Frisson dépravé

Это был вечер того же дня. Елена была в душе – дожидаясь Деймона, –который должен был появится с минуты на минуту. Она специально оставила дорожку из темных кружевных трусиков и тонкого, полупрозрачного, почти ничего не скрывающего лифчика, ведущей прямо к ванной. Это обязательно должно было привлечь его внимание. Стоило признать, что юная Гилберт никогда не была настолько смелой в заявлении своих желаний. Можно было сказать, что Деймон пробуждал в ней эту сторону, которую она еще только собиралась исследовать. Советы Кэролайн все еще крутились в ее голове. Ее щеки покраснели при мысли о том, что она собиралась сделать. Это была смесь желания и смущения к таким порывам. Пар, поднимающийся от горячей воды, струящейся по ней, совершенно не помогал ее беспомощному возбуждению. Елена не зря выбрала именно душ – он был большим и удобным, для того, что она запланировала. Вода расслабляла, а пар создавал какую-то интимную обстановку. Дополнительная влажность облегчала ей задачу. Ее мысли прервал хлопок входной двери и она не могла быть более благодарной за вампирский слух в данный момент. – Елена? – послышался крик Деймона с первого этажа. Девушка ничего не ответила. Она хотела, чтобы Сальваторе сам ее нашел. Мужчина в это время поднимался по лестнице, в поисках своей очаровательной девушки, к чему он никак не мог привыкнуть, когда услышал шум воды из своей комнаты. Ухмылка тут же расползлась по его губам. Он был более, чем счастлив присоединиться к ней. Бесшумно, словно тень, он подошел к своей комнате. Его глаза потемнели от желания, когда Деймон заметил на полу новый комплект белья, дорожкой ведущей к его ванной. Маленькая шалунья спланировала это и старший Сальваторе не мог ничего с собой поделать, когда от этой мысли его джинсы стали ему немного тесноваты. Каждый раз это все еще было неверие, когда он вспоминал, что все это реально. Что она действительно принадлежала ему. Вампир, недолго думая, стянул с себя рубашку, так же сбрасывая ее куда-то на пол, решивший позаботиться об этом позже. Захватив с собой мало что скрывающие трусики, скользя пальцами по узкой ластовице темного материала, он направился прямиком в ванную. Елена была там – великолепно обнаженная и влажная. Потоки теплой воды скользили по ее оливковой коже. Запрокинув голову, Гилберт подставляла под горячие струи лицо, когда капельки воды стекали по ее полной груди, по смуглому животу, по округлым бедрам, собираясь где-то в ложбинках над ягодицами. Деймон хищно сощурился, от его внимания не укрывалась ни одна деталь, он пожирал ее взглядом, и девушка почти физически ощущала это на своей коже. Она хрипло хихикнула, когда соблазнительно развернулась к нему, сверкая шоколадными глазами. – Так и будешь стоять там или присоединишься ко мне? – ее голос был самим нетерпением и за последние несколько дней он хорошо изучил его. – Думал, ты решила устроить шоу для меня, – темная улыбка пробежала по губам Деймона, он смотрел на нее из-под темных ресниц и, когда его язык прошелся по его губам, девушка была абсолютно поймана в плен. Елена тяжело сглотнула, когда ее глаза опустились ниже, по его шее, рельефным мускулам плеч и рук, когда он сложил их на уже обнаженной груди. Мышцы его живота вели к низко сидящим на бедрах джинсам, едва ли сдерживающим его возбуждение. Она не могла подавить внутренней дрожи, при мысли о том, как каждый раз до этого, Сальваторе сводил ее с ума, когда то мимолетно касался ее, то когда она чувствовала жесткие контуры его тела. То как она едва сдерживалась от того, чтобы не дотронуться до него, не поцеловать, не попробовать его кожу на вкус, не прижаться к нему. Но теперь она могла. И не думала, что когда-нибудь сможет насытиться ощущением того, как он двигался с ней, над ней, под ней, в ней. Как его немного жестковатые темные волосы на затылке ощущались под ее пальцами, когда он целовал ее. Как выразительные мускулы его плеч чувствовались под ее руками, когда она хватала, прижималась, впивалась ноготками, пока он доводил ее до состояния корчащегося и хныкающего от удовольствия беспорядка. Елена сжала бедра, беспомощно возбужденная от одних воспоминаний. Она знала, что не может насытится и, вероятно, никогда не сможет, но это ее совсем не волновало. Тянущая боль внизу ее живота никак не утихала, она уже пульсировала от потребности в Деймоне. Но она никак не отказывалась от своего плана. Ее взгляд упал на выпуклость его