Frisson dépravé

Мягкий полумрак окутывал комнату — огни от свеч играли на обнаженной оливковой коже девушки, устало растянувшейся на массивной кровати. Это был утомительный день, Елена едва вышла из душа, ей даже лень было одеваться. «Мне и не нужно» — как-то запоздало подумала она. Признаться честно, раньше она всегда спала в одежде — легкие пижамные штаны, может быть, удобная майка. Спустя два дня их отношений Гилберт поняла, насколько бесполезной была эта затея. В основном, вся одежда всегда оказывалась разбросанной по полу и остальной части кровати. И, признаться честно, не было ничего приятнее, чем чувствовать обнаженную кожу Деймона на своей, ощущать его тепло, прижиматься к жестким контурам его тела, а так же нежиться в мягкой ткани простыней, окружающих ее. Она чувствовала себя сексуальной, вот так. Смелой. Раскрепощенной. Женщиной, которой ее делал Деймон. Это были теплые, слегка душные, первые деньки июня, а Сальваторе все еще не было в спальне. Ее щеки слегка порозовели при мысли о нем. Они встречались всего неделю после ее яростного признания в гостиной у камина. И все шло… Замечательно. Гилберт казалось, что она никогда не чувствовала себя счастливее и расслабленнее. И это было действительно так. Боже, она была так влюблена. Глупая улыбка сама собой нарисовалась у нее на губах. Не было никаких проблем, о которых нужно было беспокоиться. Никаких первородных, двойников, вампиров с отключенной человечностью. Была лишь она и мужчина, который с каждой секундой заставлял ее любить его еще больше. Все это было так ново для нее, что голова шла кругом. Девушка не могла дождаться момента, когда сам Сальваторе вернется к ней — день, проведенный с Кэролайн, был действительно не плох, но Гилберт жутко устала, проведя все эти часы на ногах. И соскучилась. Если быть честным, Елена никогда не понимала тех парочек, которые не могли провести друг без друга и нескольких часов, скучая по друг другу. Но вот, она была там, где была, чувствуя, что ей уже не хватало его рядом. Словно читая ее мысли, сам Деймон вошел в комнату и на мгновение его сердце замерло, когда он увидел девушку на своей кровати. Каждую секунду бодрствования он все еще не мог поверить, что она действительно была с ним. Любила его. Все еще каждый раз он отчаянно целовал ее, словно это мог быть последний раз. Прикасался к ней, будто думал, что больше это ему не позволят. Занимался с ней любовью, словно был уверен, что на следующий день она все же поймет, что все это, он сам, был ее громадной ошибкой. Из транса его вывел чуть хрипловатый, но радостный голос самой Елены. — Ты так и будешь стоять там? — она приподнялась на локтях, открывая ему вид на загорелую кожу ее спины, соблазнительно выглядывающую из-под легкой простыни. Каштановые локоны мягко обрамляли ее лицо и, признаться честно, в этот самый момент, Деймон мог поклясться, что не видел в своей жизни ничего более сексуального. Ее глаза радостно блестели, а на губах была теплая улыбка. Он не знал, как выразить все это словами. «Я люблю тебя» «Ты все для меня» «Ты самое лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни» «Я сделаю все, чтобы ты была счастлива» Это никогда не было его сильной стороной. — Даже не знаю… — его губы растянулись в усмешке, скрывая неуверенность. — Мне вроде как нравится мой вид. Сексуальные комментарии? Вот в этом он был профессионалом. Несмотря на свои слова, он оттолкнулся от косяка двери, чтобы подойти к ней. Сальваторе сел рядом с ней на край кровати и Елена тут же хитро улыбнувшись, потянула его за руку на себя. Не то, чтобы Деймон особо сопротивлялся. Ее руки обернулись вокруг его спины и шеи, прижимая к себе. Мужчина глубоко выдохнул, позволив себе насладиться ощущением ее обнаженной кожи, объятьями, ее опьяняющим запахом. Его руки обернулись вокруг нее, словно он не