поиск по тегу #золотойдракон

О том, что Сережа падает с лестницы – да что там падает, кубарем, как Колобок, катится, черт возьми, – на открытии казино Альберта Бехтиева, Олег узнает не сразу.

***

Они вообще никуда не собираются в этот вечер. Сережа фыркает уничижительно-горько над витиеватыми вензелями в именном приглашении Бехтиева, а потом цепляется за шею Олега, как детеныш коалы, обеими руками и, видимо, не планирует отпускать. Олег, в принципе, не против. Сережу перехватывает поудобнее и просит Марго – если Сережа с ней как отец с дочерью разговаривает, то Олег вежлив и галантен, как кавалер на танцах, – поставить «‎фильм полегче, у тебя голова и так под завязку забита, Серый». А потом происходит какой-то сумбур. Служба безопасности Башни Вместе в редкий выходной Олега внезапно превращается в детский сад – беспомощный и испуганный. Сигналы тревоги вишневыми точками проступают на огромном экране – Марго выводит предупредительно всю картину на всеобщее обозрение, прежде чем Олег успевает выкопать откуда-то из-под притихшего Сереги телефон и ответить на звонок. – Олег, – проговаривает Марго четко. – Несанкционированное проникновение неустановленных лиц в сектор B, требуется ваше присутствие. – Я тебя уволю, – жалобно ворчит Сережа, пока Олег ищет куртку. Он весь такой – душа нараспашку, все двери открыты – планируемое отсутствие Олега его волнует больше, чем проникновение, пусть даже злонамеренное, в Башню. – У тебя же выходной. Ты ведь не думаешь, что я тебе потом дополнительный в графике поставлю? – Себе сначала поставь, – отзывается Олег миролюбиво. Марго с нежной снисходительностью подсказывает, где лежит его второй ботинок, сиротливый и перевернутый. Сережу, потянувшегося навстречу, в лоб поцеловать никто не подсказывает, Олег сам ребус разгадывает. – Трудоголик. Тебе точно не помешает отдохнуть. Как оказывается позже, Сережа понимает его слова про отдых как-то совсем по-своему.

***

Сережа – белый, как лист бумаги, – только на скулах алеют неприглядные красные пятна, перенервничал, давление подскочило, – взъерошенный, лохматый. Он ссутуливается, шаркает, прижимает правую руку к боку неловко, словно баюкая, – и у Олега сердце стучит бешено, какая-то ярость на уровне инстинктов просыпается. Режим берсерка, не иначе. Про нападение банды вооруженных радикалов на свежеоткрытое казино Бехтиева он уже знает. Они же пробовали накануне обойти защиту Башни. И бойцов Олега. Не вышло, не удалось, бывает, ребят, не серчайте. Про то, что Сережа счел посещение пафосного вечера без охраны – без Олега – чертовски хорошей идеей – знает тоже. Марго по просьбе Олега показывает на экране весь Сережин путь прямой трансляцией с камер в здании. Как в лифт заходит неуверенно, как прислоняется к стене – почти сползает. Он даже под ноги не смотрит, спотыкается о порог слепо. – Марго, – слышит Олег его тусклый голос. – Где сейчас Олег? Я где-то потерял чертов телефон… – Олег Волков в вашем офисе, Сергей, – отзывается Марго мягко. – Установить местонахождение вашего телефона? Когда Сережа вскидывает голову резко, не сорваться с места, не броситься к нему Олегу помогает только военная выдержка, вырабатываемая годами. У Сережи на подбородке расцветает яркий синяк, в глубине глаз – то самое затравленное выражение, которого Олег испугался в самую первую их встречу – еще в детдоме – и которое мягко пытается вытравить с корнем до сих пор. – Олег, – говорит Сережа так тихо, будто над ним стоят с ремнем и ругают на чем свет стоит. И сдается – скороговоркой, как мантру. – Олег, Олег, Олег… Сначала помочь, решает Олег твердо, проглатывает все «‎что я говорил?»