой шумихи между мужчинами, но, вспоминая то, как поразительно и идеально он растягивал ее внутри, девушка краснела. Хотя девушка подозревала, что дело было в самом старшем Сальваторе и том, что он определенно знал, как заставить девушку умирать и воскресать в его руках раз за разом. Его член потрясающе еще больше напрягся в ее руке и большим пальцем она проследила одну из выпуклых толстых венок, походящей от самого основания до покрасневшей ровной головки, сжимая его. Гилберт никогда бы ему в этом не призналась, но, по правде говоря, она находила такую рельефность ярких синеющих жилок очень привлекательной, как и все остальные его части. Дыхание сбилось — таким возбуждающим ей показалось зрелище перед ней. С темным удовольствием, Елена наблюдала за ним, когда его рот покидало легкое гортанное рычание и хриплые тихие стоны. Это принадлежало ей, — подумала она, — и всегда будет, — когда волна ревности накатила на нее. Деймон закусил губу, его глаза были немного прикрыты темными ресницами, слегка подрагивающими в удовольствии. Ее маленькая рука, чуть сильнее сжимающая его у основания и томно поглаживающая у головки, сводила его с ума. Она смотрела на него так, будто он был самым удивительным, что она когда-либо видела. Сальваторе был с множеством женщин, и почти каждая из них всегда комментировала его тело, однако Гилберт была так увлечена им, буквально поклоняясь его плоти. — Лена… — его голос был томным и зовущим, хрипло-сексуальным, когда он звал ее по имени. Гилберт сцепила пальцы другой руки с его, некрепко сжимая. Она хотела его внутри, так сильно, но наблюдать за тем, как он лежал перед ней, вот так, когда его мышцы иногда напрягались, а лицо искажалось в муках удовольствия, чувствовать его пульсацию у себя в руке было опьяняюще. Елена хотела доставить ему удовольствие так же, как он каждый раз доставлял ей. Или хотя бы попытаться. — Ты такой красивый… — прошептала она, не в силах сдержать это чувство в себе. На мгновение глаза Деймона соединились с ее, прежде чем он перевел взгляд к тому, как она поглаживала его. — Лена, я хочу кончить внутрь тебя, а не на твою руку… — она не могла не краснеть, когда такие порочные слова срывались с его губ. И, как бы ей не нравилось то, что происходило сейчас, ощущение того, как Сальваторе становился в ней еще больше, пульсируя в своем освобождении, было тем самым эротическим ощущением, которое она не могла забыть. Не в силах больше терпеть, Елена приподняла бедра, робко направляя его член в себя. Это было непривычно и из-за того, какой влажной она была, его головка соскальзывала, лишь дразня ее давлением и намеком на растяжение. Она едва подавила хныканье, когда Деймон, мягко обхватив ее руку своей, помог ей ввести его член в нее. — О боже… — Гилберт застонала, когда медленно опустилась на него, в своем темпе, чувствуя, как каждый его восхитительный дюйм растягивает ее. Деймон зарычал, чувствуя, какой влажной и узкой она была, готовой к нему. — Вот так… Умница… — пошептал он и его чувственный одобрительный комментарий заставил застонать девушку. Елена чувствовала себя такой полной, и его головка оказывала едва заметное давление на эту точку внутри нее, о которой она не знала до Деймона, но, очевидно, он сам знал, каждый раз превращая ее в рыдающий беспорядок, корчащийся от удовольствия. Сальваторе властно положил руки ей на бедра, крепко сжимая их, чтобы слегка приподнять девушку и точным движением опустить на себя. Елена не ожидала этого, и она не смогла сдержать громкого резкого стона, когда он ударился о ее сладкое местечко. Девушка бы упала ему на него, если бы вовремя не оперлась ладонями о твердую грудь. — Давай, детка… Просто отталкивайся от меня и двигайся, не бойся… Я помогу… — Гилберт кивнула и приподнялась, чтобы снова опуститься. Она закусила губу, чтобы сдержать стон, но у нее ничего не получилось. Это было так хорошо, так замечательно. Деймон влажно и медленно скользил внутрь нее, и ей хотелось сжать бедра и развести их одновременно, потому что она хотела и запереть его внутри, и взять глубже в одно и то же время. Елена задрожала, ее красивые груди покачивались у него перед взглядом при каждом малейшем движении. Сальваторе чувствовал, как она отчаянно пульсирует внутри, сжимая его так крепко, такая