джинсов и она облизнула свои пухлые губы, когда представила, как это будет – ощущать его член в своем рту. И, боже, она хотела этого. Ей не терпелось почувствовать его вкус на своем языке, что-то внутри не трепетало только от мыслей при этом. Деймон издал это восхитительное рычание, когда увидел, с каким голодом она пожирала его глазами. Сколько раз она сдерживала это, а он не знал? Сколько раз она так хотела его, что могла лишь подавлять дрожь? Сколько раз она сжимала свои бедра, потому что представляла, как он будет ощущаться внутри нее? Он хотел знать. Потому что все эти разы принадлежали ему. Он быстро расправился с пряжкой ремня и Гилберт с особым голодом наблюдала за тем, как уверенно и властно его руки расправлялись с позвякивающим металлом. Деймон ловко расстегнул пуговицу и с легкой помощью пальцев расстегнул ширинку, которая легко поддалась под давлением его твердого члена, тяжело покачнувшемся на нижней части его живота. Было что-то в том, чтобы видеть Деймона – который буквально излучал чистую и всепоглощающую темную сексуальность, – таким возбужденным. Видеть, как мужчина с невероятным множеством сексуальных партнеров, больше, чем у сотни мужчин вместе взятых, буквально пожирает ее глазами, когда смотрит на нее. Это было очень волнующе для юной мисс Гилберт – то, что эти чувства и побуждения были так новы в ней, потому что раньше она никогда такого не ощущала, совершенно не помогало. Старший Сальваторе двигался к ней, словно хищник, надвигающийся на свою жертву – плавно, но твердо и бесшумно. Каждое его движение было выверенным, точным, изящным. Люди так не двигались. В такие моменты так легко было почувствовать себя совсем слабой и неопытной по сравнению с ним. И дело было не только в данном конкретном времени. Это случалось и в абсолютно повседневных вещах – то, как он двигался, говорил, смотрел. Во всем. Словно он наслаждался своим собственным телом, контролировал каждую мышцу. И ей иногда отчаянно хотелось узнать, откуда это – потому что никто другой так не умел. По крайней мере, среди тех, кого она знала. Кроме, быть может, Кэтрин, но у нее это выглядело совершенно иначе, и еще ей совсем не хотелось думать о ней в данный момент. Его черты сильные, выразительные, мужские, и Елена чувствует, как желание все сильнее томится в ее груди, когда она встречает его ледяной голубой взгляд из-под темных ресниц – это всегда заставляет ее забывать, даже как дышать. Джинсы спадают с его мускулистых худых бедер – и он полностью обнажен. В момент, когда он ступает под воду ее сердце стучит, как загнанная птичка в клетке. Она просит глазами, телом, дыханием – прикоснись ко мне. Но Сальваторе нависает над ней, лаская ее взглядом, наслаждаясь лишь тем знанием, что если он прижмется к ней, то она идеально совпадет с ним, словно паззл. Ее плечи достаточно узкие, чтобы он мог спрятать ее всю своей спиной. Ее волосы щекочут его резкий контур челюсти. То, как он идеально подходил меж ее бедер. Елена дрожит, когда его чистый, влажный запах окружает ее. Капли скользят по его телу и нет ничего, что она бы хотела больше, чем следовать за ними руками, губами, языком. Глаза Сальваторе прикрыты – соблазнительно и выжидающе смотрят на нее, и она тяжело сглатывает. Словно в первый раз, она кладет руки ему на грудь, чувствуя как он тяжело выдыхает от этого. Голая кожа под ее пальцами ощущается восхитительно, она никак не может удержаться от робкого скольжения ладонями к его плечам, сжимая твердые мышцы, напрягающиеся под ее прикосновением. Елена поглаживает большими пальцами место чуть выше ключицы, слегка сжимает, дрожа от своих томных исследований. Ей требовались все силы, чтобы не прижаться к нему всем своим телом, от голени до макушки, не обернуть вокруг него свои руки, но она лишь закусывает губу. – Я говорила тебе когда-нибудь, что ты правда красивый? – чувственно прошептала она. Деймон не ответил – он мог бы сказать какую-нибудь шутку, – но ее руки на нем, неторопливо скользящие по его коже, чувствовались действительно хорошо. Он не хотел разрушать это томное, преисполненное желанием, настроение его девушки. Он лишь издал низкое хриплое мычание, лаская своим теплым дыханием ее скулу, когда он прижался своим носом к ее виску. Сальваторе был так близко, но в то же время далеко, дразня ее губы лишь своим дыханием, когда его темные влажные волосы слегка щекотали ее лоб. Руки на его плечах неосознанно сжались от напряжения, когда