‎, сначала помочь – потом нотации. Сначала помочь – а потом радикальное решение проблемы. Сначала Сережа – Сережина безопасность, Сережин комфорт – всегда Сережа, Сережа, Сережа. – Установи, – командует Олег Марго, продолжая начатый разговор про телефон. Сережа шагает к нему в руки, прижимается с таким упрямым лицом, будто Олег собирается его отталкивать. Будто Олег посмел бы, будто бы захотел хоть когда-нибудь в этой жизни оттолкнуть Сережу. Будто у Олега кто-то в мире есть, кроме Сережи. – Марго, и пришли мне все видео за сегодняшний вечер по тегам #золотойдракон, #альбертбехтиев. И #сергейразумовский, – добавляет мстительно. – Производные от тегов тоже. Сережины плечи мгновенно напрягаются в кольце его рук, вздрагивают крупно. – Марго, нет, – отрезает он глухо. У Олега в груди гудит от родного голоса – сейчас хрупкого, ломкого – под ребрами сжимается. Умный искин, послушный своему хозяину, прекращает загрузку видеозаписей мгновенно. – Я запрещаю. Дрожит как побитый щенок, жмется ближе, ближе, а туда же, запрещает. – Сам расскажешь? – спрашивает Олег примирительно. Встрепанные волосы Сережи мягкие, как птичий пух, пахнут едким дымом и питерским дождем – Олег держится, не позволяет себе в них носом зарыться. – Я видео и без Марго найду, ты же знаешь. Сережа смотрит мрачным взглядом «‎не найдешь, если не будет сети»‎ и молчит упрямо. Как молчал всегда в детдоме, когда Олег допытывался, кто ему фингал под глазом поставил – «‎скажи, кто, Серег, я из него самого один сплошной фингал сделаю», кто альбом с рисунками порвал – «‎я тебе новый найду, можешь пока в моей тетради порисовать, я все равно не пишу на обществознании, хочешь?»‎. Олег забивает тогда на расспросы и просто смотрит злым серым волком на тех, кто на его Сережу косой взгляд осмеливается кинуть. Косых взглядов со временем становится все меньше, Сережа – все счастливее. И вот теперь нате вам, не ждали, да? Олег к дивану этого упрямого тащит, так ответа и не дождавшись. Успеется с ними, с видеозаписями, сколько бы Серый ни пыхтел сердито. Он же как катерок против Волковского миноносца, только в бок упирается, но с места не сдвигает. Сережа явно ждет вопросов, поглядывает отчаянно огромными глазами, пока Олег ворошит экстренную аптечку. – Сергей, у вас участился пульс, – замечает Марго таким тоном, будто никто здесь, кроме нее, не способен адекватно оценивать ситуацию. Сережа двумя пальцами сцапывает, придвигает к себе брошенную Олегом на диван мазь от ушибов, кривится, но заботливому искину не отвечает. – Рекомендую… – Мы справимся, Марго, – обрывает Олег мягко. Сережа следит за его перемещениями уже открыто, притихший и доверчивый. Конечно, справятся. С зализыванием ран они всегда справлялись на твердую пятерку. Ладно. Может, четверку. Когда как. У Сережи под испачканной белой рубашкой – шампанское, пыль, а это что, ради Бога, кровь, Серег, скажи, что не твоя, ну, – россыпь синяков всех цветов и размеров. От острого плеча к бедру ровной дорожкой. Сережа за одежду цепляется как утопающий за последнюю соломинку, пока Олег смотрит на все его синяки хмуро. – Не надо, – говорит Серый наконец надтреснутым голосом. Как наждачкой по горлу прошлись. – Что – не надо? – в голове у Олега уже четкий план восстановления справедливости, все по полочкам. Осталось понять, в отношении кого справедливость эту восстанавливать. И получить разрешение. Кто мог посметь поднять руку на Сережу. На Сережу, который о себе не думает вовсе, только о других, о других, о других. – Не надо, – повторяет Сережа отчаянно. У Олега все пальцы в холодной липкой мази от ушибов, но он садится перед диваном на корточки и слушает внимательно. На Сережу, который не спит