Сердце и кровь.

      Солнечный диск палящим светом отражался в низовьях укрытия из листьев. Тёплый утренний ветер со свистом пролетал мимо, обволакивая своей чудесной мелодией. Кусты рядом шебуршали.       Ветвистые кроны деревьев скрывали двух играющих драконят. Один из них весело повизгивал, склонив голову набок. Другой, играясь со своим хвостом, высунул язык и что-то тихо бормотал.       Вдруг на полянке появились родители. Серебристо-белый ледяной покачал головой, когда встретился глазами с дочкой:       — Нет, Вьюга, ваше с братом время вышло. Пора отправляться домой.       Вьюга не понимала их слов. Но она точно знала, что отец звал её домой.       Ничего не ответив, дракониха кивнула и расправила крылья. Чёрные звёздочки на собственных крыльях всегда привлекали её. Они были словно бесконечная вселенная, что покрыта тысячей чёрных клякс. Похоже это привлекало и остальных.       Скоро они были дома. Вьюга сразу же пошла в свою комнату и, зевнув, схватилась за кисточку с холстом. Она провела мазок, затем — другой, и вскоре пол картины было готово. Это были большие сияющие кристаллики, которые так любила дракониха.       Не прошло и минуты, как в прихожей послышались голоса:       — Она ещё слишком юна, Арктик!       — Я понимаю, Люта, но рано или поздно нам придётся отпустить её.       — Вьюга — особенный дракончик. За такими нужен глаз-да-глаз!       Вьюга вздохнула. Родители любили поспорить. Хоть отец и старался копировать поведение матери, быть любящим и неравнодушным к своим детям, у него это не всегда получалось. Тогда появлялся волшебный брат, и все недуги уходили!       — Привет, сестрёнка! — сзади образовался Мракокрад, и дракониха вздрогнула. Странно, его же тут не было. — Ой, прости меня, пожалуйста: я не хотел тебя напугать. Что делаешь? Рисуешь?       Чёрно-белая дракониха вильнула хвостиком и неуверенно кивнула. Кажется, он спрашивал её про кристаллы…       — Вау, какая красота! Научишь когда-нибудь и меня так рисовать? — снова кивок. — Правда? Ух, спасибо!       Тем временем голоса рядом затихли. Первым на пороге появился Арктик.       — Вьюга, Мракокрад, мы идём обедать! И, Вьюга, приберись здесь, хорошо?       Дракониха озадаченно моргнула. Ей велели прибраться? Но здесь же всё было хорошо.       — Давай я помогу, — сказал серебристый дракончик, аккуратно забирая кисть из её лап. — Папа хотел сказать, что вот так не должно быть.       Он показал на стену, и Вьюга принюхалась. Странно, она и не помнила, как их красили.       — Ой, это я?       — Всё хорошо, Вьюга. Это просто инцидент, правильно? Ты ведь это не нарочно.       Утвердительно хмыкнув, дракониха положила лапу на стену и поскребла. Сквозь толстое покрытие ощущались комочки. Кажется, это осталось с прошлого раза.       Дракончики управились за полчаса, и поэтому скоро они сидели за столом с родителями.       За разговорами время пролетело быстро. Её спрашивали про сегодняшний день, и она весело отвечала, что он ей определённо утвердился. Мракокорад рассказал про то, как охотился на двухголовую лягушку. То прыгая, то ползя за ней по пятам, он наконец сумел словить её у маленького озерца. Так он потерялся. Все вокруг хмурились. Мракокрад также сказал, что, если бы не Вьюга, он бы не смог найти дорогу обратно.       «Не помню такого, — думала дракониха, ковыряясь в зубах. — Дорога обратно? Не я ли сама заблудилась, пытаясь выпутать его?»       Продолжая рассказывать, Мракокрад что-то мычал. И только потом она поняла, что мычал он в своих мыслях. «Ммм, — говорили они, — ммм, какой вкусный ястреб». Вьюга хихикнула. Вот это её старший братик!       Когда история его подошла к концу, все за столом были в хорошем настроении. Мракокрад явно их развеселил.       — Отныне будешь охотиться только в присутствии отца, — хохотнула мать.       — Нет!!! — протянул брат, разваливаясь на ровном полу. — Пожалуйста, я уже взрослый!       — Настолько взрослый, что сумел заблудиться в трёх соснах, — фыркнул отец. — Это твоя территория, твой лес, твой дом. Ты должен знать его, как свои два крыла!       — Волшебный братик потерял волшебство, — хихикнула Вьюша, но, заметив то, как Мракокрад загрустил, поправилась. — Но волшебство никогда не потеряет братика!       Мракокрад сразу взбодрился и благодарно кивнул.       — Спасибо, Вьюга! Отец, мама, вы скоро увидите, каким серьёзным и самостоятельным я могу быть!       — Хорошо, — согласилась Люта. — Когда докажешь, тогда считай, что ты полностью свободен. Но мы всё ещё твои родители, и это не значит, что ты потеряешь всякое уважение к нам.       — Само собой!       — И ещё одно.       — Да, отец?       — Никуда больше не уходи. Ты нас до чёртиков напугал, — с этими словами Арктик полез к сыну обниматься. Когтистыми лапами они обхватили друг друга. Вьюге даже показалось, что отец боялся раздавить маленькое тельце, и поэтому был так скромен.       — Я никуда не уйду, папа. Клянусь, я всегда буду с вами, моей любимой семьёй! — пообещал Мракокрад, наконец освободившись от отцовского зажима. — Ты тоже, Вьюга?       — А?       — Ты никуда от нас не уйдёшь, да?       Вьюга помолчала. Хороший вопрос. А куда она может уйти: лапы пока не позволяют, крылья тоже зажаты — одним словом, она взаперти.       — Ммм, я взаперти, — произнесла она наконец. — Вряд ли побег является прямой причиной… Я не уйду. Не смогу я.       Тепло, исходящее от настольных фонарей, стало ещё теплее. Или она читала эмоции окружающих?       Нет, она не разбирала чужих слов. Она разбирала чужие судьбы. И ей это нравилось.