Тессеры

      Поначалу казалось — ничего страшного, ерунда.       — Гил, ты концентрат полыни не видел? — спросил Рейстлин, устав производить раскопки в лаборатории в одиночку.       — Ты же его на прошлой неделе в дело пустил, — удивился дракон: исторически сложилось, что именно на мажьей памяти держался учёт всех магических и околомагических предметов на маяке с учётом сроков годности, востребованности и дат добычи. Жаль, на продукты этот талант Маджере не распространялся…       Рейстлин положил куль из перепутанных свитков обратно в кресло, где те покоились уже пару недель. В последнее время дел на маяке прибавилось, а в сутках оставалось всё те же жалкие 24 часа, и маг с драконом всё чаще шутили, что вот-вот магия выживет их обоих из уютной обители.       — Правда? — с сомнением уточнил Рейстлин.       — Правда. Когда кузню от набегов обозлившегося лешего спасал.       Маг неопределённо хмыкнул, рассеянно поблагодарил. В памяти так ничего и не всплыло — странно.       Но кому не случалось заработаться?       — Ну что, идём? — несколькими днями спустя поинтересовался Гил, поднимаясь на самый верх маяка.       — Куда? — удивился маг из недр линзы. — Я занят по горло.       — Ты же сам сказал утром, что ручей проверить надо, — растерялся уже экипированный для прогулки к гадючьему ручью Гил.       Рейстлин вынырнул из линзы.       — Солнце, ты чего? Я не мог такого сказать, ручей от жары пересох, там пока проверять нечего.       Маг с драконом задумчиво посмотрели друг на друга.       — Может, я тебя не так понял… — протянул Гил.       — Или я не так выразился… — достоверности недоставало обоим утверждениям, но ведь как-то это недоразумение произошло?       И всё же основательно напряглись они лишь дюжиной дней после.       — Рейст! — возмутился Гил не без удовольствия, но всё же жалобно, жмурясь и от лучей безжалостного летнего рассвета, и от недвусмысленных прикосновений мага. — Ты меня ночью и так заездил!       К неудовольствию дракона, это сработало. Маг сел и нахмурился.       — О чём ты?       — О том, что я очень тебя люблю и хочу тоже, но спать тоже иногда надо, — Гил потянулся к Рейстлину сам вопреки сказанному, но тот остановил его руки.       — Мы и спали. Ну… Я, во всяком случае.       Гил недоверчиво открыл глаза — маг не шутил, не заигрывал и не издевался.       — Значит, ты того… не просыпаясь, — хохотнул дракон, но Рейстлин его веселья не разделил и только нахмурился сильнее.       — Ладно, глупая шутка. Ты сейчас просто не проснулся ещё, да? — Гилтиас сел, попытался спрятать мага в объятия, но тот уклонился. — Рейст, не сходи с ума! Вот, смотри, я же чувствую, что ты мне опять засос на любимом месте оставил!       Лучше бы не показывал. Судя по лицу мага, засос действительно был. А вот что люди за несколько секунд могут так сильно побледнеть, Гил до этого не знал. Или ещё не видел в исполнении златокожего мага, который любую подобную метаморфозу делал в три раза зрелищнее.       — Я не помню, — пожаловался Маджере нарочито спокойно, пока Гил панически прикидывал, не слишком ли близко к краю постели тот сидит и не шарахнется ли, если снова к нему потянуться.       — Слушай, ну всякое бывает… Блин, давай ты ляжешь?       — За последние пару недель это «всякое» перешло всякие границы, — Рейстлин поправил подушку и устроился поудобнее, как ни в чём не бывало. Только цвет к лицу возвращаться не спешил. — И если я ещё могу понять, как можно забыть о концентрате полыни, то это… — Он развёл руками и так же убийственно спокойно поинтересовался: — Сколько диагнозов ты вспомнил навскидку?       — Нисколько! — отрезал Гил, которому прежде вспомнилось его появление на маяке — когда Маджере смотрел на него, как на чужака.       — Давай не будем отрицать очевидное? Что-то ненормальное явно происходит… И прогрессирует.       — Усталость твоя прогрессирует! — буркнул Гил, у которого перед глазами встала история болезни Рейстлина — казалось бы, оставленная в прошлом так давно и прочно.       — Не слишком ли для усталости? — мягко улыбнулся маг.       — Подумаем об этом, если я окажусь неправ. Ложись обратно.       — Эй, но я ведь уже проснулся!       — Ничего не знаю, хотел диагноз — слушайся доктора. Тебе давно нужен отпуск.       — Да я же не спорю, но…       — Без «но»! — рыкнул Гил. — Маяк стоял заброшенным до нашего появления десятилетиями. Ничего с этим миром за неделю не случится. Где надо будет — я подстрахую. А ты отсыпайся, и чтобы в руки ничего тяжелее сборника баллад не брал даже!       — Куда ты?       — Завтрак тебе готовить!       — Ты же мне спать велел…       Дракон вымелся из спальни, не ответив, и остервенело потёр лоб, будто пытаясь стереть из головы чёрные опасения. Посреди спора Гил вдруг вспомнил — дело было не только в памяти. За последние несколько недель Рейстлин много раз казался другим. Дракон не мог сформулировать точнее, но привычный образ мага за это время регулярно расходился с тем, что видел — и похоже, отчаянно не хотел видеть! — Гил. Порой настроение, какие-то фразы, реакции и поступки Маджере вызывали недоумение, но это всегда было что-то незначительное, неважное… До прошлой ночи. Гил и тогда обратил внимание на жадность, даже какую-то непривычную агрессию в действиях мага — но он подумал, что ему просто кажется. Даже чёртов засос… Рейстлин давно научился быть аккуратнее, эту его «метку» Гилтиас на себе только в первые месяцы обнаруживал.       — Не нужно беречь меня сверх меры, — несколькими часами позже выспавшийся маг был до того родным и уютным, что дракону стало стыдно за свои мысли, разом показавшиеся бредовыми.       — Ты о чём? — Гил вручил магу кружку и час устроился рядом. Самому бы тоже не помешало ещё подремать…       — Ты что-то скрыл от меня, верно?       — Да не скрыл, — отмахнулся дракон с досадой. — Просто ерунда это.       — Тем более расскажи, а то я сам придумаю, что там могло быть.       Пришлось рассказать, хоть Маджере и насторожился снова, но что делать с этим, Гил уже знал.       — А если ты прав и всё это тебе не показалось? — осторожно поинтересовался маг, уже устроенный в надёжном коконе объятий.       — Это ничего не значит, Рейст. На самом деле даже доказывает моё мнение — ты всегда становишься резче и жёстче, когда устаёшь.       — Меня должно пугать, насколько хорошо ты меня знаешь?       — Нет уж, тебя это радует.       — Значит, радует, — легко согласился маг.       — Что, вот так просто?       — А что тут сложного? Что мне должно мешать тебе верить? — Рейстлин с наслаждением потянулся. — Ты не против, если я ещё посплю с тобой?       Запланированная под отдых мага неделя прошла на удивление спокойно. Гил, правда, к вечеру порой готов был свесить язык на плечо — некоторые вещи проще было сделать сразу, чем потом разгребать последствия, что свело бы на нет весь эффект отпуска.       Маджере порой, разумеется, из спальни сбегал, но совесть имел, и особых проблем дракону доставлять не стал. Так оному дракону казалось, пока он не вернулся из деревни раньше запланированного.       — Ну и где ты это прятал? — устало поинтересовался Гил, застав мага в постели с тремя книгами, рабочей тетрадью и ворохом перьев.       — Под кроватью, — покаялся маг перед извинительным поцелуем.       — А что это вообще?       — Вообще это расследование, — маг развернул перед драконом свиток, на котором была в виде временной шкалы изображена вся обычная рутина маяка последнего времени. Внизу аккуратным почерком маг составил ещё и какой-то список.       — Это те моменты, которые я не помню.       — Чёрт возьми, Рейст! — у Гила засосало под ложечкой — перечень вышел куда длиннее, чем он мог себе представить.       — Богом клянусь, я иначе умер бы от скуки!       — Идея была в том, чтобы ты отдохнул, а не устроил себе стресс снова…       — Какой стресс? — искренне удивился маг. — Есть проблема. Которую мы с тобой решим. И всё. Мне нужны были корни проблемы, и я их нашёл.       — И где они были? Что теперь? — заволновался дракон, и попытался зарыться в записи, но маг засунул график под кровать и принялся с ехидной улыбкой переправлять туда же остальное.       — А теперь — у меня перерыв. И у тебя, кстати, тоже. Есть хочешь? Я ужин уже приготовил…       Спокойствие Маджере — не напускное, искреннее, это Гил чувствовал ясно, — оказало успокаивающее воздействие и на дракона, и до утра проблему отложили с чистой совестью.       А проснулся Гилтиас один и сразу понял — не к добру.       Рейстлин нашёлся в библиотеке — сосредоточенный и собранный, будто ни следа не осталось от лености и неги прошлых дней, которым и «расследование» не помешало.       — Хорошо, что ты проснулся, — маг улыбнулся и закрыл лежащую на коленях книгу. — Дом без имени.       Гилтиас не успел задать никаких вопросов, но Рейстлин, похоже, действительно рассматривал происходящее исключительно как проблему, требующую решения и теперь, когда вышел на финишную прямую, не тратил время на пустые слова.       — Мы были там незадолго до… — припомнил дракон неприятное строение в лесу — пока дошли, все ноги сбили, но закончив дела, обратно пошли, не задерживаясь и не отдыхая, настолько место к себе не располагало. — Почему ты думаешь, что дело в нём?       — Потому что я понял, что это. Противоположность маякам, Дом без имени — точка хаоса. Поэтому нам с тобой было там так неуютно, ведь всё что мы делаем сейчас — упорядочиваем магию, которая здесь влияет абсолютно на всё.       — Долечу туда за пару часов, спалю — ещё за часок! — азартно предложил Гил, заряжаясь желанием мага поскорее расставить все точки над i.       — Нельзя, — с сожалением покачал головой Маджере. — Ты же знаешь, как много рождается из хаоса…       — Тогда что будем делать? И что с тобой-то там произошло?       Рейстлин вздохнул, ласково погладил Гила по щеке.       — А тут я уже вступаю в область предположений… А ещё тебе не понравится то, что я скажу, поэтому прошу сразу — не горячись, ладно? Выслушай.       — Ты собираешься туда один, — мрачно догадался Гил.       — Я, кажется, сам и виноват… — маг недовольно поморщился. — Не перебивай, я и так не знаю толком, как объяснить, — он помолчал, снова скривился, посмотрев в сторону, улыбнулся грустно молча вздохнувшему Гилу. — Иногда я не понимаю, что ты вообще во мне нашёл, и цыц, пожалуйста. Это не попытка напроситься на комплимент или признание.       Гил послушался с неудовольствием и соответствующей гримасой, но это мага уже не смутило.       — В общем, мы тогда, за пару дней до того похода, поссорились — совсем слегка, и помирились почти сразу, но… Я долго отходил. И когда мы попали в Дом без имени, ощущал себя на редкость дрянно. А после того, как мы вышли оттуда, это чувство словно растворилось, исчезло начисто — я счёл это благом и думать забыл, а не стоило. Именно с этого момента у меня из памяти стали выпадать фразы, действия, минуты… А в итоге и целая ночь. В одной из комнат было странное зеркало…       Дракону захотелось поторопить мага, будто сбившегося с мысли, но похоже, ему и без того разговор давался не слишком легко — пришлось промолчать снова.       — Ты туда не заходил, а вот я у него проторчал порядком, всё пытался прикинуть, что это. Не понял до сих пор, но… Постарайся мне поверить, ладно? Я уверен, что дело в нём. И во мне. И поэтому тебе нельзя вмешиваться.       — Один раз ты неудачно сунулся к какому-то неизвестному артефакту и теперь считаешь, что повторить это — хорошая идея? По-моему, тут логика хромает.       Рейстлин расстроенно покачал головой.       — Знаю. Я полагаюсь на интуицию… На предположение, что в момент слабости нельзя было соприкасаться с хаосом, а зеркало наверняка и есть его средоточие.       — Это ты тоже предполагаешь?       — Учитывая наш с тобой опыт, думаю, в последнем я вряд ли ошибся.       — А если ошибся в остальном?! — возмутился Гил.       — Я не ошибся в целом. И боюсь, если мы пойдём туда вдвоём, я не смогу предсказать последствия. Мне кажется, я дал слишком много воли… не слишком хорошим чертам своего характера, неприглядным эмоциям. Я ясно помню, насколько в тот момент хотел отгородиться от них и чёрт, Гил, я почти уверен, что это и случилось, они начали жить своей жизнью. Если мы пойдём туда вдвоём… Это всё многократно усложнит. Кто знает, что ещё мы вдвоём можем показать хаосу?       Гил фыркнул и отошёл. Соглашаться с Рейстлином не хотелось, хоть дракон и чувствовал, что маг может быть прав, как обычно и бывало. Но Гил уже видел, что даже ошибайся он — уже не переубедить.       Маджере тоже неплохо его знал — подошёл со спины неслышно, обнял так, что и не вывернешься.       — Я бы очень хотел, чтобы мы пошли вместе, — негромко шепнул маг. — Мне всегда спокойней, когда ты рядом, ты же знаешь. Но здесь я могу разобраться только сам.       Гил мрачно вздохнул и почти услышал, что маг улыбнулся прежде чем легко поцеловать его затылок.       — Обещай мне, что не станешь вмешиваться.       Гил буркнул что-то недовольно, развернулся, намереваясь всё же спорить, но Рейстлин ждал нужного ответа до тех пор, пока его не услышал.       Сам маг и отложил поход до следующего утра, не объясняя причин, но дракон и не допытывался, потому что был благодарен. Делать вид, что ничего не происходит, оказалось куда легче, чем он ожидал, а отказаться от планов и дел, намеченных раньше — и того легче, и в итоге в день уместились полёт и прогулка, отдых и нежность без привкуса прощания.       Словно никто из них не сомневался, что всё закончится хорошо.       День же, когда Рейстлин ушёл, предсказуемо не задался с самого начала. Никто не знал, когда он вернётся (а «если» Гил от себя старательно гнал — в конце концов, чтобы его маг — и не справился с каким-то там зловредным древним артефактом?!) и дракон планировал терпеливо ждать, что, разумеется, оказалось абсолютно невозможным, и сколько он не занимал себя, из-за фоновой тревоги время едва тянулось, а из рук — всё валилось.       Помогла отчасти лишь оранжерея. В ней всегда было, чем заняться, а ошибок царящая внутри магия не прощала (и с огромным скрипом прощал Рейстлин, оранжерея была его детищем примерно на восемьдесят процентов, а оставшиеся десять, гиловы, представляли собой то нервно прыгающую орхидею, то забытую в углу и заколосившуюся ленивую хтонь, а то и вовсе чашку Петри, в которой росло что-то порой и вопреки магии и желаниям дракона).       Но к исходу третьего дня во влажной духоте своего оазиса Гил уже видел кучу минусов в договоре с магом. Например, нужно было определить срок, который дракону разрешалось спокойно ждать, а уже потом начинать бегать по стенам и — бездна! — всё же что-нибудь делать.       — А если ты не вернёшься, мне так дальше и жить? — яростно сорвался он на лиловую фиалку, и та побледнела до нежно-розовой. Гил виновато подсунул ей под корни кусочек сахара и, слушая, как та хрумтит, решился.       «Просто буду ждать поближе», — данное Рейстлину обещание грызло совесть, но не знать, что происходит, было уже слишком страшно.       План оказался плох — это Гил понял ещё на полпути. А когда дошёл до знакомой поляны, убедился окончательно. Сидеть в стороне и изнывать от незнания стало ещё тяжелее, а единственное, чем можно было заняться здесь — это таращиться до слезящихся глаз на Дом без имени, неподвижный, безмолвный и мёртвый. Там ли вообще Рейстлин? А если его изыскания завели мага куда-то в другое место? Что, если он вернётся, пока дракон сидит тут и нетерпеливо ёрзает, дожидаясь от проклятого дома хотя бы скрипа, хотя бы тени в окне?       Гил мысленно выписал себе затрещину. Нужно успокоиться… От того, что пару часов он понаблюдает, ничего не случится — ни здесь, ни на маяке, куда, кстати, вполне можно и вернуться. Но зря, что ли, пришёл?       