ночами подряд, стараясь сделать лучше жизнь людей вокруг. – Это вот твое, – Сережа неопределенно машет рукой, сводит брови к переносице грозно, очевидно, показывая Олега. Получается не очень внушительно. – «‎Я со всеми разберусь». На его Сережу. – Мне не больно, – сообщает Серый, не дождавшись ответа. Врет. Брови изогнуты болезненно, губы поджаты, в уголке потрескавшегося рта залегла морщинка – такое просто так не скроешь. Думает мгновение, ведет плечом на пробу, морщится. – Ладно, уже не больно. Правда, Олег. Снова врет ведь. Олег не впечатляется. Холодная ярость, порожденная животным почти страхом за Сережу, вскипает у него в груди, клокочет в горле тщательно сдерживаемым рычанием. У него есть боевое с разрешением – Сережа дарит тогда сейф торжественно, передергивая плечами, говорит «‎спрячь»‎. Это уже после Сирии, после короткой, нелепой приветственной полудраки посреди шикарного офиса Вместе. Олег справляется без особых усилий, прижимает к полу бережно, садится сверху и держит, пока Сережа не прекращает вырываться бешено и вместо яростного рычания не выдает отчаянный, захлебывающийся всхлип. И «‎я думал, ты умер, мне сказали, мне бумага пришла, что ты умер, а ты живой, со мной, Олеголеголег»‎. Сережа не отлипает от него ни на минуту, белеет до корней рыжих волос, стоит Олегу отойти, не предупредив, вскакивает посреди ночи в течение месяцев двух, наверное, чтобы переворошить постель в панике, – и Олег бы зубы им повыбивал, честное пионерское, тем, кто Сереге сказал такое. Боевое оружие в сейфе. Собственные кулаки и несколько лет по контракту в жестокой, неприветливой Сирии – при себе. Кто Олегу может помешать отомстить? Но Сережа говорит «‎нет». Сережа говорит «‎не надо»‎. Сережа просит «‎не трогай их, Олег, пожалуйста, не трогай». Хватило бы и одной твоей просьбы, Серый, с лихвой хватило бы.

***

Олега взбесить в принципе сложно. Обычно он сильнее противника, обычно он знает это прекрасно и не позволяет ненужным эмоциям себя отвлечь. Но Сережа – его Сережа, Сережа, заслуживающий только заботы и бережного отношения, – на видео летит с понтовой лестницы в чертовом казино Альберта Бехтиева раз, второй, третий – на повторе. Кубарем, неловким, беспомощным клубком длинных рук и ног. Летит не сам, споткнувшись о развязавшиеся шнурки старых кед, – Олег искренне боится, что однажды так и случится, Серый же как ходячее бедствие, едва только подышит алкоголем. От чужого пинка падает. И кто посмел. Рука снявшего видео не дрожит, картинка четкая, вкусные, выверенные цвета – Олег проверяет источник привычно. Юля Пчелкина, конечно. Осуждает, ликует мрачно, много говорит. Сообщает мимоходом кому-то неизвестному, оставшемуся за кадром, мстительно, что помешать журналисту сложно (особенно если журналист настраивает автоматическое копирование свежеотснятого материала в облако). Смелая девочка, думает Олег мимоходом одобрительно, умница. Когда Сережа решительно вылетает из перепуганной толпы с вскинутыми вверх ладонями – то ли сдается, то ли дикого зверя успокаивает – светлый ангел мира, чтоб его, когда перетягивает на себя внимание нападающих, Олег чуть не воет в голос от бессильной злости. Не то делаешь, Серый, не надо, зачем, стой. Остановись, спрячься, затаись. Не бросайся на тикающую бомбу грудью с песнями о мире и добре. Сережа просыпается в тот момент, когда Олег уже пробивает мстительно – с неоценимой помощью Марго – по всем легальным и нелегальным базам шального идиота, ублюдка в любовно и явно собственноручно раскрашенной маске. Садится на диване, сонный и хмурый, – на голове рыжее гнездо воронье – смотрит мрачно на Олега за своим столом, на вытащенный вопросительно