опухшая и розовая. Он был зачарован тем, как его член плавно входил и выходил из нее, блестя ее влагой. Деймон мягко направлял ее движения своими руками на ее бедрах, не в силах контролировать свою крепкую хватку, но Елену, казалось, совсем это не волновало. Она издавала каждый раз эти восхитительные звуки, то хныкая, то закусывая свои покрасневшие губки, чтобы не стонать слишком громко — Деймон знал, что она слишком смущалась этого, потому что раньше даже не думала, что может издавать эти звуки. Для него это не было секретом и темная удовлетворенная ухмылка пробежалась по его губам. Ее лицо было покрасневшим от напряжения и огня, бушующего между ними. Голова Елены кружилась, она не могла остановиться бы сейчас, даже если бы вся первородная семья вбежала в эту комнату, чтобы убить их. Он чувствовался так хорошо внутри нее, и это трение сводило ее с ума, когда девушка задыхалась его именем, с каждым толчком чувствуя себя более смелой. — Да… Возьми это так глубоко, как хочешь… — грязно шептал ей Деймон, точно зная, что его слова делали с ней, когда она беспомощно захныкала от этого. Девушка полностью потерялась в своем удовольствии, двигаясь на его члене, словно для нее не было ничего лучше этого, и для старшего Сальваторе не было ничего сексуальнее, чем зрелище, когда она плавилась в его руках. Мужчина зарычал, также не сдерживая хриплых стонов, которые она срывала с его губ. Все, на чем он мог сосредоточиться это то, как она себя чувствовала — ее руки на его груди, скользя к твердым мышцам пресса, ее жар, поглощающий его. Ее ноги дрожали, были совсем неустойчивыми, но Елена продолжала двигаться поверх него, всеми силами, что у нее были. Деймон хотел поиграть с ее грудью, которая так призывно покачивалась у него перед глазами, буквально моля его о том, чтобы он слегка ущипнул эти потемневшие сморщившиеся пики, чтобы после успокоить их чувственными поглаживаниями. Елена всегда издавала самые сексуальные мяукающие, словно удивленные от такой чувствительности, звуки, когда он делал это и Гилберт буквально подталкивала себя в его руки. Но так же он знал и видел, что девушка выглядела так, будто упадет, если он не будет ее поддерживать. Возможно, он оставит это для следующего раза. С каждым движением Елена чувствовала, что не продержится слишком долго, но она хотела, чтобы старший Сальваторе последовал за ней. Ей нужно было почувствовать, как он кончит вместе с ней. — Д-деймон… — начала она, но ее слова были прерваны томным вскриком, слетевших с ее губ. Девушка, не прекращая движений, приподняла голову, чтобы поймать его взгляд. Мужчина смотрел на нее с таким жаром, почти свирепой страстью, словно готов был поглотить ее полностью, без остатка. Его глаза были темными от похоти и это заставило Елену вздрогнуть, когда он соединил свой взгляд с ее. Это было ее погибелью. Бедра девушки и так безостановочно дрожали, но на короткую секунду она потеряла равновесие из-за новых чувств, которые пробуждал в ней Сальваторе. Это было слишком много. Ноги, на которые Гилберт опиралась, неожиданно и резко разъехались без сил и ее бедра упали, когда его член протолкнулся еще глубже, чем когда-либо был раньше, сильно давя на ее сладкую точку. Она задохнулась и громко вскрикнула, когда ее клитор, отчаянно пульсирующий, соединился с его лобковой костью, оказывая нужное давление. В страхе ее глаза расширились — Елена никак не могла остановить свой оргазм прямо сейчас. Гилберт яростно прижала свои бедра к его, хныкая, когда начала неконтролируемо сжиматься вокруг него, массируя своими влажными горячими стеночками. Девушка в судорогах потерлась своим клитором о его лобковую кость снова и это только усугубило ее положение, но она была не в силах остановиться. Темные и светлые пятна мелькали у нее перед глазами, волны самого удивительного чувства прокатывались по ее телу. Нет никаких слов для нее, чтобы сказать, хоть как-то описать это чувство. Это не имеет ничего общего, с человеческим опытом, потому что это небеса. — Дерьмо, — зашипел Сальваторе, удерживая девушку там, где она была. Он был прямо за ней. Невозможно было сдерживать свой оргазм, когда она так восхитительно и обжигающе сжимала его член внутри себя. Елена дрожала на нем и ее тело сводили судороги освобождения. Его