мог насытиться, поглаживая нежную и тонкую кожу ее ребер большими пальцами. Не в силах ничего с собой поделать, его руки заскользили к ее бедрам и нашли Елену великолепно обнаженной. Боже, она была даже без трусиков. Черт возьми. Вот так, очень быстро, его джинсы стали ему очень неудобными. Грудь девушки слегка загрохотала от смешка. Он приподнял голову, пока ее пальцы путались в темных волосах на его затылке, нежно перебирая. — Что? — мягко спросил он, продолжая ненавязчиво ласкать ее тело. — М-м-м… Ничего… Просто никогда бы не подумала, что ты любишь обниматься просто так… — ее улыбка была такой нежной, и вся она светилась, и Деймон не мог насытиться. Потому что все это было из-за него. — Во-первых, юная мисс, это ты была той, кто затащила меня на себя. Во-вторых, никто тебе не поверит, — его глаза лукаво блеснули, прежде чем он опустил голову обратно, мягко целуя ее шею, ее ключицу, спускаясь к ее груди. Он не спешил, словно наслаждался каждым сантиметром. Легкий вздох и довольное мычание сорвалось с губ Елены. — Все будут думать, что я полностью развращаю тебя в спальне, а потом снова возвращаюсь к своей должности главного, невероятно сексуального мерзавца. Девушка закатила глаза, игнорируя его самодовольный комментарий. — Ах, развращаешь? И что же заставляет тебя так думать? — игриво отметила она, хотя не могла не признать, что в целом это было правдой. У нее никогда и ни с кем не было такого секса, кроме Деймона. Она даже не знала, что секс в целом может быть таким. Сальваторе усмехнулся. Она хоть понимала, как ему иногда нравилось ее смущать? Он не собирался отказываться от этой возможности сейчас, когда Гилберт сама начала тему о том, насколько грязно он мог ее трахнуть. Боже, он лишь едва начал показывать его милой девушке то, что он мог сделать с ее телом. — М-м-м, кто-то сегодня дерзкий. Тогда скажи мне, Елена… — словно дикий хищник, он пополз по ее телу, мягко прикусывая чувствительную кожу ее шеи, тут же успокаивая языком. Девушка задрожала под ним, когда судорожный вдох покинул ее легкие. Его голос был полон хриплого, темного обещания долгой бесстыдной страсти. — Кто-нибудь другой имел удовольствие слышать эти звуки, которые ты пытаешься сдержать, когда моя голова меж твоих бедер? — рычание покинуло его губы. Голос Деймона, хриплый, полный темного искушения, заставлял что-то сжиматься внизу ее живота. Ее щеки тут же заалели. Пальчики непроизвольно впились в напряженные мышцы его спины. Настроение с игриво-нежного тут же сменилось. Сальваторе наклонился ниже, его дыхание ласкало ее ушко, сводило с ума. Мужчина источал чистый, голодный секс, Елена ничего не могла поделать со своими реакциями. — Расскажи мне, Лена… Расскажи, как тебе нравится чувствовать мой язык внут… — Елена накрыла его рот своей ладонью, когда он чуть отодвинулся, не давая мужчине закончить. Его голубые глаза были темными от желания, один взгляд заставлял девушку краснеть. Гилберт знала, что не могла ему противостоять, когда Деймон смотрел на нее так.Голодно. Свирепо в своей страсти. — Ты… Ты не можешь говорить такие вещи… — его горячее дыхание опаляло ее ладонь. Сальваторе чувственно прикусил ее пальчик, не сводя с девушки взгляда. Елена смотрела на него почти испуганно в своем желании. — Почему же?.. — почти промурчал он, скользя руками по ее талии, по животу, властно, дразняще, но не касаясь ее так, как хотелось самой Гилберт. Елена закусила губу. Она чувствовала влагу, скапливающуюся меж ее бедер. Грязные слова, срывающиеся с его губ, так сильно смущали ее. Но она ничего не могла с собой поделать. Это также невероятно возбуждало девушку. Деймон наблюдал, как Гилберт отчаянно пыталась придумать, что сказать ему. Почему он не должен был этого делать. Лукавая ухмылка появилась на его губах. Его невинная, милая девушка. Ничего не могла