из уха наушник. – Чего вы хотите? – спрашивает в пятый раз тот, другой, Сережа на экране. Торопится, голос подрагивает, звучит на тон выше, и у Олега сжимается сердце против воли. – Денег? Мы дадим вам денег. Сережа храбрый, выходит один против вооруженной толпы. Он руки в стороны раскидывает – широко – будто закрывает самим собой испуганных гостей за спиной. Если Олега рядом нет, если Олег не может защитить всех этих людей, значит, по мнению Сережи, это бремя на его плечи ложится. – Без меня смотришь? – интересуется настоящий Сережа с дивана, живой – живой, живой, живой, черт возьми, Олег не простил бы себе никогда, – теплый. Олег разводит руками – что ж ему теперь, оправдываться за желание защитить самое дорогое, увидеть своими глазами, что с этим самым дорогим случилось? Нет, если нужно, он может, конечно. Но Сережа осуждающим вовсе не выглядит. Опускает голову, как побитый щенок, пытается, кажется, короткими ногтями продырявить бесстыдно дорогую диванную обивку. Живой. Сережа. – Ты думаешь, я идиот, – из них двоих у Сереги всегда больше слов находится. Олег слушает честно, даже второй наушник вытаскивает. – Вообразил себя спасителем, решил, что ситуацию разрулю сам. Я же вижу, что думаешь, Олег. Он трет синяк на локте машинально, морщится, и Олег с ним вместе тоже морщится. Больно, Серег, да? С утра хуже будет, когда гематомы нальются, отяжелеют. Олег знает. Не так больно, как огнестрел в грудь, конечно, на погоду ныть не будет, но все же. – Я – больший идиот из нас двоих, – признается Олег честно. – Тебя чуть в кашу не превратили там. Какой из меня телохранитель после такого, как думаешь? Лайтовый вариант всего, что думает сейчас Олег о своей компетентности как телохранителя и главы охранной службы Сергея Разумовского, конечно. Но Сереже хватает. Он вскидывается, босыми ногами шлепает по полу к столу – хорошо хоть, паркет с подогревом – тычет в умную панель, закрывая все вкладки разом. Потом – в грудь Олега этим же пальцем. Осторожно, в километре от сирийских шрамов. – Я другого не хочу, – умеет клыки показывать, оказывается, если рассердить. – И у тебя выходной был, не твоя вина, что я ушел, не сказал тебе, и… Олег сгребает его в охапку прямо через стол, не дослушав. Под ладонями Сережи на панели загораются какие-то вкладки быстрого набора, потревоженная потоком сигналов Марго спрашивает, зачем им понадобился посреди ночи срочный вызов мастера по кофемашинам в офис, и рукам Олега на чужой спине под тонкой футболкой жарко до чертиков.

***

– Сергей, – Марго выводит свое увеличенное изображение на экран – цвета приглушенные и сероватые, до восьми часов утра работает щадящий зрение режим. – К вам майор полиции Игорь Гром. Сережа выскальзывает из защитного кокона рук Олега – тише, тише, засыпай, тут только я, видишь? – мгновенно, вскакивает с дивана, запинается о собственные кеды. Он сонный, взгляд расфокусирован, волосы торчат в разные стороны, полыхают в утреннем свете питерского солнца. – Полиция? – хмуро переспрашивает Олег, пока Сережа шепотом подвывает на фоне – говорил же, что утром больнее будет, Серег. – Разве они не взяли у тебя все показания вчера? ...