Соваться внутрь Гил не собирался. Мысль была соблазнительной, но Рейстлин не стал бы просить не вмешиваться, если бы не был твёрдо уверен в том, что это станет помехой, а дракон меньше всего хотел пустить псу под хвост его планы.       Время продолжало тянуться так же неприлично медленно, но до самого заката дракон так и не уговорил себя уйти, а когда собрался — уже было поздно.       Вожделенный скрип двери всё же раздался от неприятного дома, но в первый момент Гилтиас даже не узнал вышедшего изнутри человека.       — Смотри, не бойся, — усмехнулся тот, неторопливо дошагав до Гила и остановившись совсем рядом. — Рад тебя видеть.       «Зря я пришёл», — окончательно убедился в это же время дракон.       Мужчина казался отражением Рейстлина, но напоминал Гилтиасу скорее не родного мага, а его фотографию в истории болезни, которую он видел давным-давно, в прошлой жизни и прошлом мире.       На бледном лице почти светились светлые, голубые глаза. Издалека его слегка вьющиеся волосы казались тёмными, но когда тот подошёл ближе, оказалось, что они отливают медью. Гил любил черты лица мага, его фигуру и внешность в целом, но в таком воплощении они казались отражением в плохом зеркале — холодные глаза, надменный изгиб рта, одновременно презрительный и драматичный излом бровей… Он казался ниже и Гил не сразу сообразил, в чём дело: Рейст не сутулился так после «Приюта».       — Насмотрелся? — нарочито театрально лже-Рейстлин повернулся в профиль, ухмыльнулся, а Гил всё так же не понимал, что должен делать.       — Ты, похоже, не удивлён.       Дракон пожал плечами, констатировал как само собой разумеющееся:       — Рейстлин был прав.       Его собеседник холодно ухмыльнулся:       — Рейстлин — ошибся. Да, мыслил в верном направлении… Но знаешь ли, детали иногда решают всё. Подумать, что я лишь дурное настроение! Да я был бы оскорблён, но раз уж он дал мне тело… Не то чтобы он сделал это намеренно, и всё же.       Гилтиас не раз говорил Рейстлину, что тот излишне склонен к театральности, но сейчас уже так не думал. Отражение мага наслаждалось эффектностью своих слов от всей души, утрируя и переигрывая каждым движением — совсем немного, но постоянно, и это резало слух и зрение. Он развёл руками и поклонился, уронив голову, как уставший после представления солист — Гилтиас шагнул назад инстинктивно.       — Боишься? — поинтересовалось отражение мага с нескрываемым удовольствием, но дракон отрицательно покачал головой.       — Где он?       Лже-Рейст махнул рукой на Дом без имени:       — Приходит в себя, — он хмыкнул. — Такой слабый…       Гил удручённо прикусил губу. Прав был маг, не стоило соваться.       — Вы хорошая пара, — мирно заметило отражение Рейста, но тут же искривилось снова в довольной усмешке: — Один слабый, второй — глупый!       На удивление, его слова не задевали Гилтиаса нисколько, будто не относились ни к нему, ни к магу.       — А ты, видно, сильный? — спросил он, чтобы выиграть время. Разговор вряд ли мог бы считаться вмешательством… Но может быть, он что-то даст? Не ему, так Рейстлину — например, время, если его странный двойник не соврал.       — Сильнее его, — равнодушно откликнулся тот, усаживаясь на поваленную сосну.       — И чего ты хочешь? — поинтересовался Гил, не слишком горя желанием слушать.       — Тебя это не касается.       — Ага. Поэтому ты целенаправленно выперся сюда и уселся в метре от меня — именно потому что тебе нечего мне сказать.       Лже-Рейстлин хищно усмехнулся, показав кончик клыка с одной стороны — так скалились деревенские собаки, волки в лесу и лисы, маг так не улыбался. Почти никогда.       — Интересно, он стал таким тюфяком, лишь бы ты не перенял от него его жадность, злость, его страхи — так, как перенимаешь манеру разговора?       — О, я его тоже плохому научил, — искренне улыбнулся Гил.       — Чему же? — разозлилось отражение мага. — Останавливаться на полпути, если есть опасность подпалить тебе чешую? Возвращаться к ужину, не закончив дела? Лгать, что ему достаточно вязать из ниточек магии пути для этого жалкого мира, когда он мог бы создать свой, творить магию сам?!       — Тебе надо попробовать его розовое вино — вот где магия, — у дракона не было цели злить противника Рейстлина, и он воспринимал его более чем серьёзно — возможно, одной из самых крупных опасностей за всё время их жизни здесь, — но от того, как тот хочет его задеть, у дракона включалась не злость, а даже, пожалуй, какая-то неуместная жалость.       — Думаешь, это смешно? — лже-Маджере поднялся, и Гил занервничал — едва разговор закончится, это порождение хаоса вернётся в Дом без имени, к его магу!       — Думаю, как минимум забавно, — дракон пожал плечами. — Ты не видишь всей картины.       — Я не вижу, о да, — опять эта звериная ухмылка! — Что же видишь ты, Гилтиас? Картинку за стёклами розовых очков, постановочное фото, в котором ты живёшь, потому что это удобно?       Гил приподнял бровь, рискнув снова показать ещё одну заимствованную у Маджере привычку — она оказалась едва ли самой полезной и актуальной..       Лже-Рейстлин насмешливо покачал головой.       — Думай, бывший психиатр, тебе полезно. История болезни, другие врачи и пациенты говорили тебе, Рейстлин — едкий, высокомерный, холодный и умный… Его боялись и сторонились, тебя предостерегали. Даже он сам! Разве не он рассказал, что пытался убить человека?       — Он начал, я закончил, — скривился Гилтиас. Собеседник наконец угодил по-больному.       — Я тебя умоляю, — смех у него был ещё более неприятный, чем улыбка. — Это вообще не важно.       — Что же важно?       — Куда, по-твоему, подевался с твоим появлением холодный, желчный, мстительный и умный Рейстлин? Ревнивый и жадный, жестокий интриган? Ты не задумывался об этом? Знал ли ты его настоящего вообще, или только адаптированную специально для тебя, насквозь фальшивую его версию?       Дракон закатил глаза. Рейстлин всё-таки был прав в куда большей степени, чем это отродье. Дурного настроения в нём было на порядок больше, чем более серьёзных составляющих. Впрочем, менее опасным его это не делало.       — Вот уж об этом я куда больше тебя знаю, — спокойствие почти вернулось, но Гил не сдержался ни от констатации факта, в которую лже-Рейстлин не поверит, ни от кривой улыбки. Характер Маджере был далёк от идеала, и дракон частенько с удовольствием его демонизировал. Вслух. Какая жизнь — такая и терапия, «докторские замашки» же самого дракона с аналогичной регулярностью обшучивал и саботировал уже маг.       Но не рассказывать же такие вещи этому придурку?!       — Ты жалок, — придурок посмотрел на него брезгливо. — Впрочем, плевать. Я думал о том, будешь ли ты мне нужен, когда я закончу с Рейстлином… Было бы интересно посмотреть, как ты примешь его настоящую версию. Но… нет. Я вернусь более сильным, более могущественным, и ты не будешь стоить моего времени.       Гил едва прикусил язык, чтобы не поделиться честным мнением о том, где он видел это пафосное недоразумение, но тот уже зашагал обратно к Дому без имени.       — Эй, стой!       Наверное, бояться его всё же следовало — не оборачиваясь, лже-Рейстлин махнул рукой в сторону Гила, и того отшвырнуло через всю поляну, спиной и затылком приложило о какое-то как дерево — как назло, толстое и узловатое, поди все трещины коры на коже отпечатались.       Дух выбило начисто, но не мысли — Гилтиас вспомнил, что маг просил не вмешиваться. И так достаточно наворотил, разозлив худшую мажью половину…       От Дома без имени поползли трещащие ломаные полосы — будто электрические разряды, окончательно решая за дракона, что он останется за пределами поляны. Трава задымилась, потемнело небо, ветер глухо зарокотал где-то неподалёку.       — Видимо, настроение у Рейста испортилось, — съязвил Гил, давая хоть какой-то выход тревоге.       Оставалось лишь ждать.       