поделать, когда отчаянное возбуждение захватывало ее, едва мужчина начинал играть грубее. Боже, помоги ему, — он не знал ничего лучше того, чтобы заниматься с ней любовью. Но в его груди разворачивалось что-то темное, жестокое в своей похоти, желании. — Я знаю почему… — склонившись к ее губам, прошептал он ей, чувствуя ее сбитое дыхание. Словно какой-то грязный секрет. Девушка сглотнула, не в силах отвести взгляда от его губ, таких близких. Елена отчаянно хотела, чтобы он продолжал, но так же стыдливо желала, чтобы он остановился. Эта была горячая, жаркая сторона Деймона, мужчины, и что-то девичье, нежное внутри, шептало ей прекратить. В то время как женщина трепетала и желала большего. — П-почему? — ее язык прошелся по губам, Гилберт ничего не могла с собой поделать, когда он был так близко. Потому что все сужалось к тому, насколько сильно она хотела поцеловать его. Сколько бы раз это не происходило, Елена не могла насытиться. Она была уверена, что могла бы наслаждаться его поцелуями часами и не уставать, пока Гилберт не растворилась бы в нем полностью, без остатка. Целовать его было опьяняюще, не похоже ни на что другое. Она была зависима, терялась в этом мужчине, беспомощная. Девушка никогда в жизни не признала бы этого вслух, но с самой первой встречи, каждый его маленький игривый комментарий, уверенная ухмылка, горящие соблазняющим жаром голубые глаза, каждый раз, когда он флиртовал с ней, все это заставляло ее отчаянно краснеть, сердце биться быстрее, а сладкое томление разливаться в груди. Сальваторе едва подавил рычание. Боже, от ее податливости ему вело голову. — Потому что едва я открываю рот, и ты хочешь меня еще сильнее, не так ли?..- мужчина был так уверен в своих словах, так настроен на знание того, насколько он сексуален, что Елена не могла ничего поделать. Он знал, какое влияние оказывает на нее, от этого румянец распространился по ее груди. Он знал, что делал с ней. От этого девушка становилась такой смущенной, она не знала, что поделать. Елена все еще чувствовала, что должна хотеть стыдиться этих желаний — а не желать, чтобы он шептал ей все эти грязные вещи, властно брал ее, требовал ее, дразнил ее, пока она была беспомощной перед ним. Деймон, очевидно, довольный результатом своих слов, опустился к ее шее, лаская кожу мягкими требовательными поцелуями. Не сдержавшись, он оставил пару засосов, и Елена едва не захныкала от этого ощущения, от знания того, что он хотел оставить на ней свои следы, претендовал на нее таким простым, животным способом. — Хотя, возможно, я просто должен убедиться сам… Скажи мне, дорогая, насколько ты мокрая для меня?.. — один хриплый, тихий, тон его голоса заставлял мурашки бежать у нее по спине. Елена отчаянно боялась и хотела того, чтобы он узнал, что она была уже очень влажной, почти неудобно. Его член проскользнул бы внутрь так легко, без особых усилий, а он даже не прикоснулся к ней. Мысль о Деймоне в ней приводило в ее еще большее отчаяние. Ей хотелось быть смелой с ним, хотелось быть сексуальной. Чтобы он хотел ее. — Почему бы тебе не проверить?.. — прошептала Елена, ярко краснея. Ее голова шла кругом. Девушка практически могла увидеть, как на мгновение мужчина над ней застыл. Впрочем, в следующее мгновение он раздвинул коленом ее ноги, оставляя ее беспомощно открытой. «Черт возьми…» — прорычал сам про себя мужчина. Этот сладкий голос, говорящий ему такие вещи. Деймон едва сдерживался, чтобы не перевернуть Гилберт на живот и войти в нее, почувствовать, как она сжимается, растягиваясь вокруг его члена. Обычно он всегда давал ей некоторое время, чтобы привыкнуть к нему — нежный, медленный темп, заставляющий ее умолять о большем, цепляться за его плечи, выгибаться. Сегодня он не хотел. Сегодня он хотел трахнуть ее, пока она не закричит под ним от удовольствия, беззащитная, от того, как