Деймон глубоко вдохнул ее запах, нарочито давая ей почувствовать этот по-темному возбуждающий жест. Было что-то в том, чтобы ощущать шероховатость его едва заметной щетины на ее лице, и Елена прикрыла глаза, не в силах держать их открытыми и позволяя своим чувствам вести ее. Влажные губы Деймона прижались к ее брови, и он медленно заскользил ими чуть дальше, к ее виску, там, где начиналась линия роста ее волос и Гилберт задрожала в его руках. Это казалось бесконечным и она так хотела, чтобы он поцеловал ее, когда она попыталась слегка приподняться на носочках, чтобы прижать свои полные губы к его. Мужчина был добр и безжалостен одновременно, лишь мимолетно позволив ей ощутить его великолепно полную нижнюю губу на ее верхней, скользя к мягкой щеке Елены с другой стороны. Она была так чувствительна от его мучительно медленных, но заставляющих ее ловить каждое движение, ласк, что могла поклясться, что чувствовала отдельные пещринки на его губах своими. Это заставляло ее думать о том, как его гладкий язык будет ощущаться на ее языке, скользящим, пробующим, забирающим то, что принадлежало ему. Она не могла дышать, и едва подавила хныканье, когда он полно прижался к ее скуле, оставляя сладкий, но отличающийся от предыдущих чуть большим давлением, поцелуй. Деймон тяжело выдохнул вновь, когда его губы все еще были прижаты к ее мягкой коже и ее колени задрожали. На самом деле, девушка бы упала, если бы не держалась за него. – Пожалуйста… – прошептала она, не в силах больше терпеть эту чувственную пытку. Ей нужно было поцеловать его. Гилберт одновременно боялась и невыносимо желала того момента, когда он прижмется к ее губам своими, потому что знала, что это будет ее погибелью. – Пожалуйста что, Лена?.. – его голос был хриплым и низким, тихим, но для Елены не существовало других. Деймон наклонился к ней ближе, чуть дальше, к ее уху, лаская ее дыханием. Так же безнадежно медленно его губы заскользили по ее ушной раковине. Это почти свело ее с ума, когда кончик его языка последовал вслед за ними. И, хотя это было почти бесчеловечно и жестоко быстро, сердце девушки даже забыло как биться на мгновение и она едва сдержала скулеж от невероятного ощущения. Гилберт вся восхитительно выгнулась к нему, в абсолютном доверии открываясь к своему мучителю. Был ли это вампиризм, так сильно усиливающий все ощущения? Или просто Деймон? Она не знала. – Пожалуйста… ¬– снова повторила Гилберт, потому что не могла вспомнить слов. В этот раз мужчина был милосерден, понимая ее положение. Сальваторе слегка отклонился, когда его рука нежно скользнула по ее подбородку, призывая ее посмотреть на него. Ее лицо едва не разрушило его. Глаза Елены были прикрыты, но шоколадные омуты были затуманены, что каряя радужка едва виднелась за темнотой зрачка. Деймон даже сомневался, что она что-то видела перед собой, потому что была полностью поглощена миром чувств, а он еще даже не прикасался к ней, даже не целовал. Ее лицо и щеки были очаровательно красного оттенка, а губы податливо приоткрыты, буквально просили, чтобы он прижался к ним своими. Дыхание девушки, которое он ощущал на себе, было прерывистым, тяжелым, будто она забывала о том, что ей это даже нужно. Медленно, он наклонился к ней, мягко целуя ее податливые влажные губы. Елена вся ожила и затрепетала под вниманием Деймона, когда он чуть отстранился, но тут же прижался обратно, возвращая ей невероятное ощущение его рта на ее. Гилберт припала к нему, словно он был самой причиной ее существования, но это все еще было медленно и томительно, потому что сейчас она никак не могла иначе, когда Сальваторе так нависал над ней, полностью поглощая ее. Его рот был так соблазнительно приоткрыт, когда он ласкал ее своим дыханием, и Елена никак не могла противиться тому, чтобы получить хоть немного. Ее язык медленно прошелся по его нижней губе и тогда девушке понадобился весь свой самоконтроль, чтобы просто не пойти чуть глубже, не почувствовать тяжелое скольжение его языка по ее. Она поцеловала его верхнюю губу, когда дрожащий вздох покинул ее легкие. Деймон позволял ей пробовать себя, сколько мог, но его терпению тоже был предел. Рука мужчины на ее подбородке властно, но нежно, потребовала ее приоткрытого рта и девушка с желанием подчинилась. Тогда это был уже его язык, неторопливо скользящий, влажный. Когда его большой палец проходит по ее нижней губе, чтобы он мог взять глубже, Гилберт клянется, что