Сердце и кровь.

      Мракокрад бредил или видел сон.       Он был похоронен в горе. Он сильно жмурился и словно хотел отодвинуть гору силой мысли. Но гора не двигалась. Лишь тихие потрескивания слышались где-то совсем рядом.       Но он продолжал бороться. Продолжал орать во всё горло и, напрягая мышцы, опираться о каменные стенки. Это должно было помочь выбраться.       — Мракокрад?       Он с надеждой оглянулся. Это был голос его сестры. Она была здесь и готова была помочь!       — Вьюга!       Его имя ещё раз эхом прокатилось по тесной дыре. Честно говоря, Мракокрад уже готов был сдаться, как чьи-то чёрно-белые лапы схватили его и рывком вытянули из кошмара.       Мракокрад со свистом втянул воздух в лёгкие и поспешно приподнялся. Комнату Вьюги он узнал сразу. Красивые серебристо-синие рисунки висели на главной передней стене, куча помятых свитков валялись под кроватью (он лежал на ней) и на двери. Мракокрад поднял взгляд. А вот и их семейный портрет, который нарисовала сама Вьюга! Он никогда не переставал завидовать таланту сестры, однако глубоко в душе понимал, что это было неправильно.       — Всё хорошо? — спросила Вьюга.       — Да, просто плохой сон, — улыбнулся Мракокрад. — Спасибо, что разбудила! Без тебя я бы там, наверное, потерялся…       «Как тогда, пять лет назад?» — подумала сестра, и дракончик кивнул.       — Как и пять лет назад.       Что-то мяукнув, Вьюга развернулась и направилась к своему мольберту. Мракокрад покачал головой, избавляясь от мысленного тумана, и пошёл за сестрой.       — Рисую иголки и нитки, — сказала она. — Они словно чёрные дыры, такие большие и красивые…       Мракокрад никогда не понимал свою сестру. Будь то слово, фраза или целое предложение — всё смешивалось в кучу, и смысл разрушался. Один Вдумчивый, тот её друг-очкарик, будто понимал, о чём толкует дракониха. «Надо будет взять у него уроки», — подумал ночной дракончик.       — Как там дела у Вдумчивого?       — Прекрасно! — на лице Вьюге появилась скромная улыбка. Она мечтательно вздохнула и положила лапы на свою грудь. — Он назвал меня пророчицей мира. Он милый, правда?       Дракончик весело хмыкнул.       — Для меня главное, чтобы ты была счастлива, Вьюга! Милый он или нет — судить тебе.       Сестра улыбнулась ещё шире, и Мракокрад почувствовал необъяснимое тепло внутри. Его сестра была счастлива. Его сестра будет счастлива. И неважно, с кем и как. С Внимающим её точно никто не обидит, а остальное не имеет значения.       Вьюга повела хвостом в сторону выхода и шагнула вперёд. «Со мной?»       «Да», — кивнул дракончик, повторяя за сестрой.       На улице было тихо. Мракокрада такая тишина раздражала.       Махнув лапой, он сбил лежащий на валуне камушек и моргнул. Когда наконец придут родители?       Вдруг кусты рядом зашевелились, и на свет вышла мать. Она тихо извинилась за опоздание и пристроилась рядом со своими детьми, указывая куда-то на юг.       — Арктик ждёт нас там!       — А мы что будем делать, мама? — осторожно спросила Вьюга.       — Вы с Мракокрадом будете учиться ориентироваться на местности, дорогая.       — То есть?       Люта спокойно улыбнулась, но в её эмоциях Мракокрад различил тревогу.       — Лес — ваш второй дом. И ваша задача — пересечь его, не поднимаясь в воздух.       Мракокрад округлил свои и без того круглые глаза.       — А что если мы потеряемся? — спросил он.       — Я буду следить за вами с воздуха, — коготь Люты показал наверх, — поэтому не волнуйся.       Дракончик взглянул на Вьюгу — она спокойно сидела на краю уступа горы и словно с вызовом глядела вперёд. Ему бы её решительность.       А ведь когда-то всё было наоборот…       Вьюге тогда было два месяца. Весело играя в траве, она держала в хвосте деревянную игрушку-воришку, которую ей подарил отец. Это был её первый подарок, поэтому она старалась беречь его, зеницу ока.       (Рассказ этот Мракокрад узнал из уст самой Вьюги чуть позже.)       Потом подул сильный ветер, и игрушка улетела. Вьюга начала горько плакать и не заметила, как на полянку пришёл отец. Разумеется, он ничего сначала не понял, и поэтому сильно забеспокоился. И тогда дракониха рассказала ему о случившемся.       — Не волнуйся, я сделаю тебе новую игрушку, — сказал он.       — Мне не нужна новая, — покачала головой Вьюга, — мне нужна та! — Отец покрутил носом. — Если бы не сила ветра, унёсшая невинную жизнь, катушка была бы в часах.       Новую игрушку-воришку отец всё-таки сделал, не смотря на протесты дочери. Честно говоря, она получилась даже лучше, чем предыдущая: красивая, с прочными толстыми ножками и маленькой головой — совсем как живой!       И Вьюга отблагодарила отца, нарисовав его портрет.       Сейчас она была, как тогда, и Мракокрад завистливо принюхался. Какая же она всё-таки храбрая и, кажется, уже совсем самостоятельная. Так почему он продолжает за неё волноваться? Не уж-то природный инстинкт берёт своё?       — Готовы, дети? — спросила Люта, беря Мракокрада и Вьюгу за лапы.       — Да, мамочка! — ответила она.       — Да, — повторил Мракокрад и прикрыл глаза, вдыхая свежий рассветный воздух. — Покажем, на что мы способны!       Он глубоко вздохнул, прежде чем расправить усыпанные звёздами крылья и почувствовать, как отрывается от земли.