хорошо это было. Она выглядела под ним… Мужчина не мог описать это словами. Ее волосы были повсюду, ореолом рассыпаны вокруг нее, падая на простынь, путаясь друг с другом. Щеки раскраснелись так сильно, что Деймон хотел приложить к ним тыльную сторону ладони, почувствовать их жар. Глаза были яркими и настороженными, в дымке желания, когда она лежала и смотрела на него. Сальваторе знал этот вид. И усмехнулся. Он сомневался, что ее когда-либо трахали должным образом за ее короткую сексуальную жизнь. Но он собирался. Потому что этот вид говорил ему, что ей это понравится. Что-то было в нем. Елена чувствовала это темное, наполненное похотью настроение. Это было по-новому. Чем-то, чего она не знала. То есть, она всегда чувствовала, что Деймон хотел ее, но в этот раз что-то было иначе. Это пугало и возбуждало ее в равной степени. Но все же она помнила этот взгляд. Так он смотрел на нее, когда только приехал в город. Мрачно, всепоглощающе. Опасно. Будучи более юной, ей почему-то всегда казалось, что он хочет съесть ее, когда смотрел на нее вот так. Иногда Елена забывала, что, несмотря на то, что он любил ее, защищал, Деймон все еще оставался Деймоном. Пугающе, для самой себя, она беззаветно любила и эту его сторону. Раньше это пугало ее. Было так легко потеряться в этом взгляде, позволить себе быть соблазненной старшим, более сексуальным братом. Гилберт помнила, как стыдливо краснели ее щеки, когда она встречалась со Стефаном, но не могла перестать думать о том, как бы это было быть с Деймоном, быть в его постели, в его руках, чувствовать его внутри. Девушка чувствовала себя ужасно, делая это, но ничего не могла с собой поделать. — Ты другой сейчас… Ты давно так на меня не смотрел…- прошептала она свои мысли вслух. Ее сердце громко билось в грудной клетке, и мысль о том, что он заставлял ее тело реагировать вот так вот, совершенно неосознанно, уже делала его твердым. — Как «так», дорогая?.. — его голос был под стать его виду, бархатистым, хищным. Пальцами он рисовал успокаивающие круги на ее бедрах, давая ей продолжить. Деймону действительно было интересно. — Не знаю… Я помню, как однажды собиралась в школу, Стефан ушел на охоту, а ты был внизу… И ты посмотрел на меня вот так… Всю дорогу я не могла думать ни о чем другом… — смущающее признание сорвалось с ее губ прежде, чем она успела себя остановить. — Ты думала обо мне, когда ты училась в школе?— Деймон прервал ее почти недоверчивым тоном. Елена быстро посмотрела ему в глаза, на ее лице теперь тоже было недоверие. Как он мог не знать, что даже когда она была человеком, она хотела его? Конечно, это было так. Гилберт любила его, очень давно, хотя это росло медленно, пока не захватило все ее существо. — Да… — мягко сказала девушка, пытаясь не потеряться в его глазах сейчас, так же, как это было в тот раз. — Плохая девочка, — Сальваторе усмехнулся. Он помнил тот день. Елена спустилась сверху, ее девчачий аромат вскружил ему голову — она не принимала душ с утра, и от этого, казалось, ее естественный запах, заставляющий мужчину хотеть просто затащить ее к себе на колени и вдыхать часами, только усилился. Но в тот раз было кое-что другое. Деймон чувствовал аромат ее возбуждения, яркий, отчаянно глубокий. Это был в первый раз, когда он захватил его полностью. Хотя определенно не последний. Иногда Сальваторе просто утопал в нем, и зная, что он был причиной, мужчина обычно отчаянно старался не давать ей знать, что это делало с ним. — Я помню это. Я смотрел так, потому что я знал, что ты была возбуждена. И я только выпил крови, так что все чувствовалось резче. — он замолчал на секунду, вспоминая свое состояние. — Я не мог думать ни о чем другом, кроме как о твоем вкусе. Елена покраснела. Тогда он хотел… Боже мой. Это вдруг заставило ее задуматься о том, что каждый раз, когда она была