чувствует отдельную текстуру его кожи. Но это знание абсолютно перекрывается тем фактом, что он мокро касается своим языком ее, скользя лишь по кончику. Это как кнопка самоуничтожения. Елена вся дрожит, когда ее руки чуть сжимают темные влажные и короткие волосы на его затылке, прижимая Сальваторе ближе. Но ей все равно мало. Ей нужно больше, больше его горячего рта, жестоко дразнящего языка, требующих губ. Она отвечает нетерпеливо, будто ждала этого всю жизнь, была рождена для того, чтобы медленно встретить его вот так вот. И тогда это мокро и бесстыдно, твердое и уверенное скольжение его рта на ее подчиняющемся, когда он целует ее. Гилберт не помнит, как оказалась у стены, но он прижимается к ней, покрывает, и девушка не может сдержать стона, когда ее чувствительные соски встречаются с его твердой грудью. Язык Деймона чуть отстраняется, но она никак не может этого позволить, когда ее губы оборачиваются вокруг него и тянут, пробуют, ласкают, пораженные ощущением. Девушка мягко посасывает, и какую бы сдержанность Деймон не демонстрировал до этого, после она разрушается. Он рычит и толкается, заставляя Елену глубже столкнуться со стеной, но это неважно – потому что его тело прижимается к ней сильнее и этого более, чем достаточно. Гилберт ощущает, как его твердый член давит на ее бедро, и она не может сдержать себя от того, чтобы не запутаться одной ногой с его, скользя пальцами по его голени. Ее мысли так очаровательно томны и пусты, но среди горячих поцелуев Елена вспоминает, что именно привело ее сюда. И если все пойдет в том же духе, то она будет прижата к этой стенке, ее ноги вокруг его бедер, пока он бы в своем безжалостно медленном ритме входил в нее, заставляя ее рыдать от удовольствия. Это практически четкая картинка перед глазами юной мисс Гилберт. Ее тело отдается предательской жаркой дрожью на эти мысли, потому что она, в целом, далеко не против этого. Но она хотела, чтобы это было о Деймоне. Но пока Сальваторе так горячечно, властно прижимал ее своим телом к стене, у нее не было ни шанса. Что значило, что ей придется оторвать свои губы от этого волшебного рта, а только мысль об этом практически заставляла ее хныкать. Елена с последним разочарованным стоном все же оторвалась от Деймона, но он тут же спустился поцелуями к ее подбородку, к ее челюсти, лаская языком ее кожу шеи, а потом слегка прикусывая. Неосознанно ее голова откинулась, давая ему больше пространства, и девушка закусила губу. Боже, это будет действительно сложно, если он продолжит делать это своим ртом. – Деймон… – прошептала она, пытаясь обратить на себя его внимание. Мужчина продолжал, голодный до ее кожи, и девушка не могла подавить тихий стон, сорвавшийся с ее губ, когда он прижался губами к ее чувствительному местечку около уха, после лаская его твердым скольжением языка. – Деймон… Боже, ты должен остановиться… – так же тихонько простонала она, в противоречие своим словами прижимая его к себе ближе за смольные волосы. – Что?.. – непонимающе прошептал он, словно не в силах отказать себе в том, чтобы поцеловать ее еще раз, или слегка посасывать ее нежную кожу, или дразнить ее намеком на тупые зубы. Сальваторе попытался отдышаться, слегка отклонившись, пытаясь внести в свою голову хоть какую-то ясность. Разве это не было тем, что она хотела? Разве он не был тем, за что она болела? – Что-то не так?.. – его глаза были темными от желания, в них мелькнула едва заметная уязвимость, когда он прислонился своим лбом к ее, загипнотизированный изгибом ее губ. Ее тяжелое дыхание ласкало его, когда Елена пыталась вспомнить слова. – Нет-нет, просто… – она сглотнула, внезапно чувствуя сухость во рту, – просто хочу кое-что попробовать… Деймон слегка вопросительно уставился на нее, словно ожидая продолжения. Елена закусила губу. – Просто… Мне нужно, чтобы ты не отвлекал меня.., – прошептала она. И с этими словами она мягко подтолкнула его плечи, своим телом прося поменяться с ней местами. Старший Сальваторе с любопытством подчинился, позволяя Елене вести. Он глубоко вдохнул и выдохнул, все еще пытаясь привести дыхание в порядок. Елена прижалась к нему всей собой, оставляя благодарный поцелуй на его губах, прежде чем двинутся дальше. Чувствуя это особенное головокружение от того, что Деймон уступил ее желаниям, Гилберт просто позволила своим чувствам вести ее. Девушка нежно скользнула ладонями по его очерченной мышцами груди, выразительным ключицам. Она