Марго, оформи-ка доставку из аптеки. Сережина встрепанная голова высовывается из ворота растянутого, торопливо натягиваемого поверх футболки свитера – замерз что ли? или нервничает? – Нет, это... другое. Впусти Игоря, пожалуйста, Марго. Марго отмечает меняющееся местоположение майора полиции Игоря Грома лаконичным значком в виде яркой желтой молнии на выведенной на экран стилизованной карте здания, и Олег хмуро наблюдает за тем, как их незваный гость тупит на перекрестьях коридоров Башни. Сережа ловит его взгляд, улыбается той самой верь-мне-пожалуйста-улыбкой, которой Олег противостоять так и не учится: – Не пугай его только. Он хороший. Правда. Майор полиции Игорь Гром хорошим не выглядит и «‎пугаться» Олега вот вообще не собирается. Сутулится, пытаясь казаться то ли грозным, то ли равнодушным, руки в карманах, лицо в свежих, едва затянувшихся ломкой коркой ссадинах. Перешагивает через порог – и не удивляется ни Сережиной внушительной коллекции газировки, ни выжидательно парящей на огромном экране Марго. Значит, был уже здесь. Сережа потенциальных врагов в свой дом дважды не впускает, он умный, – Олег знает, поэтому расслабляется немного. В конце концов, сейчас он здесь, рядом. И ближайший год планирует не отходить дальше, чем шага на три. Ближайшую жизнь, если им повезет. – Восемь утра, – говорит Игорь вместо приветствия растерянно и, кажется, вообще сам себе. – Фига себе. Я, эм, слегка потерялся во времени. Пока мы ребяток этих буйных отлавливали. Сережа улыбается радостно, ничуть не раздосадованный ранним визитом, тянет руку здороваться, приветливый, сияющий искренне: – Бросьте, Игорь, после того, что вы сделали для меня в Золотом драконе, мои двери в любой час для вас открыты. Я… на ты можно, да? Олег два и два складывает про себя. Ролик Пчелкиной – рубленый, кусками – видимо, как бы она ни собирала все по облаку, какая-то часть ценных материалов все же была утрачена. Или же в опасной обстановке просто не удалось снять все. Юлия – человек, гражданский, Олег не винит ее. Он впечатлен уже тем, что она не побоялась обнародовать отснятое. Человек – майор полиции Игорь Гром – стоящий посреди Сережиного офиса в нелепой кепке, переминающийся с ноги на ногу, поглядывающий то и дело в сторону Олега подозрительно, – очевидно, каким-то образом приложил руку к тому, что Серый вернулся домой. Со всеми руками, ногами, зубами. С неизменной привычкой делать вид, что прав, в споре с Олегом. Вернулся. – Я, ох, – Игорь спохватывается, шарит по карманам пыльной куртки ладонями. – Телефон твой. Вот. Ты выронил. Сережа тянется было в ответ, но замирает на полпути неуверенно: – Он… ведь не нужен следствию? Я готов, готов сотрудничать, если что, если нужны показания или еще что-то. Игорь улыбается. Улыбка у него быстрая, кривоватая – самыми уголками губ – но не опасная: – Не нужен, ты ведь не подозреваемый. Мудней этих не знал, переписку с ними не вел. Да и не снимал ничего, – он косится на Олега. – Не до этого тебе было. Сережа тоже на Олега смотрит, когда за телефоном тянется. Тем самым своим я-виноват-прости-взглядом. Обсудили уже, отвечает Олег глазами, ты сказал – я принял, Серег, не паникуй. На телефоне – трещина, от края к краю. Сережа смотрит на нее молча, пальцем ведет – вверх, вниз, потом поперек два раза зачем-то. – Он работает. Там твоя, – Игорь головой в сторону экрана на стене мотает. – Марго что-то говорить мне пыталась, но пока то, пока се, мы бегали за клоунами этими, – батарейка села. Олег забирает, не спрашивая, из рук Сережи телефон. Его на подзарядку – потом уже ущерб оценивать – Серегу бы тоже. Чашку горячего молока бы в ледяные лапки – и досыпать. С Игорем бы сам договорил. Заодно узнал бы, что за кадром ролика Юлии Пчелкиной осталось. Игорь Гром молчаливых намеков не понимает, очевидно, и уходить не торопится. К тому же, Сережа продолжает слушать его жадно. – Мы этих ур… их взяли, – делится Игорь, как-то нехотя, словно не привык говорить другим людям что-то более длинное, чем «‎отвали» или «‎вмажу ведь». Олег даже чувствует родственную душу. – Я подумал, тебе, – и снова короткий взгляд на Олега. – Вам интересно будет узнать. Взять-то взяли да не