Тессеры

      — Зар-раза! — загадочная бордовая кнопка над духовкой оказалась электроподжигом, расположенном в неожиданном месте и на излёте куснувшим Гилтиаса за пальцы.       И конечно, он не сработал. Доктор, вздохнув, оторвал от старой, жёлтой газеты («...в лесу продолжаются поиски пассажиров совершившего аварийную посадку самолёта... ») длинную полосу и скрутил её в плотный жгутик. Чёртова духовка.       — Что ты делаешь?       У сонного Рейстлина был неприлично домашний вид.       — Мм... Кекс? Кажется, так называется. Медовый, — подожжённый жгутик заизвивался в пальцах, но — ну наконец-то! — всё же попал в нужное место, и духовка загудела дном.       Пациент с любопытным видом утянул из подставки кофейную ложку с длинной ручкой и запустил её в форму с тестом.       — Рейст, сырое же!       — И что? — пожал тот плечами. — Я только попробовал, вкусно.       Гил усмехнулся. В домике царила пора восхитительной притирки, знакомства с бытовыми привычками друг друга и взаимоудивлений. Пациент порой откалывал номера и похлеще, как дикий кот, впервые оказавшийся в домашних условиях, но все они, вопреки тихим опасениям обоих, были безобидны. Оба постепенно расслаблялись и наслаждались новизной, уединением и удивительным покоем, ими рождённым.       От долгого поцелуя кружилась голова. Рейстлин негромко, счастливо вздохнул, смутился, прижался щекой к щеке, и Гилтиас замер, застыл в мгновении как в янтаре, боясь его спугнуть.       В духовке с лязгом выпрямился нагретый противень, а то и какая-то часть её самой.       — Иди в душ, — мягко сказал Рейстлин. — Я присмотрю.       За шумом воды мерещился какой-то непривычный звук. Любопытство оказалось сильнее желания понежиться подольше, и вынырнувший из ванной доктор оказался в клубах ароматного пара.       — А это что? — кивнул он на сковородку, от которой парило сладко и пряно.       — Яблоки, — Рейстлин отложил лопатку и прикрутил огонь, нарочито опустил глаза, улыбаясь якобы смущённо. — И кофе мы сегодня будем чёрный.       Загадочное замечание прояснилось только когда кекс был готов и даже почти остыл, утро вступило в свои права полностью, а они смогли оторваться друг от друга. Туман прошило солнечным светом и он стал казаться праздничным украшением вокруг домика.       — Можно резать, — Рейстлин, уложив на сливки последний яблочный завиток, облизнул палец и лукаво посмотрел на доктора.       — Кажется, это уже не кекс, — улыбнулся Гил.       — Так вышло, — развёл Рейстлин руками и налил кофе в две очень разные кружки — набор посуды в домике был непредсказуем. Нужно бы купить новые.       Так вышло, что счастье нашлось в забытой всеми глуши, когда его никто уже не ждал.