зацепила пальцами соски и почувствовала, как он резко выдохнул от этого. Не в силах сдержаться, она поцеловала мускулистый изгиб его левой груди, прямо над тем местом, где его сердце почти болезненно колотилось под слоями кожи и мышц. Елена решила проверить кое-что, когда спустилась губами чуть ниже, так же, как раньше сделала это пальцами, нежно прикусила тупыми вершинками своих зубов чувствительный сосок, тут же успокаивая его мягким и влажным языком. Легкое шипение покинуло его губы, когда она сделала это, и Деймон откинул голову, прикрывая глаза. Боже, она медленно сводила его с ума, знала она об этом или нет. Мужчина редко был пассивным в отношении секса. Но Елена, желавшая открыть для себя что-то новое с ним? Да, пожалуйста. – Я сделала тебе больно? – ее глаза метнулись к его лицу, он выглядел напряженным. Его челюсть была крепко стиснута, так, что она видела, как дрожит ее контур от напряжения. Но мужчина все еще был ослепительно красив, с еще больше почерневшими и влажными волосами, зачесанными назад и полуприкрытыми от жара веками, где из под темных ресниц на нее смотрели самые прекрасные глаза, которые она когда-либо видела, буквально отливающими пронзительным холодным серебром. У Елены перехватило дыхание. – Нет… – ответил старший Сальваторе, затаив дыхание, – это хорошо, Лена… И так оно и было. Она создавала идеальный контраст остроты и удовольствия, от которого у него голова шла кругом. – О… Хорошо… – нетерпеливо ответила она и вернулась к своим мучениям. Руками она провела по впадине посередине его живота, между напряженно сжимающимися и твердыми мышцами, но пока не опускаясь ниже. Девушка повторила свои действия с другим соском, медленно разрушая его самоконтроль, и на этот раз с его губ сорвался низкое и хриплое мычание. Ему требовались все усилия, чтобы просто не запутаться пальцами в ее волосах, не завладеть ее ртом, не заставить ее обернуть свои длинные ноги вокруг его бедер и не взять ее так, как он знал, они оба хотели. Однако его мысли плавно перешли в другую плоскость, когда он чувствовал, наблюдал, как Елена медленно опускается своим ртом ниже, уже целуя его там, где раньше были ее руки. Он вспомнил ее предыдущие слова о том, что она хотела попробовать кое-что и если он думал о том, о чем думала она, то… Боже, пускай ее ничего не останавливает в этом мире. Елена опустила взгляд на его член, почти болезненно твердо стоящий у нижней части его живота. Его головка была красноватой от притока крови и на самом кончике она видела капельку прозрачного предэякулята. Она тяжело сглотнула при мысли о том, как он должен был уместится у нее во рту. Гилберт выглядела слегка неуверенной, когда начала спускаться влажными поцелуями ниже, и медленно она опустилась на колени, глядя снизу—вверх на Деймона. Это было иначе – она сразу это почувствовала. И это новое чувство опять беспомощно возбудило ее. Сальваторе почувствовал эту волну нервозности, пробежавшую по девушке. Однако она прижалась щекой к его нижней части живота, и когда Сальваторе посмотрел вниз, она опасно облизнула губы, сидя перед ним на чертовых коленях, пока уставилась на его болезненную эрекцию так, будто для нее не было ничего привлекательнее, чем его член в ее рту. Но он должен был дать ей знать, что если она не хотела этого, то она была не обязана делать это. – Елена… Ты знаешь, что тебе не обязательно… – начал он, но тут же был прерван. – Я хочу этого, Деймон… – она облизала свои припухшие губы и подняла на него свои ланьи глаза, и это зрелище почти убило его. – Я хочу этого сильно и давно, но… Мне нужно, чтобы ты сказал мне, как правильно… Ее пальчики впились в его бедра и она продолжала смотреть на него снизу—вверх, и Деймон подавил стон. Она знала, что такие слова делают с ним? И…Стоп. Неужели она никогда не..? - Черт возьми, - почти прорычал Сальваторе. Елена закусила внутреннюю сторону щеки, снова вернувшись взглядом к его твердому члену. - Просто не торопись, дорогая. – прошептал он, смотря на нее сверху вниз этими темными от желания и властными голубыми глазами. Его рука мягко запуталась в ее волосах, не подталкивая девушку, просто успокаивающе поглаживая. - Посмотри на меня… - в этот раз это был тот самый грубый, низкий голос, заставляющий ее щеки краснеть, а коленки дрожать от желания – и она безропотно послушалась, поднимая свои оленьи глаза на него. Рука Деймона прошлась по ее скуле, оглаживая нежную кожу ее щек, а потом заскользил