всех. @yakovzhest – да, Олег находит его, они вместе с Марго-сообщницей находят – час назад – когда Сережа еще спит, морщит во сне страдальчески нос, прижимается, собой сверху прижимает – спокойно постит в твиттер четкую фотографию своих кроссовок на фоне древней квартиры и вжавшейся в темный угол забитой собаки. Маска валяется под ногами, наполовину заброшенная пинком под кресло. Даже спалиться не боится. «‎Сволочь,»‎ – думает Олег яростно. Холодное бешенство, улегшееся уже было, снова поднимается в груди. Сережин теплый нос где-то между шеей и ключицей, а поперек глотки стоит вот это дрожащее «‎не надо, Олег». Олег – солдат. Олег приказам подчиняется. Приказам. И просьбам Сережиным. Сережа вздыхает, ерошит волосы – куда уж больше это гнездо путать-то, Серег, – потом говорит странным виновато-упрямым тоном: – Им кажется, что другого выхода нет, понимаете, понимаешь, Игорь? Они от безысходности, они… Он торопиться начинает, когда нервничает, сбивается, задыхается взволнованно. Олег смотрит мрачно, но перебивать не решается. Игорь – полицейский, их такое считывать тоже учат. – Уроды они, – отрезает Гром сурово. Сережа закрывает рот на вдохе. Олег так же мыслит, но с Сережей не делится, ограждает по мере сил. Знает, что не согласится, что будет вот так болезненно вскидывать брови, морщить переносицу и упрямо думать о том, как еще мир к лучшему изменить можно. Как людей счастливыми сделать. – Разбойники. Мародеры. Они сядут – и мир лучше станет. И это, не думай о них лучше. Они смотрят на Сережины дрожащие мелко руки оба в молчании. Сережа чувствует, взгляды ловит. Вздыхает так глубоко, будто пытается внутри себя целый тайфун усмирить: – Да, да, ты, наверное, прав, я… дурак. – Ты идеалист, – говорит Игорь неожиданно мягко. – В нашем городе таких, как ты, наверное, и не осталось почти. Олег знает еще с восьми лет, что таких, как Сережа, больше нет вообще. Ни в Питере, ни в целом мире. Игорь прощается быстро и скомкано, кидает на Марго подозрительный взгляд в ответ на дружелюбное предложение сопровождать до выхода. – Не потеряйтесь, Игорь, – поет искин невинно, и Гром фыркает громко, машет локтем в сторону экрана. – С характером, да? Олег быстро касается предплечья успевшего уже хмуро уйти в себя Сережи – подожди меня, Серый, подожди, я сейчас – и выскальзывает в стеклянные двери вслед за Громом. – Ненавязчивая помощь следствию, – сообщает он, пока лифт медленно ползет на первый этаж, а Игорь цепким взглядом считывает с протянутого смартфона профайл с личной информацией идиота @yakovzhest. Идиот не шифруется настолько, что в его ранних постах находится фото раскрытого военника. – Не то чтобы нам следовало и дальше работать вместе, но… Игорь пропускает все прелюдии мимо ушей, извлекает ручку, кажется, из ниоткуда, трясет мрачно – «‎что? чернила высохли»‎ – и пишет прямо на собственном запястье быстро. – Ты же понимаешь, что мне придется объяснять, как именно я на него вышел? Сомневаюсь, что ты законно все это проделал. Олега не проведешь – Игорь обеспокоенным вовсе не выглядит. Скорее – как охотничий пес, почуявший след. – В сети запись вовсю гуляет, – Олег пожимает плечами невинно. – Скажи, неравнодушные доброжелатели ролик Пчелкиной посмотрели, негодяя опознали, бросились полиции сообщать. – Подожди-подожди, ролик Пчелкиной? – во взгляде Грома мелькает что-то трудноопределимое. – Юльки? Она что, все-таки выложила? – виноватое, точно, и «‎все-таки» это. Олег вникать не хочет, не его это дело. Двери лифта раскрываются с мягким шуршанием, Гром выкатывается мрачным колобком, встряхивается. – До свидания, Игорь, – журчит Марго ласково. – Олег, вас ждут в офисе Сергея. – Ой, ругать