пенис отчаянно и сильно запульсировал внутри нее, исторгая горячее семя, когда он взрывается внутри нее. Черт возьми, — подумалось ему, когда мужчина отдавал всего себя ей, — его оргазмы были смехотворны с ней. Его тело напряглось, когда Сальваторе пытался отдышаться. — Да… Да… — прошептала Елена, чувствуя это, все еще пребывая в своем оргазме, чувствуя, как легкая влага струится по внутренней стороне ее бедра. Она упала на него совершенно безвольная, цепляясь за Сальваторе, словно за свою жизнь. Это не было далеко от правды для Гилберт. Девушка изо всех сил старалась отдышаться, когда остаточные судороги все еще сводили ее тело, которым она едва могла пошевелить. Елена вся восхитительно ныла. Деймон не ушел далеко, его дыхание было таким же неровным и тяжелым, а влажная от пота грудь то низко опускалась, то высоко поднималась, хотя двигаться он все же мог, пусть и с небольшими усилиями. Мужчина мягко поглаживал ее по спине, целуя ее спутанные волосы и иногда шепча что-то, что Елена не могла разобрать. Она промычала что-то, потираясь щекой о его кожу и вдыхая насыщенный аромат самого Деймона, только усилившийся после интенсивного секса. — Это было… — выдохнула она спустя пару минут (или десятков?), но не в силах описать, как удивительно это было человеческими словами. — Знаю, — тихо ответил Деймон, слегка усмехаясь. Ну, разве не мог он быть еще более довольным собой? Елена кратко захихикала. — То, о чем мы говорили раньше… Мне бы хотелось этого, — смущенно добавила она, хотя вот так, в дымке, ей было намного проще признать это. — М? — поинтересовался Деймон, все еще пребывая в неге момента. Он все еще был внутри нее и сама Елена, кажется, наслаждалась этим так же, как и он. — Мне хотелось бы… Попробовать все эти вещи о контроле, что ты говорил. Узнать, что тебе нравится. Потому что… — она тяжело сглотнула, ее сердце неровно билось, — это действительно было хорошо. Очень. Деймон тяжело выдохнул. Боже, она знала, что такие заявления делают с ним? Он знал, что постепенно, очень медленно, находясь с ним, Елена отпускала свои границы, выходила за грани запретов, отдавалась ему полностью и без остатка. Но слышать, как она вслух говорила о том, что ей хотелось бы, чтобы он брал полный контроль над ней, когда она любила каждую секунду этого, позволяя мужчине раздвинуть ее рамки, показать ей, как хорошо это может быть — было другое. Полегче на поворотах, Сальваторе, — зашипел на него внутренний голос, когда он изо всех сил старался взять себя в руки. Девушка подняла голову с его груди, заглядывая в потемневшие глаза. — Ты действительно хочешь этого? Ты уверена? — спросил он. Елена нетерпеливо и смущенно кивнула. С рыком, мужчина накрыл ее губы своими и Елена затрепетала в его руках, отвечая на его настойчивые ласки. Отстранившись, они оба тяжело дышали. — Мы пойдем медленно, но ты должна будешь быть предельно откровенно со мной о всем, что ты чувствуешь, а не говорить мне то, что, как ты думаешь, я хочу услышать. — его голос серьезен, но в нем горят нотки сдерживаемой страсти. — Да, — кивнула она, все еще очарованная движением его губ. Рука Деймона мягко массирует ее голову, просеивая темные локоны сквозь пальцы. — Пообещай мне, — голос старшего Сальваторе темный, требовательный. Тот же властный тон, который он использовал, когда он запрещал ей кончить, продолжая дразнить ее. Это делает с ней странные вещи, когда посылает мурашки по всей ее коже, а живот сжиматься узлом. Ради бога, он даже не прикоснулся к тебе, — думает Елена. — Обещаю, — ее губы внезапно пересохли, когда она скользит по ним влажным языком. В воздухе ощущался запах ее возбуждения. Она хотела его снова. Хотя и боялась показать, насколько и как быстро, поэтому сдерживалась. Деймону это не нужно было. Он снова был чертовски тверд внутри нее. Мужчина положил палец ей под подбородок и поцеловал ее глубоко, пока она разваливалась в его объятиях, позволив ему притянуть ее ближе и прижаться к ней. Он запутался в ее ногах, провел руками по ее спине, и, когда она застонала от поцелуя, перевернул их, оказываясь сверху медленно толкнулся. Елена вся выгнулась к нему, обхватывая своими ножками его бедра и подавила всхлип, когда горячо сжалась вокруг его члена. Второй раунд обещал быть не менее интенсивным.