по линии челюсти, слегка надавливая. Ее рот приоткрылся совсем инстинктивно и сердце сбило ритм. Он всегда с такой легкостью заставлял ее тело слушаться, отвечать, что только лишь усиливало ее возбуждение. Его рука отстранилась от ее лица, но у юной Гилберт не было времени жаловаться, потому что почти сразу мужчина уверенно обхватил свой член ладонью, твердо поглаживая его по всей внушительной длине. У девушки абсолютно пересохло в горле от этого зрелища. Деймон скользил по себе совершенно другим образом, чем она, когда прикасалась к нему вот так. И это только делало ее более разгоряченной. Губы Елены неосознанно приоткрылись, а зрачки расширились до почти невозможного состояния. Его рука была венистой, когда он в медленном темпе пару раз провел от основания до конца. Когда она подняла глаза, то увидела темные и лукавые голубые глаза, на его губах была знающая усмешка. Девушка покраснела от желания, когда поняла, что это маленькое шоу было для нее. Она тяжело сглотнула, - Сальваторе был сам так настроен на свою сексуальность, так уверен, что это завораживало и заставляло ее едва ли не хныкать от того, насколько она была возбуждена. И Гилберт совсем не знала, как бороться с этими новыми чувствами. - Приоткрой свой милый маленький рот для меня, Лена… - грубо прошептал он, заставляя ее колени дрожать и посылая мурашки по всему телу. Боже мой, он знал, что делал с ней? Елена безропотно подчинилась, ее щеки были такими алыми и почти горели и девушка не знала, от пара, желания или смущения – хотя подозревала, что от всего вместе взятого. Ее пухлые губы приоткрылись и мужчина направил тупой конец к ее рту. Деймон едва сдерживался от того, чтобы не зарычать от такой покорности. Его ровная головка коснулась ее мягких губ, скользя по нижней, давая ей уйти, если она хотела. Но Елена лишь крепче вцепилась пальчиками в его мускулистые бедра, дрожа от желания. Она подняла на него свои почти черные глаза, в абсолютном доверии, и снова опустила взгляд к тому, как его ладонь твердо сжимала толстую длину, скользящую по ее расслабленным губам. Этого было катастрофически мало – и для него, и для нее. Девушка отчаянно хотела попробовать его на вкус, взять глубже. Не сдержавшись, она слегка поцеловала его кончик, провела самым краем своего теплого языка по пути, которому следовал сам Сальваторе, слегка цепляя и головку его члена – там, где начинала смазываться по ее губам прозрачная капля предэякулята. Деймон захрипел от этой мимолетной ласки – ее рот ощущался невероятно. Он не мог дождаться того, чтобы оказаться внутри, пока она вот так стояла перед ним на коленях, прося его об этом. Гилберт часто дышала. На ее языке он ощущался так хорошо – солоноватый, чисто мужской привкус самого Деймона, от которого дурман туманил ей голову, только в этот раз интенсивнее. Она хотела еще. Тяжело сглотнув, Елена отпустила его напряженное бедро, скользя рукой к основанию, где виднелись темные волосы, там, где мужчина сжимал себя. Ее рука накрыла его пальцы, в просьбе, и Сальваторе отступил, позволяя девушке самой решать, как она хотела его. Гилберт пару раз заскользила рукой вверх-вниз, покрывая покрасневшую головку крайней плотью. Он казался ей таким твердым в руке, пульсирующим от возбуждения. Решив приступить к более активным действиям, Елена вновь мягко прижалась пухлыми губами к кончику, но после вдруг нетерпеливо закружила алым язычком по маленькому отверстию прямо на самом конце, вновь собирая вкус прозрачной влаги. Его член нетерпеливо дернулся у ее лица, и обычно она не обращала на это внимания, но сейчас это было сложнее сделать, когда ее рот был на нем. Девушка вдруг совсем неосознанно дернулась и ее глаза расширились. Мужчина не мог сдержать легкого смешка. Нет, он ни в коем случае не смеялся над ней – просто Гилберт была так непосредственна в своей невинности, что это забавляло его. Елена вдруг подняла на него свой уязвимый взгляд. - Ты смеешься надо мной?.. – слегка неуверенно поинтересовалась юная Гилберт. Она так хотела угодить ему, и хотя она понимала, что Деймон никогда не смеялся бы над ней, в ее груди сжималось смущение. Могла ли она быть совсем плоха в этом? Что, если ему не понравится? - Ни в коем случае. Просто расслабься, дорогая. Поверь, он не кусается. – мягко успокоил ее мужчина и Елена почему-то глупо улыбнулась его шутке. Она не знала, как он от грубого и горячего переходил к нежному и забавному в спальне в считанные