А ещё — мокнуть под ливанувшим дождём, мёрзнуть, клевать носом, любоваться звёздами, когда небо очистилось, трижды попытаться развести огонь, на четвёртый раз одраконеть к чёртовой матери и сжульничать — дыхнуть огнём…       Рейстлина он не увидел — тёмная фигура неслышно прошла поляну и опушку, а он смотрел в огонь и мрачно думал, на сколько его ещё хватит оставаться в неведении.       — Снимай рубашку.       Гилтиас вздрогнул, вяло отшутился:       — Вот так сразу?       Облегчение при виде мага почему-то подкосило окончательно. Маджере помог ему развесить мокрую рубаху, набросил на плечи свою мантию, а отодвинуться ему Гил уже не дал.       — Ненавижу тебя, — просипел он бессильно и яростно. Казалось, что ищет выход вся злость, накопившаяся за время бесплодного ожидания и разговора с лже-магом, и дракону не удалось даже язык прикусить, чтобы не обрушить её на Рейстлина. — Не смей больше оставлять меня в стороне!       — Ты и в этот раз в стороне не остался, — мягко заметил Маджере. — Солнце… Мне дышать нечем.       Гилтиас нехотя ослабил хватку, позволил Рейстлину усадить себя, и закрыл глаза, когда тот поцеловал его в висок.       — Прости, — виновато буркнул дракон. — Я только сейчас понял, насколько ты меня напугал.       — Когда ушёл? Не тогда, когда пришлось разговаривать… с ним?       Гил уставился на мага с немым возмущением.       — Я же не знаю, что именно он на тебя вывалил, — теперь нотки вины явно звучали и в его голосе. — Но подозреваю, что ничего хорошего, и — маловероятно, но всё же, — что-то, о чём ты не догадывался или не думал.       — Рейстлин, я прекрасно знаю, когда ты за шутками прячешь настоящую ревность, как разрушительно умеешь злиться, и то, что твоя совесть иногда включается только принудительно и снаружи. Какие там грязные и страшные секреты ты мог от меня хранить? Я у тебя всё-таки не первый? Ты в детстве убил и съел собаку? Планируешь объявить себя императором этого мира, а к старости создать новый вместо дачи? Господи, да мне плевать. Не у тебя одного есть тёмная сторона и поверить в то, что ты глубоко несчастен здесь и сейчас, или со мной — я не смогу, извини. А вот по шее надавать очень хочется! И за то, что решил разобраться сам, и за то, что этот хмырь ухитрился всё же чем-то напугать тебя! Что ты с ним сделал, кстати?       — Будь ты моим психиатром… — с облегчением выдохнул маг, — ты бы не остался мной доволен.       — Обошлись без обнимашек?       — Но не без рукоприкладства, хоть и магией. Это даже не моя… как ты там выразился, тёмная сторона? Это какие-то рандомные её фрагменты, помноженные на хаос. Хаос я, допустим, укротил… Но часть этого «хмыря» всё-таки снова во мне, — маг снова напрягся. — Не то чтобы это было каким-то принятием, но…       — Рейст, ну хватит. Твоих демонов я давно в лицо знаю и не боюсь. Тебе тоже ни бояться нечего, ни стыдиться. Если всё кончено… Пойдём домой? Я не очень хочу ночевать в мокром лесу в одной мантии на двоих.       — Да, я тоже соскучился по нашей спальне, — Рейстлин улыбнулся и приподнял бровь. — А поскольку теперь я точно не забуду то, что там произойдёт…       — Как с гуся вода! — возмутился дракон. — Поверить не могу, Рейст! Только об одном думаешь!       — У меня после этой истории некоторое время могут быть проблемы с чувством юмора… — произнес маг осторожно, опешив от драконьего напора.       — Шутка, шутка, — Гил вернул мантию, натянул успевшую слегка подсохнуть рубаху, и вздохнул. — Я бы предложил долететь, но кажется, на полёт у меня сил не хватит…       — А что ты ему сказал? — невпопад поинтересовался Рейстлин.       — Да особо ничего, в основном он говорил. Я действительно пытался не вмешиваться. А что?       — Не знаю. Просто он вернулся злой, а мне это было на руку.       — Видишь, какая от меня польза! — обрадовался дракон.       — Шутишь, что ли? Польза! Ты вообще — сокровище!       — Вот поэтому у тебя своего мира и нет до сих пор, какие-то странные ценности, — поддразнил мага Гил. — И я тоже тебя люблю.