рядом, Деймон чувствовал, как она хотела его. Она как-то не задумывалась об этом. Что ж, если она уже начала говорить откровенно об этом, то… не было смысла что-то таить, верно? — Тогда мне приснилось кое-что… Поэтому все было так… И я опаздывала, у меня не было времени принять душ… А потом я увидела тебя и ничего не могла с собой поделать… — Гилберт помнила, что той ночью ей снились темные волосы, призрачно-голубые глаза и жесткое обнаженное тело, прижатое к ее собственному. Все было размыто, влажно, горячо. Она проснулась стыдливо возбужденная от эротических снов о старшем брате ее парня, который сидел внизу, мрачно-красивый, сексуальнее, чем все, кого она видела за всю свою жизнь. Мужчина низко застонал. Теперь все встало на свои места. — Девочка, все, о чем я мог думать, так это о том, чтобы опрокинуть тебя на тот диван, сорвать эти узкие джинсы и попробовать тебя, — его большой палец грубо коснулся ее правого соска, играясь с ним, пока он не стал твердым. Интимный поцелуй приземлился меж ее грудями, особенно отличаясь на контрасте. Девушка рвано выдохнула, хныча, когда Деймон ущипнул ее пик, после успокаивая сладким давлением. Гилберт выгнулась в его руки, подталкивая эти красивые груди к нему, и Сальваторе не мог оторвать взгляда, как и всегда. Такая отзывчивая. Он продолжил. — Я заставил бы тебя кончать снова и снова, пока ты бы не умоляла меня остановиться… — Деймон дразняще обвел языком ее ареолу, не касаясь самой вершины, оставляя ее желать большего. Всхлип покинул ее рот из-за его слов. Елена никак не могла не представлять эти образы, мелькающие у нее перед глазами. Она, полностью в его власти, когда голова этого мужчины была между ее ног, впервые для юной девочки-подростка. Его язык делал бы с ней то, о чем она не могла и подозревать. Потому что теперь Елена знала, что его рот ощущался невероятно. Достаточно было одной мысли, простого намека — и Гилберт уже отчаянно хотела ощутить это снова, горячее скольжение внутри нее, мягкие губы, влажные интимные поцелуи. Память о первом разе вскружила ей голову. Она выгибалась. Ерзала. Корчилась. Сжималась. Пыталась растереть себя по его лицу. И после, когда правая щека Деймона опиралась на внутреннюю сторону ее правого бедра, и у нее было достаточно энергии только лишь чтобы поглаживать и перебирать его темные волосы, Гилберт не знала, как сможет когда-нибудь привыкнуть к тому, насколько поразительно это было. — Мне, наверное, пришлось бы заставить тебя забыть об этом, потому что ты не смогла бы после этого удержать свои руки подальше от меня… — правда, боже, это было правдой, Елене хотелось бы поспорить, но она не могла. Гилберт помнила свое состояние после первого раза с ним, и она знала, что никогда не насытиться сексом с этим мужчиной. Девушка чувствовала себя зависимой от его тела, от его рук, его губ, его члена. Деймон продолжал прикасаться к ней. Наблюдать за ней. Он ничего не мог с собой поделать. Елена была красивой, выгибаясь под ним, такой чувственной. Ее дыхание было сбитым, мышцы натянуты, дрожали. Ему нравилось знать, что если бы он опустился ниже, развел эти длинные ноги, прикоснулся к ней, то нашел бы ее уже капающей от желания. Мужчина не любил в такие моменты напоминать себе о разнице в возрасте, но в нем была эта сторона, получающая темное удовлетворение, что ее тело желало его сильнее, чем что-либо другое в этом мире. Такая мокрая, безупречная, готовая к нему. Боже, он определенно не мог сегодня заниматься с ней любовью. — Перевернись на живот, — прозвучала властная команда. Один только этот тон голоса заставлял Елену задрожать. Деймон оттолкнулся от нее, и девушка подчинилась, делая это слишком нетерпеливо, как ей кажется, чтобы быть сексуальной. Ее руки дрожали от волнения. Гилберт тяжело сглотнула, оборачиваясь назад. Она не хотела обратного пути.