секунды, но ей нравилось это. Ее взгляд вновь опустился к набухшему пенису. Осмелев, девушка вновь провела языком по чувствительной головке, чередуя это с мягкими поцелуями на самом конце, пока ее пальцы твердо и нежно поглаживали его у самого основания. Он вновь дернулся, но в этот раз Елена не отступила, нежно, словно котенок, в первый раз лаская его губами и языком. И на этот раз мужчина застонал. Низко, тихо, но девушка отчетливо услышала это. Деймон тяжело выдохнул. Эти мягкие поддразнивания сводили его с ума. Он не знал, как, черт возьми, можно было выглядеть так невинно, стоя перед ним на коленях и лаская его языком. Сальваторе искренне наслаждался ее нежными исследованиями, Елена выглядела так, будто наслаждалась каждым его сантиметром, к которому прикасались ее губы. Мужчина не сводил с нее глаз. Гилберт вдруг оторвалась, поднимаясь рукой к головке, поглаживая ее большим пальцем, кружа, слегка надавливая на тупой конец, там, где совсем недавно был ее рот. В то же время она скользнула языком по ярко выделяющейся толстой синеющей венке, тянущейся от самого основания – не единственной, но самой приметной. Гилберт не могла сдержать легкого стона. Она так давно хотела сделать именно это. Его вкус не был чем-то сильно отличающимся от остальной его кожи. Может быть, чуть более интенсивный, но, несомненно, все еще невероятно приятный. Ей это нравилось. Деймон вновь издал этот звук. Его плоть ощутимо пульсировала в ее руке. Решив пойти дальше, Елена нежно обхватила губами толстую головку, любовно посасывая, кружа язычком. Она знала, что, вероятно, весь он никак не поместится ей в рот, не заставив ее при этом задохнуться, но даже так это не останавливало ее жгучего желания доставить ему удовольствие. В этот раз он точно никак сдержать рычания. Его рука вновь зарылась в ее влажные волосы. - Черт… - хрипло выругался он и у Елены что-то разбухло в груди. Он редко ругался, должно быть, она сделала что-то правильно. Мягкое причмокивание наполнило комнату и от этого звука ее щеки заалели. Но Гилберт не могла найти в себе сил остановиться. Елена взяла его глубже, насколько могла, пока Деймон полностью не наполнил ей рот, нежно лаская его языком вокруг. Он был таким восхитительно толстым, что у нее не было сил даже сильнее приоткрыть губы. Елена посмотрела наверх, и да, конечно, затуманенные голубые глаза следили за каждым ее движением из под темных ресниц. Деймон выглядел загипнотизированным. Ее щеки вдруг слегка втягиваются, когда девушка скользит ртом от кончика дальше по стволу, посасывая. Боже. Она решила свести его с ума. Это единственная мысль в голове Деймона. Ее горячий влажный рот ощущался невероятно. Мужчина едва сдерживался, сжимая ее волосы в кулаке, чтобы не начать качать бедрами. Сальваторе не мог оторвать взгляда. Ее щеки красные, широко распахнутые глаза смотрят на него снизу. Губы пухлые, раскрасневшиеся. Ее щеки немного втягиваются, когда девушка принимает его глубже в рот. Слюна течет по ее подбородку, эти влажные звуки отправляют его в безумие. Невероятно, Елена выглядит невероятно. - Ты выглядишь так красиво с моим членом во рту, дорогая… - прошипел он, не в силах сдержаться. Гилберт застонала от его слов, останавливаясь, чтобы пройтись язычком по чувствительной уздечке, нежно скользя по ней. Его член вновь дернулся у нее во рту. Мужчина вновь несдержанно застонал, в этот раз не в силах остановить то, как дернулись его бедра навстречу ей. Елена инстинктивно сглотнула вокруг него, чтобы удержать рвотный рефлекс, буквально заставляя черные и белые пятна плясать у Деймона перед глазами. - Блядь… - прорычал он, но Елена продолжала сосать его с таким усердием, почти одержимо. Девушка не могла остановиться. Сальваторе издавал самые грубые, эротичные звуки, которые она когда-либо слышала. Его твердая пульсация на ее языке заставляла ее хотеть взять его полностью, пока она бы не уткнулась носом в жестковатые волосы его лобка. Гилберт знала, что сейчас никак не сможет сделать этого – она с трудом принимала половину и у нее уже начинала побаливать челюсть, но сейчас девушка не могла этого заметить, поглощенная темным удовольствием. Деймон вновь покачнулся навстречу теплоте ее рта, и Елена издала слегка булькающий звук, но продолжила. Его тупая головка ударила ее в горло и с ее глаз сорвалась слезинка от рвения, пока она продолжала кружить своим язычком, пытаться заглатывать поглубже, посасывать. Мужчина