будут, – хмыкает Игорь. – За помощь следствию, – нахлобучивает поношенную кепку на глаза ниже и взмахивает рукой коротко. То ли «‎пока»‎, то ли «‎пошел ты»‎ – не разберешь. Сережа крутится в своем кресле, когда Олег поднимается обратно в офис, – как на детской карусели, в одну сторону, в другую, – вжух – пока не затошнит. Быстро затошнит – с таким вестибулярным аппаратом Серегу не то что в космонавты, на детском «ветерке» кататься не взяли бы. Хотя они катаются на «ветерке» в детстве, конечно, на бесплатной детской площадке. Олег раскручивает, сам вскакивает опасно ногами на сиденье. Следит зорко за выражением лица Сережи – останавливать, Серег, все? Один раз пугается, что не успел уследить, тормозит на ходу так резко, что сам падает с карусели. Кубарем катится в песке, рвет джинсы, разбивает лоб. Сережины ладони холодные и дрожащие – даже про тошноту забывает – на его лбу, щеках – Олег, Олег, ты идиот, ты живой, Олег? Сережа успевает расчесаться, пока Олег с Громом на лифте катаются, медные пряди горят огнем – Олегу прикоснуться хочется, пальцы в это жаркое пламя запустить, но сперва дело, верно? Олег садится на диван, ждет честно, пока Сережа вместе со своим креслом еще один оборот вокруг своей оси сделает – вжух. На большом экране отдельным окошечком воспроизводится прямой эфир из опустевшей кабины лифта, неприкаянно зависшего на верхнем этаже. – Не доверяешь, – резюмирует Олег устало. – Сереж... – Марго, выключи, – командует Сережа. Останавливает свою импровизированную центрифугу, шаркнув босыми пятками по паркету. Глаза у него огромные и испуганные, Олег едва не кидается выяснять: что, что, что случилось, пока меня не было с тобой. – Я бы прикрыл тебя, Олег, ты знаешь, – говорит Сережа бесцветным голосом. – Даже если бы ты… сам пошел к тому человеку вместо «‎помощи следствию», я бы к чертям всю питерскую полицию запутал, я был бы готов, но пожалуйста... Олег качает головой, прерывая, и Сережа умолкает послушно. Что надломилось между ними за те годы, что Олег был в Сирии, по горло в сухих песках, по локоть в крови, по пояс в безысходности? По самую макушку в отчаянной тоске по Серегиным ярким глазам. – Одно твое слово, – напоминает Олег негромко. – Ты сказал только слово, Сереж, и я отбросил все восхитительные идеи по поводу того, сколько ребер, сколько рук и ног и в скольких местах я должен сломать этой сволочи. Я думал, это очевидно. Всегда было. Последняя фраза звучит больше вопросительно, чем уверенно, – как не должна звучать – и уголки Сережиных губ вздрагивают виновато. Олег ему оправдываться начать не дает – хватит уже страданий на утро – вытаскивает из кресла привычно. Завтракать, Серый, будем, завтракать и раны твои боевые обрабатывать повторно, горе луковое. Сережа не протестует – вцепляется в руку холодными пальцами, смотрит глазищами огромными. Завтракать так завтракать, веди, только яичницу без помидоров, ладно?

***

– Я должен знать что-то еще? – терпеливо вздыхает Олег, когда Марго по просьбе Сережи включает медитативный, чтоб его, видеоряд с пустынным морским берегом, а сам перспективнейший молодой миллиардер Санкт-Петербурга забирается на диван – и частично на Олега – с ногами, мурлычет что-то вполголоса. Сережа честно задумывается на миг, потом говорит растерянно: – Кажется, я напился и немножко довел Альберта Бехтиева. – Кажется? – напрягается Олег. – Немножко? Иски будут? Реальная опасность есть? – Сережа носом ему в плечо упирается так, будто проткнуть насквозь хочет, ворчит что-то неразборчиво-смущенное. – Бехтиев, серьезно? Ты совсем не хочешь упрощать мне задачу, Серега. С ним одним науськанным майором Громом не справишься.