Тессеры

      Рейстлин шёл на поправку. Если таковой можно было считать спокойное равнодушие, безразличие и апатию.       — Нет у тебя магического мышления, у тебя депрессия, которую все игнорируют, — Гилтиас не мог не сердиться.       И старательно боролся с тем, что сердится он на Рейстлина, безучастно принимающего и абсурдное лечение, и прочие назначения. Гил пару раз уводил его в лес, но всё, чего добился — Маджере мастерски убирал свою ладонь, едва Гил пытался взять его за руку. Чего-то большего Гил уже и не ждал, но невозможность даже так коснуться, снова ощутить себя на одной волне, сводила с ума.       И доктор сублимировал доступными способами. Например — втирал крем в уже поджившие ожоги пациента... Пока не почувствовал кончиками пальцев на его коже то, чего не ожидал. Коснулся ещё раз... Так и есть. Три почти параллельные полосы и мелкие точки стежков, когда-то сшивших добротно, не на показ, исполосованные запястья. Ожоги раньше скрывали. В истории записей не было. В этом королевстве кривых зеркал так всегда было с чем-то важным.       — Прошу, поговори со мной, — попросил Гилтиас тоскливо, но Рейстлин лишь снова отдёрнул руку.       А вечером доктор случайно заметил, что его пациент идёт куда-то с главврачом.       «Какого чёрта я делаю? » — поразился десятком минут позже Гилтиас, взобравшийся по многофункциональной липе к окну на втором этаже больницы и навостривший уши.       — Да-да-да. Я прекрасно всё помню. А ты помнишь наши условия? — негромко произнёс Маджере абсолютно разумно, и Гила кольнула ревность — значит, при нём он изображает притупленные реакции!       — Да, Рейстлин. Начнём?       Гил не помнил, как ссыпался с липы, зато хорошо помнил, как сорвал пломбу с датчика пожарной сигнализации. Начальница поймала его за локоть, уже когда он летел в одиннадцатую палату.       — Не волнуйтесь вы так, это же очевидный сбой!       — Тем не менее, мне нужно вывести пациентов, — стараясь не дать волю ярости, отчеканил Гил.       — Все уже снаружи. И, Гилтиас... У меня для вас новости. Вы больше не являетесь лечащим врачом Рейстлина. Ваши действия привели к ухудшению его состояния, кроме того, вы оставили его в опасности...       Субординация субординацией, но он не дослушал начальницу.       — Это ты сделал? — Рейстлин, уже кем-то другим выведенный во двор, пытался остаться незамеченным, но не вышло. Так что теперь он в докторской куртке ёжился посреди тёплого осеннего дня, пока пожарные проверяли здание.       — Потом, — сипло пообещал Гил, знающий — теперь запах кожи и волос пациента вообще не дадут ему покоя! Хоть дари ему эту куртку, блин. И за это на него доктор тоже не мог не сердиться.       Каким-то чудом удалось сдержаться до палаты, где он откровенно накинулся на Маджере. Его же методами — яростно зашипел.       — Какого чёрта ты делаешь?! Я больше не твой врач? Это ты попросил? На что ты подписался?!       — А какого чёрта ты лезешь, куда не просили?! — ответил пациент аналогичным шипением, и Гил задохнулся от злости.       — Ты просил!       — После чего ты просто развернулся и ушёл!       — Я же вернулся, блин!       — Об этом я уже не просил!       — А тебя теперь уже никто не спрашивает! И никому я тебя не отдам, ясно?! — Гилтиас рывком открыл дверь палаты. — Может, хоть твоя вивисекторша мне наконец объяснит, что тут происходит!       Рейстлин успел лишь схватить его за руку, уверенный — доктор избавится от хватки играючи и натворит чего-то по-настоящему непоправимого, но он не знал, как сильно Гил ждал этого прикосновения.       Гилтиас и сам не ожидал своей реакции.       Целовались, как и ссорились, яростно и с полной отдачей. Пока и без того подточенные конфронтацией силы не закончились, и ссора не перешла в примирение — нежное и бережное, словно и не было этой вспышки.       — Хорошо, что я успел закрыть дверь, — иронично шепнул Рейстлин и в извинение за ехидцу со вздохом прижался.       — Угу, — согласился доктор, вспомнивший про дверь только сейчас. — Прости меня.       — И ты. И, Гил... Я просто не смогу тебе объяснить. Ты не поверишь, если я вывалю на тебя всё разом.       — Вываливай не разом. Но я серьёзно про главврача. Я вас наедине не оставлю, понял?       — Это тоже не то, что ты подумал.       — Не то? — Гил осторожно нащупал старые шрамы на запястье пациента.       — Не то, — поднял тот глаза впервые с возобновления разговора. — Но это я объясню. И попрошу помочь. Если ты захочешь.       — Кажется, нам давно нужно было поссориться... Да рассказывай ты уже наконец, садюга!