тяжело дышал. Ему казалось, что он слышат свое собственное сердце в ушах – это было почти смехотворно, если бы в этот момент ему действительно было до смеха. Деймон продолжал нежно покачиваться бедрами, буквально трахая ее сладкий рот, сдерживаясь, стараясь не задушить ее. Гилберт твердо покачивала рукой у основания, там, где не доставала. Эти несдержанные толчки возбуждали ее лишь сильнее. Знать, что Деймон терял контроль над собой из-за нее было невероятно опьяняюще. Его властная хватка в ее волосах, притязающие движения, заводили Елену еще сильнее. Она была счастлива позволить ему управлять ее телом так, как заблагорассудится мужчине, приятно, что он знает, что может сделать это с ней. Хотя и отчаянно смущенная от понимания, что Сальваторе так же осознает, насколько ее саму это возбуждает. Потому что он говорит об этом. Это сбивчивое хриплое «Тебе это нравится, не так ли?», когда Елена хныкает, прикрывая от усердия глаза. Рычащее «хорошая девочка», уже когда он толкается ей в рот, глаза хищные, смотря на нее сверху вниз. Девушка чувствует, что Сальваторе вдруг стал еще больше, пульсация постоянная, солоноватый вкус дразнит ее рецепторы. Деймон чувствовал, что приближался оргазм. Боже, кончить ей в рот было бы невероятно. Но он знал, что это может быть слишком для нее. - Лена… - зашипел он, прерываясь на полуслове, потому что девушка вновь задела это чувствительное место на задней части его члена, заставляющее его задыхаться. - Лена, черт возьми… Ты должна остановиться, иначе я… - Деймон попытался жестко отстранить девушку, оттянув за волосы, но Гилберт была слишком далеко даже от мысли о том, чтобы остановиться. Она вцепилась пальчиками в его бедра, приникая к нему еще яростнее, желая попробовать его на вкус, буквально неистово лаская его пенис языком. Это лишь ближе приблизило его к разрядке. Мужчина задушено застонал, его лицо исказилось в удовольствии. Его бедра в последний раз покачнулись, прежде чем он кончил с животным рыком. Боже. Жар вырвался из него, но промежутки между волнами длиннее, чем они должны быть, и это продолжается вечно и без предупреждения. Пока все не превращается в легкое гудение. Елена обласкала его языком, собирая солоноватую белую жидкость, позволяя давлению утихнуть вместе с его оргазмом. Это было ново. Этот чисто мужской, пряный вкус так понравился ей, что она не оторвалась до тех пор, пока сосательными движениями не собрала все, что Деймон давал ей и лишь после отрываясь. Его член постепенно обмякал, но Гилберт оставила мягкий поцелуй на самом кончике, буквально поклоняясь его плоти. Сальваторе громко выдохнул, отпуская ее волосы, мягко подталкивая ее подняться с колен пред ним, чтобы он мог поцеловать ее. Елена вдруг стеснительно уставилась на него, когда он склонился к ее губам и он не мог сдержать легкого смешка. Очаровательно. - Тебя не смущает, что я… Эм… - пробормотала она, скользя руками по его плечам, прижимаясь своим телом к его. В груди Деймона низко загрохотал смешок. - Что ты что? – ухмылка растянулась на губах мужчины, прежде чем он все таки поцеловал ее, сразу же разделяя губы девушки языком, неторопливо лаская, пока она не превратилась в желе в его руках. Елена повелась за ним, когда Сальваторе отстранился, прижимаясь к ней лбом, держа за талию. Что ж, очевидно, что его совсем не волновало, что он кончил ей в рот, но стоило ли Гилберт удивляться? - Тебе понравилось?.. – застенчиво поинтересовалась девушка, милый румянец украшал ее щеки. - Не считаешь, что это немного глупый вопрос, учитывая то, что я – что? Едва ли продержался пятнадцать минут? – нежные поцелуи, заставляющие Елену дрожать, приземлились на ее шею, тень щетины царапала чувствительную кожу. Мужчина грубо выдохнул. – Ты можешь предлагать свои маленькие эксперименты, когда захочешь, - прошептал он ей на ушко. Гилберт улыбнулась, когда Деймон прижался ближе, глупо счастливая при мысли о том, что смогла доставить ему удовольствие. Впрочем, очень скоро она оказалась у стены, потому, что Деймон был ненасытен. Все разговоры вдруг испарились у нее из головы, потому что Сальваторе шептал ей все эти вещи, которые хотел сделать с ней, заставляя Елену отчаянно краснеть. Это был день, когда она поняла, что после своего первого оргазма, этот мужчина был еще более жаден до ее удовольствия. В тот день они пробыли в душе около полутора часов, голодные друг до друга, пока девушка не думала, что охрипнет от своих криков.